Адреналин бьётся в венах с пульсом, и я не могу думать – приходится действовать наобум, призывая магию. Умереть вот так я не хочу, да и вдруг приходит понимание, что вообще-то умирать не хочу никак – только если, как Чингисхан, во время секса, и эта совершенно идиотская мысль придаёт сил. Не знаю, как здесь оказываются водоросли, но их появление мне на руку, так что удаётся поймать поток и зацепить им тощую ламинарию, делая из неё жгут, чтобы ей же ухватить щупальце.

Получается с трудом, и я слышу, как существо издаёт кошмарный звук, дёргается от боли подо мной, а мне только остаётся сдерживать подводную тварь, отчаянно старающуюся утащить меня в морские глубины. Выныриваю только раз, чтобы зацепиться руками и глотнуть воздуха, но чувствую, что бороться больше не могу – за горло уцепляется новое щупальце, с новыми силами затаскивая меня, пытаясь удушить, а руки соскальзывают, и мне не хватает совсем немного для победы.

В голове птицей бьётся мысль о том, что это, возможно, мой конец, а потом сильные руки тянут меня наверх, но я уже не дышу. На долю секунду теряю связь с реальностью, и мне мнится, что проходит целая вечность, прежде чем тёплые губы накрывают мои, заставляя воздух снова циркулировать в лёгких. Кажется, умирать не так уж и страшно, если в твоё последнее мгновение рядом будет тот, кого так желает твоё сердце…

Откашливаюсь, раздирая горло, и мне кажется, будто щупальца до сих пор держат, но здесь только мы вдвоём, а руки на моих плечах дают демонам внутри пищу для насыщения. Демьян растирает мою кожу, глядя своими невозможными глазами, и в них я вижу отчаяние.

─ Жива?

Речевой аппарат отказывается работать, и всё, что могу – это моргать, рассматривая его расплывающийся силуэт.

─ Ада, черти тебя раздери… Ответь мне! ─ встряхивает, как куклу, но ответить мне не позволяют.

─ Какая тут страсть… ─ тянет незнакомый голос, и на пороге стоят двое парней опасного вида – у одного длинные чёрные волосы, прямо как у моего брата, а у второго повязка на глазу, будто он только что спрыгнул с корабля и решить взять штурмом наш город. Я не знаю, кто они, но от обоих веет той же силой, что и от моего хмурого добермана.

─ Вы что тут забыли? ─ рычит на них Дем, и парни синхронно делают едва заметный шаг назад, однако не спешат уходить.

─ У тебя в башке такая паника была, что нам пришлось сюда рвануть. И, видно, не зря, ─ подмигивает мне длинноволосый, а я вдруг вспоминаю, что вообще-то лежу тут голая.

К счастью, Демьян это понимает быстрее и мигом накрывает возникшим в руке полотенцем, напоследок мрачно оглядев моё тело, и мы вновь остаёмя наедине. Я же смотрю в потолок, который ещё кружится, и глаза как-то против моего желания увлажняются.

─ Зайка?

─ Я… ─ из горла вырывается не то всхлип, не то какой-то неясный звук, а мне так нужно, чтобы хоть кто-то выслушал, понял меня, и Дем, похоже, это видит.

─ Что?

─ Я хочу жить… ─ говорю чистую правду.

Он застывает, теряясь на мгновение, но тут же прячется за своей бронёй.

─ Конечно, хочешь. Все хотят жить, даже самоубийцы, ─ убеждённо говорит, а меня вдруг прорывает, и я реву, впервые за долгое время позволяя себе слёзы.

Вот тут-то суровый полицейский удивляет, потому что я принимаю сидячее положение и оказываюсь в его надёжных, почти смертельных объятиях, пока рядом, корчась, медленно подыхает оторванное щупальце. Романтика…

─ Я так хочу жить, но у меня так мало времени. ─ Его футболка насквозь мокрая, но он не даёт отстраниться, даже по волосам меня гладит, как ребёнка, и от этого простого жеста, каким меня даже мама не всегда удостаивала, хочется затопить тут всё слезами.

─ Ерунды не неси. ─ В голосе опять прорезаются рычащие нотки, только мне они дороже в разы, чем любые слова утешения, которые в итоге будут обычным враньём. ─ Даже если времени мало, оно у тебя есть. Кто сказал, что ты должна смириться, если тебя поставили перед фактом?

С удивлением смотрю на него, чуть отодвигаясь, и в его глазах нахожу полнейшую уверенность, какой я похвастаться не могу.

─ Кричи и плачь, если нужно, проклинай всех, разбей что-нибудь, но не смей сдаваться – этого от тебя и ждут враги. Поверь тому, у кого их с детства огромное множество.

Мне хотелось бы сказать, что я верю ему, да только вряд ли Дем полностью осознаёт моё положение.

─ Тебе легко говорить, потому что ты мужчина, ─ горько усмехаюсь, видя, что он отлично понимает, о чём я. ─ Я знаю, что и тебе наверняка пришлось многое повидать, ─ потому часть из этого мы пережили вместе, ─ но ты хотя бы можешь быть свободным. Относительно или нет. ─ Демонстрирую ему проклятый рисунок, и глаза напротив коротко сверкают злостью. ─ А для меня уже вряд ли что-то изменится к лучшему, но спасибо за веру. Она нынче дорого стоит.

Некстати вспоминаю слова племянницы о той девушке, с которой сегодня видела Демьяна, и мне больше не хочется сидеть тут на мокром полу, изображая мученицу, потому поднимаюсь, и мне даже позволяют, отняв, наконец, руки.

Спина горит от взгляда, но мне всё равно. На деревянных ногах иду в спальню, а потом комната резко начинает плыть, и в теле появляется резь, будто от ноющих ожогов. Успеваю увидеть свои запястья, на которых вдруг отчётливо проступает рыбья чешуя, но прежде чем поцеловаться с полом, слышу полное ужаса:

─ Ада!

И уже спокойно падаю обратно в лапы своего зверя, которому так и не успела сказать, как же сильно люблю его.

Демьян

Я не припомню, чтобы так пугался за чью-то жизнь после испытания сестры и маминых родов, но эта кроха в моих руках такая невесомая и бледная, что я прислушиваюсь к каждому вздоху, боясь не услышать новый, пока несу на кровать. После того, как вовремя успел и не дал утащить её твари, взявшейся из ниоткуда в моей, будь она проклята, ванной, любое промедление кажется фатальным.

Впервые я так растерян, но мозг лихорадочно подбрасывает варианты, и мне удаётся собрать мысли воедино, когда набираю номер Лекса. Он появляется мигом, даже не успев снять больничный халат – видно, я его оторвал от очередного дежурства, только некромант и сам готов рвать на себе волосы.

─ Да я в душе не представляю, что это за магия, ─ сжимая кулаки, с нескрываемым ужасом шепчет он, заражая и меня этим состоянием, как только осматривает брюнетку, водя над её телом руками, ─ но что-то очень знакомое. Сюда бы Алиску – она должна помочь хотя бы понять. Жаль, сестра пока вне зоны доступа…

Стоит только намекнуть, как я даю отмашку подпирающему стены Демону, молчаливо рассматривающего Лекса, и буквально через пару минут тот оперативно доставляет брыкающуюся девчонку к нам.

─ Руки от меня убери шаловливые!

─ Бойкая какая рыбка… Чуть ухо мне не откусила, ─ тянет тот, едва не облизываясь, и я точно знаю, что сирена понимает его язык, а потому пощёчина выходит звонкая.

─ Поделом! Не будешь нести всякий бред и тро… твою же бабушку, ─ видит состояние подруги и сразу забывает о себе. ─ Что с ней случилось?!

На теле Ады вместе с испариной всё отчётливее проявляется чешуя, занимая больше пространства, а места, где её схватили щупальца, кровят, и мне огромного труда стоит не начать паниковать. Для меня никогда не было проблемой взять себя в руки и быть просто хладнокровной машиной для убийства – у охотников не должно быть ни страхов, ни слабостей… Но в этот раз я как никогда близок к взрыву, и сдерживать эмоции становится всё сложнее.

─ Тварь уже сдохла и, боюсь, исчезла, ─ кривлюсь, вспоминая, что те крупицы, которые остались после убитой девушки, лежат сейчас на полу ванной, а я так и не спросил о них у Верховной.

─ Что думаешь?

─ Нет, это не морская магия. Иллюзия, но очень умелая, ─ растерянно бормочет Алиса кивающему Лексу, хмурясь и уходя на время в чертоги своего разума.

Я жду, готовя себя к тому, что придётся ломануться в другой мир за какими-нибудь редкими травами, побить за них парочку самых мерзких чудовищ и успеть вернуться до того, как ситуация станет непоправимой, но точно не готов услышать то, что мне предлагают, загадочно переглянувшись.