Так вот, ни черта я на самом деле и не знала…

И когда его язык ворвался в мой рот захватчиком, не давая и шанса на отступление, сметая все сомнения, робкий ребёнок во мне спрятался так далеко, как только смог. Ему явно не полагалось видеть то, что произошло дальше.

Натан

План Мира был прост, как день, и в то же время, рисковали мы знатно. Лично я понятия не имел, как младшенькому в голову вообще ударила такая идея, но сдаётся мне, кое-какой пробел в его воспитании мы всё же допустили… Жирный такой пробел, но, как выяснилось, братишка сам его заполнил вполне себе успешно.

Рад, по ходу, вообще охренел, услышав такое из уст нашего неиспорченного Мирослава, хотя глаза заблестели от предвкушения, и как бы он ни прятал свои истинные низменные желания, они слишком сильно фонили, отзываясь во мне тоже. Мог ли я его винить, когда сам едва сдерживался от одной только мысли о ней в наших лапах? Едва ли.

Братец был прав в одном: Маша за столь короткое время начала вдруг значить для всех нас гораздо больше, чем её сила, а это означало только одно страшное явление в жизни любого оборотня. Явление, на которое у нас троих не было никакого права, но отказаться от этого уже не представлялось возможным, и оставалось лишь не облажаться ещё больше, чем мы уже успели…

С наступлением сумерек наша упрямая ведьмочка, наконец, вернулась. Мы с Радом ждали её весь день, сто раз обговорив стратегию, жутко нервничая и надеясь, что Маша всё-таки придёт сегодня, а не останется ночевать в избушке. И она пришла. Чуть нервничая, волнуясь из-за отсутствия света, пока мы затаились в комнате, наблюдая за её осторожными передвижениями – словно за маленьким зверьком, уже почуявшим рядом хищников. Но сегодня эта добыча не сбежит.

Я держался, как мог, когда Рад поймал девушку, а от её сопротивления мне поплохело, медленно срывая башню – встал так, что сделалось больно, и даже проснувшаяся к брату ревность ушла, уступая место сумасшедшему желанию присоединиться. Медведь не воспринимал Радомира, как серьёзного соперника, однако причина такого поведения зверя меня не волновала. Маленькая нахальная ведьма с её порочным ртом, пухлыми губами и дерзко торчащими сосками, которые хотелось попробовать – всё, о чём я ещё мог размышлять.

Запах её возбуждения, смешавшийся с нотками страха и нашей собственной похотью, ударил по обонянию, подстёгивая к более решительным действиям, но нельзя было перегибать, и взгляд брата, что сам еле держался в своих штанах, предупреждал об этом лучше всякого стоп-сигнала. Только вот не учли мы, вернее, как-то подзабыли, что наша конфетка тоже может быть достойным противником, потому-то стоило Маше упомянуть о неполученном поцелуе, я сорвался, набросившись на эти медовые губы. И правда, как это мы могли лишить нашу вредную ведьмочку такого удовольствия? Совсем с ней поехали…

Мне показалось, так я никогда и никого не целовал. А были ли вообще те, другие? Пошли они к Лешему и пусть там останутся! Эту девчонку надо было пробовать и пробовать, не выпуская из постели, но это, я надеялся, ещё ожидало впереди.

─ Так сойдёт? ─ спросил я, после того, как мой язык показал нахалке, что сделает с её нижними губками.

─ Неплохая техника, ─ отдышавшись, парировала Маша, и я польщённо ухмыльнулся. ─ Но ещё не идеально. На помидорках тренировался?

Зар-раза…

─ Знаешь, братец, ─ обратился к Раду, с усмешкой следящему за мной, ─ кажется, кое-кому здесь не с кем сравнивать. Покажешь класс?

─ Я только «за», ─ прорычал довольный оборотень, подхватывая девчонку на руки так, что она теперь располагалась к нему лицом, а он удерживал её за ягодицы, и впился в дерзкие губы ещё более властно. Теперь я оказался за спиной Маши, и пока брат завоёвывал эту крепость, я принялся исследовать обнажённую спину ведьмочки, покусывал выступающие лопатки, проводил языком вдоль позвонков, заставляя малышку выгибаться. Она вцепилась в волосы брата, и я бы даже поверил, что он утратил хвалёный контроль, если бы незаметно не кивнул мне в сторону дивана.

Кажется, это будет легче, чем мы думали.

Маша

Как оказалась лежащей на диване, я помнила смутно, поскольку целоваться оба мужчины умели так что, забывалось собственное имя, но стоило оборотням оторваться на мгновение, и туман в мозгах начал развеиваться, возвращая мне привычную панику. Они же не собираются прямо сейчас меня…?

─ О, нет, Машуль… ─ покачал головой Радомир, возвышаясь надо мной и явно заметив перемену. ─ Так не пойдёт.

Он вдруг захватил мои запястья, сковывая их над головой мягкими наручниками (представляю, как он выпрашивал их у Источника), а Нат схватил за лодыжки, пока я брыкалась, и всё это в темноте, где мои глаза видели только силуэты, в то время как два медведя видели вообще всё.

─ Я не хочу! Прекратите! ─ извивалась я ужом. ─ Вы совсем рехнулись?

Оба они, словно не замечая этих трепыханий, присели рядом – Радомир у изголовья, а Нат у ног, продолжая их удерживать. Как бы хотелось треснуть ему пяткой в упрямый лоб!

─ Тебе не о чем переживать, конфетка, ─ «успокоил» хмуро-оборотень, и я физически ощущала блуждающие по телу взгляды. Ради всего святого, на мне же одни шорты остались… Что-то подсказывало, что и их я скоро лишусь. ─ Как я сказал, в тебе сильны страхи, но мы тебя от них избавим.

─ Как? ─ сквозь зубы поинтересовалась я. ─ Обратитесь в зверей и надругаетесь?

Подозреваю, какой бред я несла, но и их поведение в голове не укладывалось. Чего они добьются, запугивая ещё больше? Что там Мир говорил… Один любит подчинение, другой нежности? Да похоже, они оба сдвинутые на доминировании, а предатель-Мирослав, видимо, знал об их коварном плане, а мне даже подмигнуть не удосужился, чтобы я подготовилась!

Пока я проклинала младшего мишку, пальцы Радомира невесомо прошлись от ключиц до пупка, приласкали соски и совершенно неожиданно несильно сжались на горле, чуть поглаживая его большим пальцем. У меня вся душа ушла в пятки, которыми я по-прежнему хотела отбиться от этих двоих, но в тоже время тело отреагировало как-то неправильно, и оборотни это заметили.

─ Не бросайся такими словами, кроха. Я могу и наказать, ─ сообщил здоровяк, нагнувшись над моими губами. ─ И знаешь, нам обоим это понравится, спорим?

С опаской глядя в его светящиеся жёлтые глаза, я сглотнула, не веря в происходящее, но больше всё-таки в то, что не прихожу от такого обращения в священный ужас. А может, дело в них самих? Так, только не думай о плохом, Мань…

─ Ты этого не сделаешь.

Мужчина усмехнулся, а потом меня резко перевернули на живот и в одно движение избавили от последних предметов одежды, просто испарив их щелчком пальца. Я попыталась вырваться, прогнувшись, но сделала себе только хуже, подставив себя, вернее, свои ягодицы под удар уже знакомой ладони, и в тишине комнаты этот шлепок показался слишком звонким.

─ Это за дерзость, Машуль, ─ спокойно сказал Мастер Радомир. ─ А это за недоверие, ─ повторил он урок, сделав ещё пару контрольных ударов, от которых тепло распространилось внизу живота, после чего наверняка покрасневшую кожу бережно погладили. ─ Достаточно или ещё не убедилась?

Я упрямо промолчала, да и сама поза, в которой я находилась, делала меня слишком уязвимой перед ними, что доказали мне уже в следующую секунду.

─ Я даже отсюда вижу, какая её киска мокрая, ─ протянул Нат, и его взгляд я хорошо почувствовала тем самым местом, куда он смотрел. ─ Плохой Машеньке действительно нравится, а?

С Машенькой действительно всё плохо, если ей это нравится…

─ Что, с другими вы так же обходились? ─ стараясь игнорировать отклик своего тела на все эти грязные действия и слова, усмехнулась я.

─ Другие не вызывали и доли того желания, девочка, ─ выдохнул Рад, продолжая свои подлые поглаживания, пройдясь горячими пальцами между ягодиц и задержавшись на самой запретной дырочке. Меня прострелило обжигающей судорогой, когда оборотень нырнул внутрь на полфаланги, двигаясь там и одновременно задевая пульсирующие складочки. ─ А вот ты – настоящее открытие, кроха. Я даже не думал, что тебе всё это придётся по душе. Тебе ведь хорошо сейчас, так почему ты отчаянно сопротивляешься? ─ И всё это почти невозмутимым тоном, не прерывая своих действий.