— Опять голос взрослой подруги, — опустив голову, выдавила Кортес.

— Я смотрю, чувство вины быстро отпустило? — нарочито строго спросила она, взяв испанку за подбородок и заглянув ей в глаза.

— Ладно, только не ругайся, — вздохнула та. — Пойду сочинять рапорт. Я же теперь твой личный секретарь. А нет, постой. Про координаты-то ты мне не рассказала! Откуда ты их взяла?

— Из бортовых записей перехватчиков, — гордо поделилась Кира. — Знаешь, сколько времени потратила?

— Две минуты? — развела руками испанка. — Или ты просто сидела и все перечитывала? Кир, ты с базами данных вообще работать не умеешь? Для чего индексация нужна, фильтры, скрипты? Ой... Пойду, рапорт напишу.

— Анжела, экипажи нашего Марека и Игнаса... Они летали на контрольные стрельбы после коррекции вооружения. Они стреляли по поверхности. Только два борта из восьми!

— Эн серио? И что это значит? — замерла на полушаге Кортес.

— Это значит, что как минимум две машины могли нанести наземный удар по скоплению ревунов в городе первых поселенцев. И еще это значит, что Марек темнил изначально!

— Кира, я тебе так скажу, — голосом уставшей училки выразила мнение Кортес. — Даже все восемь перехватчиков не смогли бы стереть с поверхности город, в котором нас с тобой вчера чуть не убили. Даже двадцать таких перехватчиков. Нет у них такой номенклатуры вооружения. Вале?

— Вот ты непробиваемая... Зачем космическим перехватчикам калибровать вооружение для стрельбы по поверхности?

— Для тренировок?

— Все, я сдаюсь. Пиши рапорт Сербу, — Кира обреченно махнула рукой и поднялась из кресла. — Пойду чай в кубрике заварю, раз ты не спишь уже. Тебе принести?

— Кира... — озабоченно выдавила испанка, едва усевшись к консоли связи. — Соединения нет. Ни с орбитой, ни с сетью.

— В каком смысле нет? — обернулась Наполи.

— Во всех. Даже приборы слежения не отвечают!

За окном продолжал бушевать яростный ураган...

Буря стихла за полчаса до наступления рассвета. Едва Реджин поднялся над горизонтом, девушки осторожно спустились вниз, оценить масштаб разрушений. Долго искать причину отсутствия связи не пришлось. Сорванную дверь пакгауза подхватил ветер, ударил в борт диспетчерской башни и уронил на крышу навигационно-тактического комплекса, под корень срубив все антенны и сканеры.

Кортес совсем упала духом. Она уселась прямо на песок, прислонившись спиной к колесу атомокара, и уныло уставилась в одну точку немигающими глазами. Поглощенная сборами Кира не сразу обратила на это внимание. Затем решила занять подругу физическим трудом — нужно было откопать занесенный мокрым песком вездеход, но не нашла лопаты. Через некоторое время душевное состояние испанки стало вызывать нешуточное беспокойство.

— Анжела, прекрати киснуть, — потеряв терпение, рыкнула она. — Ничего страшного еще не случилось.

— Тебе лучше знать, взрослая подруга, — не поднимая головы, отозвалась Анжела. — Когда случится, мы даже помощь вызвать не сможем.

— Опять за свое? Знаешь, как твой Леха говорит? «Никто кроме нас!»

— Он не мой, — равнодушно парировала она.

— А знаешь, как они про нас говорят? — Кира присела на корточки рядом. — «Когда ГРОЗА не сможет, тогда осназ поможет!» Смешно?

— Нет.

— Твою мать, Лика, я тебе сейчас врежу!

— Вале... Черная полоса, амига. Звери, реактор, ураган, теперь связь. У меня предчувствие, что я тут, на этой планете, навсегда останусь...

— Отставить, стажер! Ты что, не знаешь протоколов безопасности? — на ходу соврала она. — Если наземная группа не выходит на связь в течение двадцати четырех часов, начинается спасательная операция.

— А мы продержимся двадцать четыре часа?

Кира опустилась рядом с Анжелой и сложила руки на коленях.

— А что нам может помешать? Воздух есть. Энергия есть. Оружие есть, — она похлопала себя по пистолету. — Вода из скважины, еды полно... Ты, вон, не ешь нихрена, только канючишь. У тебя даже персональная «взрослая подруга» есть. Считай, что мы на курорте. Этакий курортный полигон! Все, как надо, только без пляжа и мужиков!

— Кир... — испанка не сдержалась и хихикнула. — Прости, амига...

— Да перестань ты. Все, подъем. Поехали, прокатимся, — Кира встала, бодро хлопнула вздрогнувшую испанку по плечу.

— Куда? — нехотя поднявшись, выдохнула Анжела, отряхивая керамфлекс бронекостюма. — Мы опять во что-нибудь вляпаемся...

— Ну, тогда не знаю, — пожала плечами Наполи. — Хочешь, оставлю тебя здесь? Одну, без связи...

Кортес загнанно посмотрела на подругу, затем вверх, на вершину башни.

— Не хочу, — тихо выдавила она.

— Вот и я не хочу. Выше нос, «Ромашка», — Кира бросила на заднее сидение вездехода походный рюкзак и усадила лениво перебирающую ногами испанку в кабину. — Я без тебя тоже боюсь.

Взревев моторами, вездеход разворотил начинающий подсыхать песок и помчался искать место, обозначенное на карте аккуратными пронумерованными кирпичиками.

Машина сильно раскачивалась, переваливаясь с бархана на бархан. Девушек в открытой кабине немилосердно мотало из стороны в сторону. Широкие шины выбрасывали из-под себя фонтаны песчаной пыли, эта взвесь еще секунду висела в воздухе рядом с бортом, не желая опадать. Через полтора часа созерцания бесконечных, подернутых маревом дюн, немного пришедшая в себя Анжела устала молчать.

— Амига, давай начистоту, — спросила она. — Что мы хотим там найти?

— Что-нибудь. Хочу посмотреть, куда стрелял твой красавчик Марек.

— Не мой, а твой. Это ты его дважды побрила, — закатив глаза, парировала Кортес. — Штурмовики обычно имитируют атаки цифровым вооружением по разного размера грузовым контейнерам. В зависимости от сложности... От размера, ему присваивается номер. Это количество баллов, получаемое пилотом при поражении. Чем меньше цель, тем выше оценка. Мы отмотаем четыре сотни километров, чтобы посмотреть на самые обычные каргоконтейнеры, и рванем назад. Надеюсь, успеем до темноты...

— Черт возьми, Анжелка. Никогда не думала, что скажу такое, — усмехнулась Кира и наспех утерла рукой влажный лоб. — Ты слишком много знаешь. Это, конечно, хорошо...

— Кира, не темни! — буркнула испанка, едва не приложившись головой к стойке на очередном ухабе.

— Хорошо. У меня есть одна догадка. Но я ее пока попридержу, иначе ты опять сделаешь «фи» и испортишь мне самооценку, — она коротко взглянула на Анжелу. — Как у тебя там по-испански? Бале?

— Вале... Интриганка. Хоть намекни?

— Вчера ночью, пока ты спала, я смотрела в сети виды построек в колониях на разных планетах. И жарких, и холодных...

— Ну и что? Во всех колониях в первую очередь всегда строится космопорт. Затем вокруг него растет мегаполис, — перебила ее Кортес. — Архитектура зависит от предпочтений первых поселенцев. Кичливая атлантика строит небоскребы. Прагматичные европейцы — малоэтажки или коробки-высотки. Предприимчивые паназиаты окружают порт отелями...

— Вечно перебиваешь! Первые поселенцы на планете — инженеры, биологи, строители — живут как раз в контейнерах, в которых на планету доставляется оборудование. Богатая колония может сразу заказать готовые многоэтажные сборные дома. Из контейнеров. Но это все равно — каргоконтейнеры!

— Кирка, вот только не говори, что ты считаешь...

— Про город первых поселенцев ты мне тоже не поверила? — оборвала Наполи, уверенно вращая руль.

— Про дома-лежки-гнезда я согласна. А плантации радиша? Думаешь, это звери его насадили?

— По-твоему, ревуны не могут оградить поросли радиша? Может быть, они не совсем звери? Может быть, эти существа на какой-то следующей стадии эволюции?

— С ума сошла? Хочешь сказать, они разумны? — вскинула было руки испанка, но тут же снова схватилась за поручни.

— Хочу сказать, они вышли из-под земли на поверхность и приспособились жить по-новому. Это тоже своего рода эволюция.

— Тонтерия! Бред. Разумные не станут убивать... — Кортес осеклась, когда на нее выразительно взглянула Кира.