— Мда, это бы все объяснило, — пройдясь вдоль кресел, задумчиво протянула она. — Но тогда есть вопросы. Зачем им всем в грузовой трюм? Там очень тесно и холодно, а здесь тепло и комфортно. И от чего они там могли...

— Кира, Леха, вы не поверите, но мне кажется... — зазвучал в наушниках искаженный помехами, сильно взволнованный голос Максима. — Нет, не кажется! Поверхность планетоида движется!

— Куда? — удивленно вскинула брови Наполи.

— К вам! Выходите, живо! Я вас подберу!

— Не понял, Максыч. Повтори, — неспешной походкой Алексей двинулся к шлюзу.

— Поверхность! Вся поверхность движется! Как муравейник... Выходите быстрее, вашу мать!

Уже не разбирая дороги, они со всех ног бросились к шлюзу. В какой-то момент девушка поняла, что не давало ей покоя — усыпанное камнями ковровое покрытие палубы никак не вязалось с идеальным порядком внутри роскошного корабля. Хрустящий гравий под ногами! Она еще не довела до конца логическую цепочку, связывающую этот факт с открытым внешним люком, когда они с Бабичем, наспех отшлюзовавшись, вывалились на внешний трап.

Яркая внешняя иллюминация «Ифсанэ» не позволяла по максимуму использовать оптические возможности бронекостюма. Как только глаза привыкли к темноте, Кира разглядела в неярком блеске звезд неестественно колышущийся горизонт. Переключившись в тактический режим, «Ратник» послушно подсветил красными маркерами огромное количество нераспознанных шевелящихся объектов. Густая россыпь красных отметок со всех сторон стремительно приближалась к полулежащему на боку кораблю.

— Что это? Что это, мать твою, такое? — Бабич энергично вертел головой, пока боевой модуль его костюма пытался классифицировать угрозу.

— Ты был прав, наш планетоид обитаем, — Кира одним прыжком спустилась на грунт. — Максим, мы не можем распознать цели. Заберешь нас прямо с трапа?

— Они очень быстро приближаются! Выходите на плато, подальше от корабля! Секунд десять-двадцать, будьте готовы! — яркие огни фар приближающегося штурмовика рассекли темноту от горизонта до горизонта, выхватив на мгновение многочисленные конечности уродливых прыгающих фигур.

— Это же... Сарацины! Лешка, это сарацины! Их сотни! Тысячи! — что-то слегка толкнуло Киру в плечо. Затем еще раз по предплечью и бедру. Она подняла руку и с удивлением обнаружила глубокий порез верхнего слоя керамфлекса. — Это что? Они стреляют? Леха, береги броню!

— Да, уже словил! — сжав в руке пистолет, Бабич осел на колено и открыл беглый огонь. В разряженной атмосфере нелепым бульканьем захлопали выстрелы.

— Лешка! Ты ранен?

— В ногу. Разгермет. Свистит, но держит.

— Максим! Леха триста! Скорее! — припав рядом с Алексеем спиной к спине, девушка открыла заградительный огонь в противоположную сторону.

— Я вас не вижу! Куда садиться? Мне нужно место! — резко изменив курс, штурмовик с опасным снижением прошелся вдоль атакующей волны, истерично завопив обеими плазменными пушками. В разреженный воздух полетели разорванные в клочья тела и облака пыли. — Мне нужно место, чтобы сесть!

— Забудь про посадку! — не прекращая стрельбы прорычала Кира. Она уже отчетливо различала в темноте отдельные шестиногие очертания сарацинов. Приглушенный перезвон бьющихся о внешнюю обшивку «Ифсанэ» мелких острых предметов слился в один протяжный визг. — Забирай с подскока! Леха, подпрыгнуть сможешь?

— Как два пальца, — задыхаясь, рявкнул Бабич, поднялся и тут же снова упал на колени, поймав прокол во вторую ногу. — Да ну нах... Давай сама! Прикроете меня, я там останусь!

Он коротко махнул в сторону уже не мигающего навигационными огнями «Ифсанэ». На мгновение в проблеске выстрела Кира заметила паутину трещин на забрале шлема Бабича.

— Ага! Чтоб ты один всю ракию выжрал? — отчаянно взревела она. — Климов, высота пять... три метра, пеленг на мой «Ратник», подбираешь с подскока. Отсчет!

...Шум помех. Шипение. Снова помехи.

— Максим! Отсчет, твою мать!!!

— Пять! — раздался в наушнике отдаленный знакомый голос.

Быстро сменив магазин, девушка подхватила из слабеющей руки Бабича второй пистолет и открыла беглый огонь из двух стволов во все стороны.

— Четыре!

Алексей стал ощутимо заваливаться на спину. Опустившись рядом с ним, Кира постаралась прикрыть собой массивное тело друга, удерживая его от падения.

— Три!

Пистолет в левой руке предательски пиликнул, затвор замер в открытом положении. Кира без сожаления отбросила оружие в сторону. Пустой ствол — лишний вес.

— Два!

Спину под левой лопаткой пронзила острая боль, на забрале замигала красная надпись. «Ратник» пробит! Девушка с ужасом представила, как ближайший сарацин заносит свой смертоносный метровый ус у нее над головой.

— Один!

Правый пистолет запищал и тоже отлетел в темноту. Сгруппировавшись, она обхватила Бабича за пояс руками «в замок» и замерла на мгновение в глубоком приседе.

— Пошли!

Оттолкнувшись что было силы от каменной осыпи, Кира тяжело взмыла над поверхностью, быстро теряя скорость. В какой-то миг ей показалось, что она не успела, и сейчас они с Лехой стремительно рухнут обратно, прямо в лапки сарацинов. В этот момент она крепко приложилась головой и спиной в переборку тесного десантного отсека, увидела перед собой красный сверкающий маячок «Аппарель закрывается» и тяжело завалилась на трясущуюся палубу штурмовика.

— Поймал? Не молчите, нахрен! Я поймал? — взревел в наушниках голос Максима.

— Климов... Я говорила, что я тебя люблю? — все еще сжимая в объятиях Леху, она тяжело опрокинулась на спину. Все тело стонало, саднила рана на руке, острая боль под лопаткой не отпускала. Ныли отработавшие на пределе возможностей импланты в колене и локте.

— Кира, как ты? Как Леха? — несмотря на то, что теперь канал ближней корабельной связи работал чисто и без помех, Макс продолжал неистово кричать в микрофон. — Давление есть, можно дышать! Ты не ранена?

— Да хорош ты орать! Нормально все с твоей сумасшедшей, — скинув разбитый шлем, хрипло выдохнул Бабич. — Ты бы видел, как она мои сто кило в небо подбросила. Не женщина, танк...

— Ты как, сержант? — не шевелясь и не разжимая рук, устало выдавила Кира.

— Зацепился чутка. Колено, бедро и плечо. Болит — мама не горюй! Дружка, хватит меня тискать, я женат, — через силу ухмыльнулся Леха. — Может, лучше обезбол дашь?

Под управлением нового отработанного алгоритма «Спартанец» без труда выбрался из полыньи на простор условно чистого космоса. Огромные, хаотично вращающиеся каменные глыбы на обзорных перископах сменились алмазным сиянием звезд. Все четыре маршевых «Тулки» натужно пульсировали, уверенно выдавая предельные сто десять процентов мощности. Взяв на себя командование, Климов не изменил старой армейской привычке и полным ходом двинул к станции зарядки. Любой военлет знает — путешествовать по неспокойному приграничью лучше с заряженным кристаллом Белова, чтобы иметь возможность в любой момент уйти в гипер. Уставшая, обколотая обезболом и антидотами Кира не сопротивлялась. В поисках потерянной яхты варяги и так слишком сильно выбились из графика. Одни сутки уже ничего не решали, да и остальному экипажу требовался дополнительный отдых.

На следующий день, отшвартовавшись от станции, слегка потрепанный корабль взял курс к орбитальной крепости «Злата Обала». Отдохнувшая и посвежевшая команда почти в полном составе разместилась на полукруглом диванчике в тесном кубрике «Спартанца». Алексей в тельняшке и шортах, Кира в летном комбинезоне и с полотенцем на голове, Анжела в сарафане расцветки «вырви глаз». На фоне серых переборок в свете пожелтевших от времени светопанелей на притолоке компания выглядела пестрой. Испанка взяла на себя роль хозяйки и, не переставая причитать, руководила чайной церемонией.

— Диос мио, амига! Ты уже второй раз меня чуть вдовой не оставила! — она налила чай в кружку мужа. — Ну неужели нельзя все сделать, как раньше? Ун бум и я эста!