— Ладно. Знаешь, мне кажется, с того момента, как мы на борт поднялись, он ко мне как-то странно относится...

— Это из-за того, что Бабич тебя во время занятий из спортблока прогнал? — хихикнула Кира. — Анжелка, ты себя в зеркало видела? Про спортивный бюстгальтер слышала когда-нибудь? В твоем присутствии его бойцы...

— Нет! Я не про тренировку! — оборвала Кортес. — Вообще. Экскурсию по кораблю предложил... Будто знаки внимания оказывает.

— Забей. Просто ты очень молодая и очень красивая девушка. Тебе весь взвод знаки внимания оказывает. Ты у нас дочь полка... Взвода.

— Опять намекаешь, взрослая подруга?

— Я-то в правильном контексте. А вот ты сейчас нарвешься, — Кира шутя запустила в Анжелу подушкой.

— Да ну тебя, я серьезно! Я тебя как взрос... как более опытную спросила, — она вздохнула и снова скользнула глазами по экрану смарткома.

Коечки слегка качнулись, плавно изменив угол наклона для смягчения перегрузки — «Бродяга» начал торможение перед выходом на орбиту планеты Сидло...

Створ ангара медленно открылся, с ревом выпустив в космос оставшийся воздух. Внутреннее освещение погасло, летная палуба освещалась только оранжевыми аварийными маячками и яркими посадочными фарами повисшего на антигравах десантно-транспортного «Партизана». Бесшумно фыркнув маневровыми, челнок покачнулся, вывалился из чрева огромного корабля и дерзко провалился в свободное падение.

Вскоре висящий на орбите «Бродяга» превратился в маленькую, едва заметную точку. Несколько раз яростно пыхнув дюзами, крошечный кораблик вышел из беспорядочного пикирования и, опалив тупой нос сполохами плазменного огня, врезался в плотную атмосферу. Борт нещадно заболтало, затрясло нервной дрожью. Пронзительно взвыв турбинами, он по кратчайшей траектории помчался навстречу мерцающему рассвету, стремительно пересекая холодную планетарную ночь.

Сержант Бабич сидел на откидном кресле десантного отсека и с интересом разглядывал обеих девушек. Кира держалась прямо, сжав вместе колени и сложив руки на страховочной скобе перед собой. Все согласно уставу. Ее поза чем-то напоминала взведенный возвратно-боевой механизм готового к выстрелу оружия. Все элементы тщательно подогнаны, уложены и смазаны, патрон в казеннике, курок на предохранителе. Кажется, всего один щелчок, и все это спокойствие вмиг превратится в залп. Анжела... Чертовски, безумно красивая Анжела! Сразу видно, это ее первый сброс. Всем своим видом старается быть похожей на свою патронессу, но эмоции выдают с головой. На дросселировании и атмосферных ямах судорожно хватается за скобу, от волнения делает много ненужных движений, постоянно поправляет шлем и пистолет в кобуре. В кобуре на поясе...

Алексей усмехнулся, вспомнив, как Кира готовила к сбросу снаряжение испанки. Оперативники разведки носят пистолет в наплечной кобуре — такое положение удобней и позволяет легко оперировать оружием как правой, так и левой рукой. Но у Анжелы слегка... нестандартная грудь. Пышная для ее возраста. Пистолет на груди ей так же удобен, как аккордеон. Спорили они долго, частично на русском, частично на испанском. Из-за споров Наполи вообще хотела оставить Анжелу на борту «Бродяги», но та показала характер и настояла, чтобы ее включили в десантную группу. Как она там сказала? Взрослая подруга. «Наш человек!» Глядя на Кортес, Алексей никак не мог отделаться от странного ощущения — смеси тепла и заботы. Ерунда, просто давно красивых девушек не видел. Не о чем беспокоиться, осназ присмотрит. За обеими.

— А че все вдруг такие молчаливые? — привычно буркнул в гарнитуру Пуля. Кира вообще удивилась, как этот боец умудрился промолчать целых пять минут. — Сержант, на этот раз постреляем?

— Саня, ты только языком хорошо стреляешь, — лениво ответил за сержанта Зорич. — Ты не думал, почему тебе Вова пулемет отдал?

— Твоя версия? — усмехнулся в наушнике Саня.

— Ты кроме как из пулемета вообще никуда не попадешь.

— Мимо! Я тяжелый пулемет таскаю, потому что Танк — лентяй!

— Лентяй сейчас встанет и наваляет визгливой Пуле, — равнодушно буркнул Вова.

— Завалили, бойцы! — рявкнул Алексей. — Позоритесь перед девчонками. Кира, Анжела, не обращайте внимания, они всегда на сбросе пикируются. Адреналин.

— Да это Пуля перед девчулями перья распушил, — прошипел сквозь атмосферные помехи Сергей из пилотской кабины. — А так да, это у них традиция. Только Хан молчит... Тамерлан, куда смотришь? В которую влюбился?

— Тынарга, нахрен. Крылья оборву.

— Ну вот, теперь порядок, — рассмеялся пилот. — На подходе! Полчасика, и на месте. Готовимся.

Вскоре атмосферная болтанка закончилась — «Партизан» погасил скорость. Через двадцать минут стойки-амортизаторы мягко коснулись армобетона, подняв тучи песчаной пыли. Кира настояла, чтобы челнок сел не на посадочную площадку у стоянки космических перехватчиков, а прямо внутри жилого периметра. Сергей справился с этим ювелирно.

Смолк протяжный гул турбоатмосферных двигателей, отключились антигравы, аккуратно уронив массу судна на опоры, погасли навигационные огни. «Партизан» настороженно замер, готовый в любой момент взреветь форсажем и умчаться обратно в небо. Сержант сделал упреждающий жест рукой вскочившей было с места испанке.

— ГРОЗА сидит! — приказал он. — Танк, Пуля — периметр. Зорич, прикрой.

Десантная аппарель с негромким стуком брякнула об армобетон. Двое осназовцев ловко спрыгнули на поверхность и разошлись в стороны, отслеживая окружающую обстановку. Андрей со своим неизменным снайперским длинностволом встал в срезе шлюза. Широко расставив ноги, он пристально наблюдал через визир прицела за продвигающимися к зданиям жилого комплекса штурмовиками.

— Справа чисто! — четко отрапортовал Танк.

— Слева чисто! — буркнул Саня, но промолчать не смог: — Солнышко, песочек, как на курорте... А море тут есть?

— Принял, зубры, — Бабич махнул девушкам рукой. — Разведка, ваш выход.

Кира откинула вверх страховочную скобу, встала на трапе рядом с Андреем и подняла забрало шлема. Холодный, утренний, ничем не пахнущий воздух обжег дыхание, слегка осыпав лицо песком. Далеко, у самого горизонта, ослепительно белый диск Реджина стремительно карабкался ввысь, рисуя необычайно длинные тени. Ранний рассвет короткого дня давал людям небольшую фору по времени.

Прямо перед аппарелью открылся вид на жилой периметр флотской базы. Справа и слева на высоких постаментах грозно смотрели в небо две скорострельные зенитные «Секиры» противовоздушной обороны. За башней справа расположился агрегатный отсек с реактором и НАТАК — навигационно-тактический комплекс, утыканный сенсорами и высокими антеннами. Вертушка его радара безжизненно стояла на месте.

В дальнем углу справа возвышалась башня управления полетами. С противоположной стороны широко раскинулся высокий двухэтажный складской комплекс — пакгауз. Вплотную к нему примкнуло длинное, занявшее все пространство до левого поста ПВО, здание жилого комплекса — казармы, бытовки и столовая. Прямо за кормой челнока, между башней и пакгаузом, разместилась парковка атомокаров с двумя открытыми, прилично занесенными песком вездеходами и пустующим третьим местом.

Весь комплекс зданий окружала пятиметровая, где-то разорванная в лохмотья, а кое-где опрокинутая целыми секциями титанитовая стена. Спрыгнув наружу, Кира обернулась — по носу корабля вдаль за горизонт уходила тридцатикилометровая взлетно-посадочная полоса, справа и слева от нее грустно смотрели в небо чуть задранными носами восемь сильно запесоченных космических перехватчиков. Комплекс был мертв.

— Это Танк, НАТАК чист, — раздался в наушниках ровный голос одного из штурмовиков. — Аппаратная в порядке. Запустить реактор?

— Не надо, — отозвался с борта сержант. — Закончи осмотр.

— Принял, двигаюсь к башне. Пуля, прикрой от парковки.

— Пара сек, Вова, ща буду, — начал неизменно долгий доклад Пуля. — Слева казармы проверил, через стены дырявые заглянул, внутрь не заходил. Жопа, короче. Капремонт нужен. Сержант, добро до столовки? Может, бухла поднимем...