Путь с низкой орбиты до поверхности занял чуть менее десяти минут. Вывалившись из носового трюма «Спартанца», крошечный десантно-транспортный кораблик пару раз пыхнул дюзами и просто упал вниз, время от времени притормаживая маневровыми. У самой поверхности Максим выровнял «Птаху» относительно горизонта, снизился до пяти метров, затем предельно осторожно коснулся посадочными опорами грунта.

Откинув аппарель, Кира вслед за Алексеем не спеша спустилась на черную, состоящую из каменного крошева, осыпающуюся поверхность планетоида. Их окружила кромешная тьма, рассеянный атмосферой тусклый свет многочисленных звезд почти не освещал территорию небольшого горного плато. Зато висящий высоко над головой пояс астероидов, перечеркнув небосвод яркой сияющей полосой, заставлял высокие пики вершин отбрасывать длинные причудливые тени. Девушка включила внешний микрофон — в уши ворвался тонкий, протяжный, будто далекий отзвук металлического удара, звон. Она даже не сразу поняла, что слушает дыхание жиденькой атмосферы планетоида. Каждый звук, каждый хруст камней под рубчатой подошвой ботинка звучал очень отдаленно и сильно запаздывал. Кира никак не могла отделаться от ранее незнакомого приятного чувства. Она ощущала себя одновременно Юрием Гагариным, открывшим людям дорогу в космос, и Нилом Армстронгом, оставившим первый след в реголите другой планеты. Девушке захотелось поделиться этим с Максимом, но в этот момент корабль закрыл аппарель, включил фары, ненадолго вспоров ярким лучом почти кромешную темноту, и торопливо взмыл на безопасную высоту барража.

— Что с тобой? — удивленно прозвучал в наушниках голос Бабича. — О чем задумалась?

— Ты знаешь, Леха, чертовски классное ощущение, — пошевелившись, она инстинктивно попыталась поймать равновесие — слишком низкая сила тяжести. — Мы с тобой первые люди на этой планете. Хотела с Максом поделиться...

— Ну ты даешь, майор! — Алексей недвусмысленно повертел пальцем у шлема, затем махнул рукой куда-то вдаль. — Мы тут вообще-то не первые.

В сотне метров от них, сильно завалившись на правый борт, нелепо переливалась голубыми навигационными огнями роскошная космическая яхта. Не считая подломившихся правых опор и одного оторванного маршевого двигателя, корпус корабля выглядел неповрежденным. Все иллюминаторы левого борта светились, как прожекторы, озаряя лучами звездное небо.

— Так себе посадочка, — угрюмо оценил Леха. — Максыч, ты был прав. Тут не так просто заземлиться. Эта посудина уже точно никуда не полетит.

— Все так плохо? — прошипел помехами голос Климова в наушниках.

— Правые опоры сломал при посадке, почти на борту лежит. Один маршевый потерял, но я его не вижу. Скорее всего раньше, когда в полынью шел. Короче, да — все плохо.

— Да не так уж и плохо, — отогнав от себя романтический настрой, включилась в работу Кира. — Энергия есть — значит, реактор работает. Следов пара нет, иллюминаторы не запотели — значит корпус герметичен. Давай двигаться потихоньку. Не спеши, гравитация в одну десятую. Не шагай, отталкивайся одними ступнями. Подпрыгивай, вот так. Смотри, куда приземляешься, а то ноги переломаешь. «Ратник» в адаптивный камуфляж, следи за темнотой, экипаж мог дозор выставить.

— Ага. Смотри под ноги, следи за небом. Привет, осназ, я скучал, — съязвил Алексей, осторожно передвигаясь невысокими прыжками по неровной осыпающейся насыпи. Обманчиво казавшееся в темноте равниной плато оказалось изрезано глубокими оврагами и расщелинами. — Кир, а как заходить будем?

— Постучимся и зайдем, — лаконично рассудила она.

— Ты же понимаешь, что нам в забрало картечь с вольфрамом полетит?

— Это если без стука. А если вежливо, аккуратно... — после очередного прыжка она остановилась в нескольких шагах от торчащего наискось трапа, стараясь не попасть в яркую полосу света из открытого проема. — Странно, шлюз открыт, вахтенного нет...

— Ну, и куда стучать будем? — Бабич наскоро молодецким галопом обследовал местность вокруг. — Ни часовых, ни охранения. Может через грузовой зайдем? Это ближе к корме.

— Нет, зайдем отсюда. Только нужно предупредить, — она активировала внешний громкоговоритель. — Не стреляйте, мы пришли вам помочь! Доунт шут, уи кэйм ту хэлп ю!

Искаженный тонкой атмосферой, ее голос прозвучал жалко и неуверенно. Пропищал, как детская резиновая игрушка.

— Ха-ха, на всю округу овечкой проблеяла, — рассмеялся Леха. — А, стоп! Это что, тюркский? Так он от русско-английского вообще не отличается?

— Отставить, сержант. Сам попробуй. Думаешь, у тебя лучше выйдет?

— Да я, Кир, проще сделаю, — прикрыв левой ладонью забрало шлема — самое уязвимое место, Бабич взмыл вверх по трапу и приземлился уже внутри шлюза. — Зря скалы насмешила, дружка. Шлюз пустой.

Кира последовала за ним. Оказавшись внутри корабля, она гулко брякнула подошвами о палубу, едва не потеряв равновесие от резко изменившейся силы тяжести — на борту исправно работал генератор гравитации. Оттого, что судно почти лежало на боку, девушке все время казалось, что она заваливается в сторону. Внутри было светло и чисто — никаких признаков борьбы или боя. Удивление вызывал только открытый настежь шлюз. Чтобы проникнуть внутрь, нужно отшлюзоваться, а для этого — как минимум — задраить внешний люк.

— Ладно, чего ждать, — она хлопнула рукой по клавише. Внешний створ безотказно замкнулся. Оглушительно зашипел воздух, шлюз наполнили потоки пара дезактиватора. Через несколько секунд давление выровнялось, дымка рассеялась, клавиша открытия внутренней заслонки засветилась зеленым.

— Подожди! — Леха перехватил руку девушки, не дав ей открыть внутренний люк. — А вдруг там... А если там...

— Ну? — нетерпеливо рыкнула Кира.

— Мертвые. Вдруг они там все... мертвые?

— Алексей, ты меня иногда бесишь! Внешний люк открыт, внутренний задраен, шлюзование отработало штатно, следов боя нет. Вероятно, кто-то из экипажа вышел наружу и потерялся в темноте. Взял нервы в кулак и вперед! — Кира выдернула руку и ударила по кнопке. Заслонка послушно откатилась в сторону.

Внутри корабля, сразу после шлюза и отсека для персонала, шла просторная каюта для обслуживания с миникухней и минибаром. Везде царил порядок, все вещи стояли на своих местах. Кофейные чашки, тарелки, бокалы, шоты... Даже пара ящиков дорогой ракии «Yeni Raki» аккуратно уложена в стеллаж рядом со стойкой бара, отсутствовал только бармен. Что-то в этой картинке было неестественным, фальшивым. Кира никак не могла понять, за что зацепился опытный глаз.

Она жестом показала Бабичу на вход в пассажирский салон, прикрытый длинными, голубыми, расшитыми золотом занавесками. Алексей кивнул, бесшумно подошел к проему, встал сбоку и привычным жестом выхватил из кобуры пистолет. Но когда девушка отчаянно замотала головой и показала кулак, послушно спрятал оружие.

— Не стреляйте, мы пришли вам помочь! — повторила она, сняв со стойки трубку внутренней громкой связи. Ее голос раскатисто зазвучал во всех отсеках корабля. — Доунт шут! Уи ар а рэскью тим!

Распахнув плотную ткань, Леха быстро шагнул в пассажирский салон. Никого. В бело-голубом салоне — чистота и порядок. Два ряда по пять сидений вдоль бортов. Столики опущены, светозащитные шторки подняты. Только гравитележка с напитками и закусками нелепо торчит посреди центрального прохода. Бабич наскоро пересек помещение и скрылся за занавесками в следующем отсеке — крошечном кубрике для стюардесс.

— Чисто! Дружка, тут никого нет. Пилотская кабина открыта, там тоже пусто, — прохрустев башмаками по усыпанной каменистым крошевом ковровой дорожке, Алексей вышел в центр пассажирского салона и развел руками, вопросительно посмотрев на стоящую в проходе девушку. — Я же говорил, надо было через грузовой заходить. Они наверняка там все.

— Нет там никого, — сказала Кира. — Я по громкой объявила, уже откликнулись бы. Или они там...

— Мертвяки, говорю же! — выдохнул Бабич.