...И тут Алексей вспомнил про Киру. Про ту, что не дала умереть, истратив на него весь запас кислородной плазмы. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова — язык не слушался, обожженные свежим воздухом легкие отказывались дышать.

— Ки-ра?.. — кое-как, по слогам, с хрипом выдавил из себя Бабич.

Макс облегченно выдохнул и заулыбался. Зарыдав и засмеявшись одновременно, Анжела осторожно повернула голову мужа чуть в сторону.

Прислонившись спиной к опаленному радиацией и космосом спасательному боту, прямо на истертой красной палубе трюма, сидела Кира. Страшная, бледная, взмокшая, с глубоко запавшими глазами и бутылкой воды в руке. Она смотрела на него и улыбалась.

Вот теперь точно все хорошо.

Вторые сутки «Спартанец» стоял на рейде в зоне ожидания и грелся в лучах местного желтого карлика. Почти вся его команда находилась в форменном коматозе. Анжела превратила просторную капитанскую каюту в импровизированный лазарет и ввела Киру с Алексеем в медикаментозный стазис — только так можно было экстренно запустить реабилитацию после отравления углекислотой и крайнего истощения. Сразу после выхода из гиперпространства в системе Бозар Максим вывалился из кресла пилота и ушел спать. Он спал настолько крепко, что испанка не могла его разбудить ни на завтраки, ни на обеды, ни на ужины. Кортес осталась единственным и бессменным вахтенным на борту. На какое-то время раненый «Спартанец» и его беспомощный экипаж полностью перешли под ее контроль.

К исходу второго дня кубрик «Спартанца» начал потихоньку оживать. Расположившись на диванчике, Макс с Алексеем лениво двигали шашки на планшете. Анжела в сарафане испанской расцветки суетилась на мини-кухне и отпаивала парней душистым зеленым чаем — «Так надо!»

— И че? Я снова минус? — разочарованно буркнул Леха. Отекший, в тельняшке и пестрых шортах «вырви-глаз», после нескольких суток терапии он выглядел... все так же паршиво. — Может, это я просто после стазиса соображаю туго?

— Ты пойми, брат. Шашки — это не пулемет разбирать. Тут не надо долго думать — нужно ходить интуитивно, — коснулся пальцем виска Максим и от души, со стоном, потянулся.

— Хорош дурить, Максыч. Ты где так в шашках прокачался?

— В навкоме «Воеводы» всего две игры — шахматы и шашки. Шахматы — это для умников типа Кости «Трояна». А вахты длинные, двенадцатичасовые...

Негромко хлопнув полупрозрачной заслонкой, из душевой кабинки вышла Кира. Чуть бледная, в роскошном махровом халате и полотенцем на голове, девушка выглядела намного лучше Алексея.

— Все собрались, — скорее констатировала, чем спросила она, присев рядом с Максимом и положив руку ему на колено. — Анжелка, можно мне тоже чай?

— Можно, амига, — сделав суровое лицо, испанка с грохотом перед ней горячий напиток.

— Любимка... — начал было Леха, но Анжела жестом заставила его замолчать.

— Что-то не так? — поочередно окинув взглядом обоих, уточнила Кира.

— Конечно, «не так»! — уперевшись ладонями в стол, рыкнула Кортес. — Твоя авантюра с нейтронитом пошла «не так»! Вы чуть не погибли. Мы с Лешкой на такое не подписывались. Я тебе официально заявляю: еще раз подставишь моего мужа — чао-какао, сойдем в первом же порту!

— А если я тебе Максима на ночь отдам, останешься? — нарочито равнодушно улыбнулась Кира.

От неожиданности Максим поперхнулся чаем и посмотрел на Алексея.

— Тонта! — вспыхнула испанка и покраснела. — Дура! Взрослая подруга!

Кира чуть заметно повела бровью, но не ответила.

— Анжелка, не смей, — сжав на столе кулаки, пробормотал Леха и опустил глаза. — Не надо так. Если бы не Кирка, я бы сейчас уже в вакууме лежал. В мешке.

— Я знаю, ми амадо, — присев рядом с мужем, Анжела погладила его по руке. — Но эту сумасбродку я тоже хорошо знаю. Макс, налить тебе еще кружечку?

— Ну что ж. Раз мы все уже здесь, давайте поговорим о делах, — Кира сдернула с головы полотенце и посмотрела на Максима. — Почему «Спартанец» ушел?

— С борта фрегата стартовал штурмовик и атаковал нас. Тот самый, который Анжела засекла. Бортового вооружения у нас нет, даже ПКО. Пришлось импровизировать.

— Что дальше?

— Он прекратил преследование, — пожал плечами Макс. — Может, снаряды закончились. А может, знал про самоподрыв и покинул зону разлета осколков. На кораблях этого типа в кабине нет бронекапсулы, да и от радиации защита так себе.

— Есть какой-то способ узнать, куда он направился? Например, по вектору?

— Нет, — вздохнув, Климов отрицательно покачал головой. — Он явно шел на рандеву с другим кораблем — на «Птахе» нет гиперпривода.

— Значит, потеряли, — кивнула Кира и сложила руки на столе лодочкой. — Сколько времени мы провели в космосе?

— Восемь дней, амига, — вставила вместо него Анжела.

— Почему так долго?

— После взрыва образовалось гигантское облако обломков, — виновато опустив глаза, оправдался Максим. — Из-за сильной радиации каждый, даже крошечный кусок давал радиометку на сканере. Эхо вашего маяка затерялось, искали методом многократного прохода.

— Восемь дней... — укоризненно взглянула на него Кира.

— Диос мио, восемь дней, Кира! — вспыхнула темпераментная испанка. — Мы восемь дней вас искали! Ты хоть представляешь, какой сектор мы прочесали? Почти всю воду пульсарами сожгли! Я траур надела, свечки в ваших каютах поставила — похоронила уже! Знаешь, что Макс сказал? Пока не найду тела, буду искать живых! Восемь дней из кресла пилота не вставал! Я его бутербродами с чаем кормила! Он даже спал в кресле — то десять минут, то полчаса! Мы когда спас-бот нашли, он подняться не сразу смог, я ему помогала!

— Кстати. Спасибо, Максыч, — встрепенувшись, поблагодарил друга Алексей. — Забыл совсем...

— Принято, братишка, — откликнулся Климов. — Своих не бросаем.

— Алексей, — Кира перевела взгляд на Бабича. — Как пятый так быстро взломал наш протокол ближнекорабельной связи?

— Не взламывал. Тот фрегат же мертвый был, — он тяжело вздохнул. — Я просто открыл доступ «все-для-всех», он к ретранслятору автоматом зацепился.

— А я вас в свой канал подтянул, — поддержал друга Максим.

— И вы оба не заметили, что в сети слишком много гарнитур?

— Кир, я на стрессе был. Мы же через полчища сарацинов... — развел руками Леха. Макс промолчал, угрюмо уставившись в свою кружку.

— Понятно, — Кира обвела взглядом своих поникших друзей. — Про нас с тобой, Анжела, даже говорить нечего. Ты знала про вторую отметку. Я знала про вторую отметку. Никому даже в голову не пришло, что она может быть внутри «Лин-Фэн»! Мы же военная разведка! На службе за такое звезды с наших погонов полетели бы!

— Всем сестрам по серьгам раздала? — уткнувшись в экран смарткома, фыркнула Кортес.

— Да не всякой гадине по виноградине, — грустно парировала Кира. — Гадину-то мы как раз и упустили. Максим, что у нас по техничке?

— Лешкин тягач потерян, — негромко побарабанив пальцами по столу, доложил Климов. — У «Спартанца» один движок выбит плазмой, выгорел в ноль. У второго от перегрева накрылись репульсоры — гудит, плюется плазмой, но тяги нет. Форсаж мы с Анжелкой откалибровали, судно на ходу... Но у нас, скорее всего, повреждена магистраль экстренного охлаждения, нужен док. Борта слегка подпалили — без проблем можно наварить в любом судоремонте.

— С моим отрицательным балансом по кредиту нам даже «любой» не по карману.

В кубрике повисла напряженная тишина — на фоне гула кондиционеров из душевой отчетливо доносились переливы воды в регенераторе. Залпом допив остывший чай, Максим нервно хихикнул. Все с удивлением посмотрели на него.

— Я, конечно, понимаю, это уже не имеет значения, — он потер лоб, подбирая слова. — И все же, что за чехарда с этим «Сунь-Вынь»? Как он очутился за поясом Динеро?

— А, ты про это, — пожала плечами Кира. — Вторая гипотеза. Они напрямую запитали гиперпривод, мы нашли стенд. Неконтролируемый прыжок.