– Зная твою нездоровую привязанность к этой девушке, твой возраст и твою силу, я все взвесил и посчитал это наиболее оптимальным вариантом, – механически отозвался тот.
– Нездоровую? – Дэймон мягко усмехнулся.
– Именно. Твоя любовь совсем не характерна для Ангела Хранителя. Ты, лучше других знающий, что будет там, за чертой, слишком отчаянно цепляешься за ее земную жизнь.
– Разве ты можешь что-то понимать в любви? В чувствах? Ты лишен этого навсегда.
Эти слова не вызвали в Самаэле ни сожаления об утрате, ни тоски или печали о невозможном.
– Но у меня есть опыт. Я видел много влюбленных смертных. И еще больше Ангелов. И никто не пытался спасти своего избранника от Смерти. От Ада – да. Но не от самой Смерти. Это не разумно, пытаться остановить неизбежное, особенно, если за чертой еще есть возможности встреч, в то время, как этот мир лишь временное пристанище, которое в любом случае когда-нибудь придется покинуть.
– Все равно, ты не можешь так просто судить меня.
– Я не сужу тебя, и не осуждаю. Я лишь делаю выводы, основанные на фактах, истории, личном опыте.
– Но ты не чувствуешь ничего уже столько лет, что твой опыт не в счет. Если бы ты мог чувствовать, ты бы сделал то же самое.
– Но я не могу, – Самаэль вновь сказал это без всякого сожаления, – и с моей точки зрения эмоции бесполезны, порою даже опасны и вредны.
– Тем не менее, они прекрасны. И я благодарен тебе за эту отсрочку. Она нужна мне сейчас.
– Ты пришел только затем, чтобы сказать мне спасибо?
– Нет. У меня есть к тебе одна просьба.
– Какая? – в вопросе не было и намека на интерес.
– Кгхм... Мы с Крисом улетаем ненадолго, и я думаю... точнее у меня есть предположения, что Анжела может попросить тебя кое о чем. Так вот, не выполняй ее просьбу.
– И что же она может попросить?
– Забрать ее.
– Ты так рьяно пытался ее спасти, так глупо и отчаянно пожертвовал всем, а она так мало ценит свою жизнь? Кажется, люди называют это иронией.
– Можешь мне просто поверить – ради нее стоило сделать это. И я, не задумываясь ни на секунду, мог бы все повторить. Но она другая. Слишком самоотверженная, слишком отзывчивая, слишком добрая к другим. Боится, что люди могут пострадать, пока мы будем искать решение. Сегодня она выдвинула глупую идею пожертвовать собой, ради надежды остановить все это. И легко от нее отказалась. Чересчур легко, я бы сказал, зная ее характер и упрямство.
– Но ведь она отчасти права в своем страхе. Всадники несут на Землю войну, голод и смерть. А после того, как снимут шестую печать, должно быть действительно, очень много людей пострадает, – равнодушно отозвался Самаэль.
– Мы не можем знать этого наверняка! – вспылил Дэймон, все это время пытавшийся сохранять спокойствие, что было трудным, если речь шла о безопасности Анжелы. – К тому же мы с Крисом успеем найти выход гораздо раньше! Никто не пострадает!
– Ты так уверен в этом?
– Просто выполни мою просьбу. И постарайся ее отговорить.
– Хорошо. Я уже дал тебе время разобраться со всем этим, и не собираюсь его забирать. И если Анжела придет ко мне с подобной просьбой, я откажу ей, – про «отговорить» Самаэль пропустил, ведь все же, он был Ангелом Смерти, а не школьным психологом, – только вот, что ты станешь делать, если она вдруг решит справиться с задачей сама?
– Разве ты не сможешь помешать ей в этом?
– Ты прекрасно знаешь все правила. Я несу Смерть, а не спасение. Если она решит расстаться с жизнью самостоятельно, и я не заберу ее душу, это сделает другой Ангел Смерти.
– Конлей? Я смогу с ним договориться?
– Думаю да, но тогда ее заберет следующий, и так до бесконечности. Живая душа в мертвом теле – это просто противоестественно и договориться со всеми ты не сможешь. Тебе нужно найти другой выход.
– Но ведь с Джошем это вышло. Так почему же с Анжелой все должно быть по-другому?
– Решение вернуть Джоша было принято наверху. Для нее же такого заключения не было.
– Но ведь его душа смогла остаться в теле.
– Ты споришь из упорства и не желания принимать правду, хотя и сам прекрасно знаешь все ответы, знаешь наши правила. Слишком стар, чтобы не знать. Джоша забрал я, причем ненамеренно. Его имя еще не появилось в моем списке, а его тело не пострадало, не потеряло жидкости, не поломало кости. В такое тело душу вернуть можно. Если же тело слишком покалечено, то пути назад уже нет.
Закончив, Самаэль ушел так же быстро, как и появился, оставив Дэймона одного, в раздумьях.
– И что же мне теперь с этим делать? – вслух пробормотал он, поднимаясь с лавочки.
Если с Анжелой что-то случится, он себе никогда этого не простит. А значит, ему нужен кто-то, кто сможет приглядеть за ней, пока его не будет.
Он мог бы попросить остаться Криса, но Крис будет нужен ему там. Если Смотрящий не захочет проявляться, одному Дэймону его ни за что не найти. У него уже не те чувства, ему уже не откроются так легко и охотно, скорее наоборот. Его будут избегать, как любого другого Падшего, если он придет один.
– Эй, ты кого это плечом задел? У тебя что, неприятности? – подвыпивший молодой человек пытался вывести на агрессию другого, трезвого.
За мыслями, Дэймон и не заметил, как оказался в одном из самых темных углов парка.
– У меня нет, а у тебя сейчас точно будут, – ответил второй и по голосу Дэймон узнал одного из учеников.
Особым задирой тот никогда не был, и драться не любил, обычно избегая всяческих конфликтов.
Не успел Дэймон и глазом моргнуть, как первый ринулся на второго с каким-то уж совсем диким рыком.
– Любуешься делами рук своих, Война? – не успел Дэймон разнять ребят, как сзади послышался вкрадчивый и мягкий голос.
– Молодым людям свойственна горячность, Люцифер, – холодно ответил он, даже не оборачиваясь.
– Ну-ну, – ухмыльнувшись, Люцифер хлопнул Хэвенли по плечу, – тогда лучше пойдем отсюда, пока они друг друга не убили.
– Не моя вина в том, что один из них слегка перебрал, – возразил Дэймон, но, тем не менее, последовал за Люцифером.
– Теперь ты будешь сеять раздор везде, где бы ни появился, – слащавым голосом произнес тот, – совсем скоро ты привыкнешь к этому. Возможно, тебе, даже, начнет это нравиться. Ты можешь повернуть это в свою сторону. Можешь пользоваться этим для своей выгоды. Тебя ведь теперь ничто больше не держит. Ни запретов, ни ограничений. Лишь свобода и целый мир, на котором можно с радостью взращивать войну, распри, ссоры.
– Вот уж чего-чего, а такого я точно делать никогда не стану, – дернул плечом Хэвенли.
В его голове начал созревать план. И только поэтому он по-прежнему шел рядом, еще не послав этого самодовольного ухмыляющегося индюка куда подальше.
– Ах, ну прости, прости меня, – Люцифер замахал руками, – я ведь совсем забыл, что ты у нас белый и невинный, яки молодой агнец. Может, дать известку – выбелишь крылья?
Дэймон промолчал, думая, как бы начать разговор. Просить Люцифера о чем бы то ни было, категорически не хотелось. С другой стороны это необходимо им обоим, ведь не будет Анжелы – не будет и Апокалипсиса.
– Да, выкладывай уже, чего тебе там надо? Не стесняйся! – проницательности Люциферу было не занимать. – Мы же теперь, считай что, лучшие друзья! Ты мне помог, и я с удовольствием помогу тебе!
– Друзьями, тем более лучшими, мы вряд ли когда-нибудь будем. Но, к моему великому сожалению, сейчас ты прав, и у меня есть к тебе одна небольшая просьба, – холодно ответил Дэймон.
– Хочешь заключить сделку с самим дьяволом? – Люцифер громко и звонко расхохотался, однако через минуту все же стал немного серьезнее. – Ладно, расслабься, я просто шучу. Сделаю все, что в моих силах, если ты, конечно, не попросишь отменить Апокалипсис. Это только для самых лучших друзей, которыми я еще не успел обзавестись. Скажу по секрету, новые знакомства даются мне с некоторым трудом. Так что ты там хочешь от меня?
– Я хочу, чтобы ты приглядел за Анжелой. Только не надоедай ей слишком сильно, и будь по возможности незаметен.