Они снова загрохотали башмаками по переходам мертвого корабля, наскоро пересекая негерметичные отсеки. Сарацины больше не нападали, они с визгом разбегались в стороны, уступая дорогу двуногим существам. Каким-то образом тараканы почувствовали, что их временное пристанище обречено, и теперь метались в поисках дыры, пробоины или разлома в броне.

По трапу в конце бортовой галереи Кира и Алексей скатились на шлюпочную палубу. Перед ними открылась вереница пустых стреляных катапульт, дальняя заряжена. Кто отстрелил шлюпки и почему оставили последнюю, выяснять времени не осталось. Обнявшись, они кубарем ввалились в тесную кабину крошечной спасательной капсулы. Пока Леха трясущимися от усталости руками задраивал люк, Кира запустила бортовой компьютер. В тот момент, когда активировалась катапульта, корпус фрегата затрясся в предсмертной агонии — началась цепная реакция. Жалобно завыли покореженные фермы, застучали по обшивке осыпающиеся балки. Взревел твердотопливный заряд катапульты, противно заскрежетали направляющие. Будто пробка из бутылки шампанского, спас-бот выстрелил в космос. Короткая перегрузка накрепко прижала людей к ложементам, и даже сквозь закрытые веки и маленький глазок иллюминатора их ослепила яркая вспышка взрыва ядерного реактора.

Максим откинулся на спинку кресла и от души потянулся — ожидание, наконец, подошло к концу. Период до момента подключения к ретранслятору китайского «летучего голландца» был самым тонким местом всей авантюры. Теперь все на связи. Он погрузился в приятные мысли. «Кира, конечно, отжигает. Знает, что другие все слышат! Специально так делает. Правильно Леха сказал — сумасшедшая». Загадывать наперед Максим не хотел — старая привычка военлета. Сейчас ему впервые в жизни захотелось просто остановиться. Поставить реальность на паузу, застыть в этой точке времени и пространства, где есть мирный космос, друзья и его красивая, слегка чокнутая женщина.

Анжела уселась в соседнее кресло, бесцеремонно вырвав его из раздумий.

— Макс, мне одной там почему-то страшно. Можно, я пока с тобой посижу?

— А «Андромеде» без тебя не страшно? — усмехнувшись, подначил он. — Шутка. В космосе нечего бояться. Чистая физика.

— Си, — грустно бросила она, показав на фрегат в носовом иллюминаторе. — Им расскажи. И сгоревшим пограничникам у нас за кормой.

— Человеческий фактор плюс сарацины. Такое случается. Космос ошибок не прощает.

— Хочешь «чистой физики»? Я проверила логи бортового журнала «Лин-Фэн» — они пусты. Их кто-то стер.

— Да, я слышал. Не бери в голову, — Макс лениво пожал плечами. — Паназийская техника славится своей... непредсказуемостью.

— Нет, Макс, это не сбой! Кира открыла мне доступ к их навкому. Записи стерли умышленно, через инженерный интерфейс, вставив ключ в диагностический...

Внезапно в наушниках раздался грохот выстрелов, скрежет металла и чей-то оборванный хрип.

— Мадре мио, Макс... — Анжела рывком повернулась к нему, до побеления пальцев вцепившись в подлокотник.

— Кира, Леха, что у вас? — резко взмахнув рукой, подобрался Климов. — Что за шум?

— Леха! — вместо ответа закричала Кира. — «Спартанец», нейтронита нет!

Острое чувство опасности кольнуло в бок. Боковым зрением он заметил, что испанка не отрываясь смотрит на него широко раскрытыми от ужаса глазами. «Только бы слезу не пустила.»

— Макс, сколько человек в сети БКС? — странным изменившимся голосом спросила Кира.

Максим вызвал на консоль интерфейс ближней корабельной связи и похолодел.

— Пять! — сквозь треск помех закричал он. — Кира, в сети пятеро! У вас на борту чужой, он в нашем канале! Подтверди!

— Они нас не слышат! — с надрывом выдохнула Кортес, пробежавшись рукой по панели. — Пинг!

— Вроде нормальный был. Мы же их слышим. Или нет? — про себя пробурчал Макс и скользнул глазами по экрану — там по-прежнему светились пять гарнитур. Только на трех из них подвисли цифры задержки сигнала. — Черт, ретранслятор отключился!

— Там кто-то есть! — коротко вскрикнула Анжела.

Он поднял глаза и уловил какое-то движение в больших иллюминаторах мертвого фрегата. Или привиделось? Что профессор в Академии говорил? «Парейдолия на фоне автокинетики»... Обман зрения, короче.

— Призрака увидела? — съязвил он, выждав несколько секунд. — Анжела, возьми себя в руки, тебе показалось. Это нервы.

— А это тоже нервы? — одними губами выдохнула она, когда за бронестеклами другого судна погас свет.

Макс не ответил. Пальцы сами легли на рукоятки управления.

— Альто! Но ло токес! — заметив его жест, зашипела испанка. — Не трогай «Спартанца»! Потеряем контакт!

— Опусти страховочную скобу и зафиксируйся. Живо! Мне нужен второй пилот, а не истеричка!

Максим включил мощные фары «Спартанца». Анжела судорожно втянула воздух и зажала рот ладонью — в рубке чужого корабля двигался человек. В черно-белом гермокостюме с закрытым забралом, он стремительно метался от пульта к пульту и второпях ковырялся в пилотских консолях. Ослепленный ярким светом, он вскинул руку, закрываясь от прожекторов, и уставился прямо на них.

Климов показал ему открытую ладонь и быстро сжал в кулак — «Я тебя вижу. Я тебя поймал.» Человек сделал странный жест — перекрещенные ладони «четыре вниз, четыре вверх», показал средний палец и выстрелил из пистолета прямо в иллюминатор. От неожиданности Максим и Анжела отпрянули, поздно сообразив, что простая картечь не пробьет сталепластовую броню. В темноте несколько раз ослепительно полыхнули вспышки выстрелов, и все стихло — больше рассмотреть ничего не удавалось.

— Кто это был? — полным ужаса голосом выдавила Кортес. — Где Кира и Алексей?

— Скоро будут. Эта гнида им связь рубанула! И я этой гниде не завидую.

— А что, если... — простонала она, поджав губы.

— Не вздумай! — рыкнул Макс. — Включайся. Что мне делать, аналитик?

— Я... не знаю. Я не готова к такой ситуации... — в ее голосе стояли слезы. — Надо достать оттуда...

Огромный мертвый корабль вдруг ожил, рванулся в сторону и завалился относительно «Спартанца» на правый борт. Белесое облако пара вырвалось откуда-то слева. По корпусу застучали потревоженные взрывом обломки.

— Ма-акс! — тихо заскулила испанка.

— Нет, Лика, это не взрыв! Это просто разгермет! Они в «Ратниках», у них есть десять минут. Сейчас мы их найдем и подберем. — Климов запустил маневровые.

— Новый маркер! — она ткнула пальцем в экран сканера.

Отметка была крошечной и появилась из ниоткуда, будто вынырнула из массивной радиотени большого корабля. Макс поспешно дал задний ход — корабли стояли слишком близко, сместившийся фрегат едва не зацепил их своим вытянутым форштевнем.

— Диос мио, это штурмовик! Тот самый! Санта-Мария, пусть это будут Кира с Лешкой! — рыдая, взмолилась Кортес.

Максим не слушал — военлеты не верят в богов. Подчиняясь внутреннему чутью, он немного опустил нос «Спартанца» и небольшим галсом ушел вниз, прикрывшись тушей мертвого фрегата. Десантно-штурмовая «Птаха» — древний рейдерский абордажник. Реликт из тех времен, когда вольфрамовые снаряды были намного ценнее «вечных» плазмометов. В этот момент неистово запиликал навком — «Спартанца» поймали лучи пушечных прицелов.

— Держись! — закричал Климов и ударил по форсажу. Двигатели взревели, но повиновались. Недовольно скрипнув шпангоутами, тяжелый рудовоз рванул с места и стал быстро набирать ход, расталкивая корпусом многочисленные обломки.

— Вернись! Мы не можем их бросить! — перекрывая густой басовитый рев пульсаров, завопила Анжела.

— «Птаха» — летающая смерть! Начнет стрелять — вынесет движки! Вольфрамом вскроет броню! Черт, даже огрызнуться нечем!

— А как же Кира и Лешка?

— Вернемся позже! — рыкнул Максим и едва слышно добавил: — Если сможем...

Вынырнув из-под огромной мертвой туши «Лин-Фэн», противник на мгновение потерял вектор атаки — «Спартанец» уже отошел на приличное расстояние. Быстро завладев инициативой, штурмовик взял курс на перехват и открыл беглый огонь, неумолимо сокращая дистанцию. Макс отчаянно маневрировал, под стон и скрежет нагруженного металла он бросал судно из стороны в сторону, но вырваться из прицела никак не мог. Законы физики не обмануть: неповоротливому рудовозу ни за что не сбросить с кормы маленький и юркий корабль. Это невыполнимая задача даже для профессионала.