— Чего ты хочешь, Свар? — спросил князь, прерывая затянувшееся молчание.

Я подобрался, сел ровно, посмотрел на князя и напомнил условия нашей с ним сделки.

— Ваше Сиятельство, когда мы заключали сделку…

— Контракт, — поморщился князь.

— Сделку, — упрямо повторил я. — Контракт я заключил с Канцелярией, с вами мы заключили дополнительную сделку.

— Допустим, — нахмурился куратор.

— Когда мы с вами заключали сделку, вы обещали не только защиту мне и моей сестре, но и любую помощь, которая понадобится мне в моих поисках.

— Ты и твоя сестра в безопасности, — медленно сказал князь, пристально глядя на меня.

— Насчёт себя относительно, — хмыкнул я. — Но я не в претензии, знал, на что шёл. За сестру спасибо уже говорил, повторяться не буду. Насчёт остального я не забыл. Мне хватало своих сил и возможностей…

— Которые появились у тебя благодаря царской службе.

— Вероятно.

Я вдруг ярко почувствовал сопротивление князя, его нежелание мне помогать. При этом мне не понадобилось даже залезать в его голову. Хотя я никогда этого не делала, до этого момента Вяземский всегда держал своё слово. Да и если взламывать его ментальную защиту — это сжигать за собой мосты. После такого меня объявят государственным преступником, и на меня начнут охоту все кому не лень. Не факт, что поймают, но с сестрой на руках, пусть и шестнадцатилетней, долго не побегаешь.

— Я не послушный пёс на поводке Канцелярии государственной безопасности. Этот момент мы с вами сразу обговаривали, когда вы предложили мне создать отряд особого назначения и поставили главным психом на прочими психопатами.

— Свар, успокойся, я не отказываюсь… — в глазах князя мелькнула тревога.

Но моя сила уже проснулась, по кабинету прокатилась волна ужаса, зацепила князя, заставив Вяземского заскрежетать зубами. Яки (жажда убийства) полыхнула с такой силой, что куратор невольно защиту, пытаясь противостоять моей ауре подавления.

— С-с-вар-р-р… — Вяземский с трудом, но выпрямился, подался вперёд, пытаясь поймать мой взгляд. — Великая сила… предполагает… великую… ответственность… — буквально прорычал князь, пытаясь достучаться до моего разума. Ты ста несдержан, как в юности. Это не есть хорошо, — процедил куратор.

Но голоса выли, мешая думать, требовали убить предателя немедленно.

— Свар-р-р-р! — куратор поднялся на ноги, встал напротив и врубил собственную силу. — Возьми себя в руки. Иначе никаких дуэлей, никаких Рифтов. Отправишься на персональную реабилитацию. Два раза за вечер — это хреново, Свар. Это очень хреново. А если на сестру сорвёшься, что тогда?

Духи внутри захохотали, радуясь тому, что потомок сильнее, и получили по ушам, когда я перекрыл доступ к своему разуму, разогнав их по лавкам, так сказать. Мне вдруг понравилось ощущение собственной власти, я бы даже сказал всемогущества. Губы растянулись в улыбке, хотя скорее это напомнило оскал безумца.

Я видел в отражении тёмных окон всполохи яки, по сравнению с тем, что бушевало во мне сейчас, вспышки гнева Колокольчика — детские капризы. Твою хмарь, снова-здорова, кажется, я открыл новый уровень собственного Дара.

«Кон-т-ро-ль-и-хо-лод-ный-рас-су-док-кон-т-ро-ль-и-рас-су-док» — в висках речитативом застучала кровь.

— Свар-р-р! — этот рык услышал уже я, а не то чудовище, которое поднялось с глубин памяти Рода.

— Д-да! — рявкнул я в ответ.

— Всякое достоинство, всякая сила спокойны, — без страха глядя в мои глаза, заговорил князь. — Не просто так опричникам дали такую большую власть и полномочия, что их должны слушаться все. Но невинных жертв быть не должно. Опричник — оплот и последний рубеж государства Российского. А это значит что?

— Что? — понимая, к чему клонит куратор, спросил я.

— С большой силой приходит большая ответственность. Тебе придётся доказать государю-императору, что ты достоин. Или представить неопровержимые доказательства того, что виконт виновен. На данный момент я не вижу ни того ни другого.

Я загнал жажду внутрь и молчал, размышляя над словами князя.

— Вызов брошен. Виконт согласился. Кто меня остановит?

— Международный скандал императору сейчас не нужен. Если понадобится, тебя заставят принести извинения. Мне бы этого не хотелось. А тебе?

Очередная вспышка, испарина на висках Вяземского, стук чужого сердца в висках. Я нахмурился прислушиваясь. Надо сказать куратору, что ему пора к медикам, мотор барахлит.

— Что вы предлагаете? — холодно поинтересовался я.

— Список Рифтов, которые нужно закрыть, чтобы убедить Его Императорское Величество в твоей полезности. И получить официальное разрешение на убийство иностранного гражданина из свиты посла.

Князь наклонился, открыл папку, которую в самом начале разговор вынул из ящика стола, достал из неё один лист и протянул мне.

— Что это?

— Разрешение на убийство, — ухмыльнулся князь. — Думаю, даже не на одно.

Я взял бумагу и вчитался в аккуратные строчки, написанные явно женской рукой. Десять Рифтов категории минус чёрный? Да легко.

Я осклабился.

— Договорились, — и протянул руку куратору, чтобы скрепить новую сделку.

В небесах громыхнуло. Боги услышали и подтвердили.

И я очень надеялся, что один божественный предок тоже меня слышал. Я ещё жив. И однажды обязательно взыщу все долги.

Утро началось с общего сбора. Я ткнул в кнопку, часть стены отъехала, открывая карту государства Российского, но не простую и даже не золотую. Территория страны подсвечивалась разными цветами, показывая точки расположения Рифтов разного уровня. Самые лёгкие по традиции отмечали жёлтым цветом, самые сложные — чёрным. Зелёные по десятибалльной шкале сложности находились между седьмым и восьмым уровнем.

Существовали даже розовые провалы. По уровню они не дотягивали до пятёрочки, подвох в том, что внутри обитали русалки всех мастей. Отряд царских гвардейцев справится с такой впадиной за несколько часов. Проблема в том, что босс локации, который появляется в самом конце, выглядит как маленькая девочка.

Первые группы, которые обнаружили розовые Рифты, при зачистке полегли полностью. Минута промедления стоила жизни многим хорошим воинам. Девочка похожа на человека, долгое время бывшего в плену. Каждый раз эта тварь отыгрывает разные сцены, копаясь в мозгах тех, кто прибыл по её душу. И даже матёрые волки, которые чётко знают, кто ожидает их в самом центре Рифта, попадаются на её уловки.

Ну а как не попасться? То русалка сидит, прикованная цепями, в рванине, но хоть не на дубе. То в темнице, измождённая до такой степени, что рёбра торчат, и просит покушать. А перед ней стоит пустая миска и лежит корочка заплесневелого хлеба. Иной раз находят её распятой на кровати. Вот тут у парней и вовсе крышу снимает напрочь. Не от желания. Точнее, от желания найти и жестоко покарать того, кто издевался над малышкой.

Короче, вариантов множество. Проблема в том, что мужики, повидавшие в жизни горы трупов, включая расчленёнку, а некоторые даже пытки, глубоко попадаются в сети иллюзий, и не в состоянии поднять руку на маленькую девочку. Даже понимая, кто она. Даже в самый последний момент, когда тварь показывает своё истинное лицо с мелкими острыми зубами, лягушачьим носом и широким ртом, нормальные парни всё равно не могут убить чудовище. Перед глазами стоит невинное дитя, которое нужно спасти.

Мы — опричники, мы можем убить любого, и моральный аспект нас сильно по нам сильно не ударит. Фантазия у нас напрочь отсутствует, уверяют царские мозгоправы, — поэтому мы сразу видим, кто перед нами. Ну а если тварь использует иллюзии, Коржик в ответ запускает свои. То ещё зрелище, доложу я вам. Я видел, как одна такая девочка-русалочка визжала, сдирая с себя собственную кожу своими руками. Уж не знаю, что ей показывал Коржик, но таких кошмаров я и врагу не пожелаю. Хотя это смотря какому врагу.

Коржик тогда, кстати, с превеликим удивлением разглядывал то, что видела русалка. Но как мы его не пытали после зачистки, он нам так и не рассказал, что ж такого примерещилось боссу Рифта перед смертью.