— Большому кораблю — семь футов под килем, атмосферы без ветра и чистого космоса, — завершив ритуал, Климов пошел в свою каюту.

Сидя в пилотском кресле, Максим сверлил взглядом пустой интерфейс дальней корабельной связи. Тишина, нарушаемая только низким гулом кондиционеров и систем охлаждения, давила на уши. Диспетчер все медлил с ответом. Часики тикали, стартовое окно закрывалось — в полдень должен прийти очередной пассажирский лайнер, и тогда их уже не выпустят до вечера.

— Башня, это «Спартанец», предстартовую закончил, прошу добро на старт, — повторил свой запрос Максим, поправил гарнитуру на ухе и искоса посмотрел на Киру.

Она полусидела-полулежала в капитанском кресле, придерживая рукой компресс на шее. Помимо гематомы девушку мучало тяжелое похмелье, но детоксин она принципиально не принимала. Наказывала себя. Вместе с потоками свежего воздуха в рубке витал тонкий аромат дорогого парфюма, запах вчерашнего алкоголя и жгучие пары ментола от санитарного геля. Макс незаметно усмехнулся. «Интересный метод самобичевания. Через бухло. А как она в таком состоянии взлетную перегрузку перенесет?» Он немного повысил содержание кислорода в кабине, это должно ей помочь. Военлету Максиму Климову раньше помогало.

— «Спартанец», это башня, ожидайте, — в очередной раз чирикнула дальняя корабельная. Эта планета никак не хотела отпускать варягов.

Макс поерзал в кресле и поправил страховочную скобу. Первый полет на таком огромном корабле! Страха не было. Наоборот. Стоило опустить взгляд, все казалось привычным и знакомым — слева инженерная консоль, справа — консоль навигации и пилотирования, по центру — стандартный бортовой мультимонитор. Все, как и в любимой сушке, только нет ручки управления судном и панели вооружения. Но от ощущения, что во власти большого пальца левой руки находится несколько тысяч тонн умного металла, приятно сосало под ложечкой. Стараясь не подавать вида, Максим снова пробежался глазами по экранам консолей — все в норме, везде зеленый.

— Башня, это «Спартанец», я скоро окно потеряю. Прошу добро на старт.

— «Спартанец», это башня, ожидайте.

Нетерпеливо вздохнув, Макс повернулся к Кире и прикрыл ладонью микрофон:

— Они сейчас дождутся, когда окно закроется, и начнется канитель. Со стола снимут, к докам покатят. И все второпях, все наспех...

— «Спартанец», это башня. Добро на старт. Подтвердите.

От неожиданности Максим вздрогнул. «Вот оно! Первый старт. Ухожу красиво, чтоб все ахнули!»

— Башня, это «Спартанец», добро на взлет принял. Кира?

— Добро, — взмахнув рукой, равнодушно бросила девушка. Ее оторванное от реальности состояние уже начинало беспокоить.

— Бортовые — зеленый, генератор гравитации — зеленый, двигатели — зеленый, воздухозаборники в атмосферном режиме. «Спартанец» к старту готов!

Корабль оторвался от стола, слегка качнулся и повис на гравитационной подушке. Пока еще робко, в высокой тональности запели турбоатмосферные двигатели.

— «Спартанец», это башня, ожидайте.

— Что? — Макс не поверил своим ушам и торопливо полистал пальцем интерфейс связи. Транспарант «СТАРТ» погас. — Эй, это «Спартанец»! Я на антигравах уже! В чем дело?

— «Спартанец», ожидайте... «Спартанец», старт запрещен. «Спартанец», старт запрещен. Подтвердите.

Кира словно очнулась и подняла голову, ее взгляд прояснился. Максим посмотрел на нее и показал жестом на свою консоль — «У меня все в норме». Она в ответ непонимающе развела руками, поморщилась от боли и подключилась к каналу связи.

— Это «Спартанец», отбой старта подтверждаю. Что происходит?

— Это диспетчер. У вас непорядок в грузовом манифесте. Вернитесь на стол, откройте аппарель и ожидайте прибытия грузовой команды.

— Макс, глуши двигатели и садись, — она вздохнула и помассировала лоб. — Похоже, транзит приписали.

Свист турбин постепенно сошел на нет. С небольшим скрежетом корабль коснулся опорами стартового поля и замер. Генераторы гравитации стихли, в ушах зазвенело от тишины.

— Диспетчер, какой еще манифест? — она устало прикрыла глаза рукой. — У нас нет груза, мы на станцию зарядки идем. Пустые. Повторяю, пустые.

— «Спартанец»... Секунду... Ожидайте, — диспетчер покинул канал.

— Черт бы меня побрал, — откинув скобу, Кира тяжело вынула себя из капитанского кресла. — Максим, за мной. Если транзитный груз, на станции зарядки разгружаться придется.

Они спустились в ангар, затем в шлюз. Массивная аппарель с громким скрипом медленно поползла вниз, весело замигали проблесковые маячки негерметичности отсека. В приоткрывшийся створ Макс уже успел разглядеть двоих зевающих грузчиков и здоровенный орбитальный тягач, закрепленный на самоходной платформе.

— Это «Спартанец», шлюз открыт. Что все это значит? — Кира зажмурилась от света.

— Это оператор терминала, — защипел в гарнитуре раздраженный голос. — У вас в манифесте заявлен груз и пассажиры. А вы чуть не улетели, не заявив отказ! Вы зачем мне график портите? Думаете, у меня забот больше нет? Стартовое окно сейчас закроется, а вы мне голову морочите!

— Оператор, груз транзитный? — массируя висок, забубнила в микрофон Кира. — У меня варяжский патент высшего уровня и времени в обрез. Почему приписали транзит без моего согласия?

— Да перестаньте вы трястись со своим патентом! — завизжал оператор. — Груз никакой не транзитный! Я же сказал — заявлен в манифесте!

Кира одарила Максима несчастным больным взглядом. Тот смог лишь сочувственно покачать головой в ответ.

— Я в каюту, возьму детоксин. Пять минут. Проверь пока документы, — она обреченно махнула рукой и торопливым нетвердым шагом скрылась в глубине корабля.

С гулким стуком аппарель опустилась на поверхность, впустив внутрь густой запах разогретого армобетона. Платформа медленно закатилась в трюм. В огромном отсеке опутанный чалками тягач уже не казался таким большим. Негромко насвистывая какой-то восточный мотив, докеры в оранжевых комбинезонах принялись ловко такелажить груз. Климов поморщился — орбитальный тягач в трюме звездолета смотрелся, как трактор в музыкальном салоне.

— Эй, парни, — обратился к обоим сразу Максим. — У меня смарткома с собой нет. Вы хоть ордер на погрузку сначала покажите. Может, это вообще не наша бандура!

— Твоя, морячок, твоя, — буднично бросил один из докеров, не переставая щелкать домкратами. — Кроме вашего варяга в этой секции никого больше нет. Сейчас начсмены приедет, с ним и разговаривай. А нам бы побыстрее закончить. Скоро челнок с пассажирки придет, а ты торчишь на стартовом столе, как прыщ на заднице!

Прислонившись плечом к притвору шлюза, Макс стал терпеливо ждать, изредка поглядывая на небо. Он уже и сам видел, как закрывается стартовое окно — местное солнце уже почти вышло в полуденный зенит.

Рабочие закончили с тягачом как раз в тот момент, когда к кораблю лихо подкатил оранжевый портовый электрокар. Из него выскочил человек в синем комбинезоне с планшетом в руке. Следом вылез Алексей и помог выбраться Анжелике. Заметив Максима, она виновато помахала рукой. Леха выглядел еще хуже, чем Кира.

— Добрый день, «Спартанец». Мне сказали, у вас какие-то вопросы. Вот выписка из манифеста. Здесь заявлен груз весом... — затараторил начальник смены. Сойдя с аппарели, Макс отодвинул в сторону осекшегося и замолчавшего клерка.

— Анжела, Алексей, — засунув руки в карманы, он окинул придирчивым взглядом помятую пару. — Только попробуйте, вашу мать, сейчас сказать, что это не то, что я думаю! Мне уже начинать смеяться, или пойти поплакать?

— Это не то, что ты думаешь, — отвернувшись в сторону, буркнул Леха. В нос ударил тяжелый запах перегара.

— Я-то надеялся, мне элитных эскортниц в пассажиры навялили, а тут вы — живое напоминание о вреде алкоголизма... Ну и что все это значит, друзья?

— Это значит, что вы нихрена теперь от нас не избавитесь, — кашлянул в кулак Бабич.