— В космосе эта тварь однажды уже выжила. Я знаю, куда мы его денем, — с презрением в голосе выдавила Кира.

— Ну, лады, — Леха привычными движениями перехватил кряхтящему Вульфу руки и ноги нейлоновыми стяжками. — Слышь, Максыч, я когда увидел, как ты галсами идешь, знаешь, че подумал? Что ты опять набрался. Думаю, мы тут под курком, а этот дерябнул лишка и поплыл на жаре. Вы же с Киркой все никак разобраться не можете. За пивом, блин, ушел... Ах да, ты же за пивом ходил! Принес?

Не дождавшись ответа, он оглянулся. Кира почти висела на шее Максима, вцепившись пальцами в его короткие светлые волосы. Забыв про боль, он судорожно сжимал свою сумасшедшую подругу в объятиях. Опьяненные адреналином, они целовались яростно, как последний раз, боясь даже на миг отпустить вторую частичку своей вселенной.

— Понял, вопросов не имею, — ухмыльнулся Бабич и сделал жест замершей на полуслове испанке. — Короче, любимка, пива сегодня не будет...

Взревев мощными пульсарами, «Спартанец», наконец, покинул гостеприимную орбиту гиганта. Откинувшись на спинку кресла, Климов прищурился и посмотрел в носовой иллюминатор, прямо на яркую искру Сан-Кали. Где-то там, среди звезд, плыла солнечная Вила-Коста. А на ней — ушастый красавец Пабло Эстебан. Он снова будет лапать его Киру... «Стоп! Обид не помним. Договорились.»

— Леха, возьми управление, — попросил Макс и прикрыл глаза.

— Управление взял, — откликнулся из кресла второго пилота Бабич. — Отдыхай.

Максим коснулся пальцем гарнитуры на ухе.

— Кир, зачем на Вила-Коста? Давай просто патрулю флота Райнера сдадим...

— Мертвого? Вульф Райнер мертв. Человека, который у нас в трюме, юридически не существует. В Нокалиф свои законы, — спокойно пояснила Кира и негромко, с ехидцей, добавила. — Климов, ты опять ревнуешь, что ли?

Внезапно навком выбросил предупреждение — «Опасность столкновения». Алексей вопросительно посмотрел на друга.

— Че делать, Максыч? Автопилотом? Или вручную?

— Беру на себя, — вздохнул Макс и придвинул консоли управления судном.

Он немного скорректировал курс. На секунду погаснув, навком снова выбросил «Опасность столкновения». Тогда Макс положил корабль на борт и взял несколько градусов в сторону. Легкая перегрузка, как детская карусель, чуть качнула головы людей. Бортовая «Андромеда» пиликнула и обиженно замигала россыпью транспарантов — желтым «Отклонение от курса» и красным «Возможен перехват». Ошибки быть не может.

— Анжела, что за отметка шесть-один-четыре? — стараясь не выдать голосом волнения, спросил он.

— Не знаю, амиго, — откликнулась Кортес. — Транспорт какой-то.

— Этот транспорт идет нам на перехват...

— Макс, это же знаменитые луны Техаса, — лениво отмахнулась испанка. — Ты даже не представляешь, как тут много отметок! Тесно, как в курилке на выпускном. Бери маневр уклонения и выравнивай курс...

Размеренный рокот двигателей разорвал пронзительный сигнал тревоги — «Спартанца» взяли на прицел.

— Мьерда! Он целится в нас! — громко закричала Анжела.

— Спокойней, мы знаем, что делать, — постарался говорить обычным тоном Максим.

— Максыч, — не зная, куда деть руки, Алексей схватился за страховочную скобу. — А я вот, например, нихрена не знаю... У нас даже конченого безатмосферного пулемета нет!

— Классификация? — не обратив на него внимания, бросил Макс.

— Никак нет, дистанция, — сдерживая эмоции, доложила Кортес.

— Максим, это тот самый. Фрегат Вульфа Райнера, он в зоне ожидания провисел, — негромко подтвердила его опасения Кира. — Так, есть классификация. Отметка шестьсот-четырнадцать, класс абордажный транспорт, тип «Фаэтон», идет наперерез.

— Диос мио, — почти простонала в гарнитуру испанка. — «Фаэтон»! Это тот, который Кира купить хотела? Очень быстрый? Нам не уйти...

— Да успокойся ты уже, любимка, — буркнул Леха. — Дай минутку, че-нить придумаем. Да ведь, Максыч?

— А может, они за Вульфом? Давайте им просто Райнера сбросим, и они отстанут, — и не думала успокаиваться темпераментная Анжела. — Санта-Мария, Макс, не молчи!

Максим не ответил. Он, как военлет, мысленно перебирал варианты. Даже если связаться с патрулем прямо сейчас, перехват произойдет гораздо раньше. О соревновании наперегонки на половине хода со скоростным абордажным транспортом не могло быть и речи. Но у «Фаэтона» есть одно слабое место...

— Так, — негромким, размеренным тоном начал Климов. — Он нас видит — значит, у него хороший навком. Это или наша «Андромеда», или паназийский «Скиф». Но он не знает, что мы его видим, так как думает, что у нас — «Вега». Но мы-то знаем, что он нас видит и не знает. А мы ему не покажем!

— Максыч? — Алексей настороженно посмотрел на друга. — А ты точно не пьяный? Ты когда упал — головой сильно ушибся?

— Не перебивай! — отрезал Макс. — Анжела, дай масштабку на карту!

Центральный экран в рубке послушно отрисовал карту сектора с нанесенной радиальной масштабной сеткой и осыпался огромным количеством отметок. «И правда, чертовски много кораблей!»

— Убери все ненужные маркеры, оставь только нас, «Фаэтон» и патрули ВКФ, — продолжил Климов. — Кира, свяжись с «Далласом», он как раз на рейде у Техаса. Леха, курс и скорость не меняем. Когда будем у второй линии — это радиус «Веги» — делаем разворот и начинаем разгон. Они тоже станут разгоняться...

— И очень быстро нагонят, — перебила Кира, быстро листая данные на капитанском пульте. — Максим, мы не уйдем от них на двух маршевых! И на четырех не ушли бы. Нам нужно выиграть время...

— Будет нам время. Ты хотела «Фаэтон»? Я тебе его покажу, — злорадно выдохнул Макс.

Он вдруг вспомнил очень важную деталь. Пилотские и капитанское кресла имеют гидравлическую противоперегрузочную систему. Штурманское — нет, изначально это было место работы рудокопа-оператора. Кортес категорически не выносит перегрузок! Максим окинул быстрым взглядом тесную рубку «Спартанца» — «Куда же ее спрятать?»

— Анжела! — чувствуя, как тикают секунды в голове, рыкнул он. — В каюту! Под страховочную скобу, в противоперегрузочный режим!

— Си, сеньор команданте, — выдохнула испанка. — Ун моменто! Чтоб я опять все пропустила?

— Лика! Живо! — резко, тоном мамы непослушной девочки, скомандовала Кира.

Отметка на экране неумолимо приближалась. Она уже пересекла условную границу обнаружения для старых навкомов. Пора действовать.

— Жми, братишка, — приказал Максим. — Маневр уклонения, курс на отрыв, полная тяга!

Ложемент кресла ощутимо завалился набок — Алексей ювелирно выполнил маневр. На грудь навалилась легкая разгонная перегрузка.

— Максыч, может форсаж? — неуверенно предложил Бабич.

— Никак нет! Не грей пульсары!

— Лешка, не мешай ему, — вмешалась Кира. — Мне кажется, я поняла. Лика, закрепилась?

— Так точно, взрослая подруга, — прорезался обиженный голос в наушнике. — Для протокола — я с вами со всеми, кроме мужа, не разговариваю!

Анжела в безопасности. Алексей и Кира — в относительной, кресла частично компенсируют перегрузку. Теперь в задаче осталась только пара неизвестных — два оставшихся в живых маршевых двигателя. Старые, надежные, собранные на Новосибе «Тула-3». Если хоть один пульсар ляжет, план полетит прямо на Техас. Красиво полетит, кубарем.

— Леха, ты мои глаза, — тихо сказал Макс. — У него скорость все еще растет?

— Никак нет, вышел на крейсерскую, — коротко, по-военному доложил Алексей. — Сокращает дистанцию.

— Отлично! — он выключил тягу и развернул судно кормой вперед. На фоне гудящих кондиционеров стало непривычно тихо, тело обрело необычайную легкость — корабль двигался по инерции. — Простите, друзья. Сейчас будет очень тяжело. Форсаж.

Где-то на корме сначала надсадно, затем яростно взревели двигатели. По палубе пробежала мелкая вибрация, что-то металлическое стремительно прогремело от носа к корме и звонко ударилось в переборку за спиной. Автоматика сменила угол наклона ложементов, равномерно распределяя усилие по всей плоскости, но скомпенсировать чудовищную перегрузку гидравлика не могла. На глаза наползла липкая серая пелена, туннельное зрение сузило обзор до размера пилотской консоли. Грудь сдавило неведомой силой, превратив дыхание в короткие, рваные вдохи сквозь плотно сжатые зубы. Старый рудовоз завыл раненым зверем: обзорные экраны мелко затряслись, размывая изображение, силовые переборки издали предсмертный писк. Затрещала обшивка, заскрежетал вырванными заклепками внутренний фальшборт. Казалось, сейчас один за другим начнут складываться шпангоуты, собирая корпус гармошкой, будто использованный пластиковый стаканчик. Отметка на сканере, еще недавно торопливо догонявшая варягов, теперь стремительно мчалась навстречу прямо в лоб «Спартанцу». Макс скосил глаза на ходометр — скорость все еще была отрицательной.