— Моя армия... Мой клан — «Племя Одина», найдет вас обоих!

— Твоя армия, гаденыш — это кучка таких же, как ты, избалованных папенькиных сынков. Вы решили поиграть в бунтарей, а на самом деле вырваться из дома, набухаться, накуриться, натрахаться вдоволь и с повинной вернуться на поклон к родителям. Знаешь, как бы я на месте папы и мамы решила эту проблему? Заблокировала вам счета и кредитки! Твое «Племя Одина» через неделю превратилось бы в вонючую «Отрыжку Бахуса». Викинги, мать вашу.

— У нас есть спонсор! Мы не нуждаемся в деньгах!

— Твой спонсор — синдикат «Гремучая змея». Он производит и толкает синтетическую наркоту, от которой малолетки типа тебя едут крышей и дохнут в ночных клубах и дискотеках. На каких условиях у тебя с ними договор? Превратить твою Халлу в рассадник наркоманов? Это их и им подобных ты хотел сделать частью экономики?

— Это все пропаганда...

— Знаешь, что произойдет, не увези мы тебя к папочке? — она повернулась к нему вполоборота, презрительно сощурив глаза. — У Суомен Маакунта нет вооруженных сил. Наркосиндикат соберет банду из торчков и подобного сброда. Снесут законную власть, назначит тебя королем, угрозами и шантажом заставят выйти из состава Конфедерации... Объявят систему свободной экономической зоной. Все! Халла — наркопритон! Вторая Сигма. Ты ведь даже не знаешь, ушлепок, что такое Сигма...

— Это все пропаганда... — упрямо повторил Эркки.

— Патрон, не мучай мальчик, ты не его папа! — не отпуская руль, рассмеялся Жан-Поль. — Осназ уже в порту. Если они успеют нас встретить, мы будем в безопасности...

Аалтонен не слушал. Острая боль быстро отступала, возвращая ему способность трезво обдумать план своего освобождения. Он легко сможет вырубить этого тощего... Жана и Поля. Если бы только не эта телка, сидящая рядом...

Юркая фиолетовая машинка быстро пробиралась из стилизованного под чешскую старину пригорода ближе к центру мегаполиса. Улицы становились шире, появились светофоры, выросло количество спешащих по своим делам атомокаров. Малоэтажные, оформленные под кирпич дома с полукруглыми окнами остались позади. Теперь дорогу окружали футуристические небоскребы из стекла и пенобетона, традиционная брусчатка уступила место современному гладкому дорожному покрытию. Вскоре впереди показались высокие белые башни космопорта. Откуда-то из-за низких свинцовых облаков донесся тяжелый, надрывный вой турбоатмосферных двигателей заходящего на посадку челнока.

— Почти на месте, — коротко крикнул Жан-Поль, махнув рукой в сторону упирающихся в небо антенн космической связи.

— Нужно поскорее убираться с планеты, пока синдикат не спохватился. Если встретим осназ в порту, уходим военным бортом. Если нет, садимся на любой первый попавшийся рейс, а там нас где-нибудь подберут. Непредсказуемость и внезапность — наши козыри.

— Но Кира! — эмоционально воскликнул он. — Я целый день быль на Прамен, и даже не пробоваль знаменитое «Старопраменское»!

— Подумать только! — огрызнулась журналистка. — А я за этот же самый день вместо «попробоваль знаменитое старопраменское» сигаретного дыма надышалась и бланш под глаз выхватила! Не зли меня! Крути на стоянку, атомокар бросим здесь. Переживешь потерю розовой тачки?

— Мегера! — ухмыльнулся Жан-Поль, взглянув в зеркало.

— Лягушатник! — она звонко шлепнула его по плечу.

Пронзительно взвизгнув колесами, атомокар остановился посреди полупустой стоянки. Девушка вытащила за шиворот Эркки Аалтонена и двинулась в направлении красивого здания космопорта. Жан-Поль печально оглядел фиолетовый кабриолет, бросил испачканный кровью пиджак на заднее сиденье, поправил кобуру на плече и торопливым шагом пустился следом.

— Боже ты мой, Жан-Поль, зачем тебе пистолет? — закатила глаза журналистка. — Я же сказала — без оружия!

— Кира! Без пистолет я ощутиль себя голым! — развел руки в стороны француз.

— А без розовой тачки как «ощутиль»?

— Отстань, мегера, — отмахнулся он.

— Я это к чему... Ты в таком виде в космопорт заявишься? Как ты будешь свой обвес охране предъявлять? — не сбавляя хода, бросила она через плечо. — Он хоть на предохранителе, или как всегда?

— О-ля-ля... Я не подумаль! Мы же осназ встречать... — Жан-Поль обернулся в сторону кабриолета. — Куда его деть? Оставить в машин?

В гудящей от злости и обиды похмельной голове Эркки Аалтонена за пару секунд сложился дерзкий план. «Нельзя вернуться к отцу вот так! Он снова назовет меня никчемным и лишит содержания! Эти двое виноваты в моем фиаско! Эти двое должны умереть!» Резко выбросив вперед правую руку, Эркки выхватил из кобуры француза пистолет и нажал на спуск. В этот момент острый локоть Киры ударил ему в висок. Вспышка выстрела ослепила Аалтонена абсолютной темнотой...

Мичман с нашивками санитара на черном флотском комбинезоне незаметно подошел и положил руку на плечо склонившейся над носилками девушки.

— Товарищ старший лейтенант...

— Слушаю, — не поворачивая головы, отозвалась она.

— Можно носилки забрать? Врачи ждут, они стоянку перекрыли, полиция нервничает, — мичман посмотрел на низкое серое небо, осторожно подбирая слова. — Ваш друг стабилен, выберется. Пуля — вольфрам, прошла навылет через грудину, рана чистая, коронарка чуть задета. В центральной больнице уже капсулу с биогелем приготовили. На Прамене хорошие врачи...

— Дай мне минуту, боец. Пару минут. Пусть он в себя придет.

— Есть.

Терминал космопорта временно закрыли, большинство рейсов задержали. Вдали столпились зеваки и репортеры, но местная полиция отлично знала свое дело — никто не пересекал ограждение оцепленной парковки. На фоне сверкающего зеркальными витражами зала ожидания космопорта, накрыв тенью маленький атомокар, возвышался грозный черно-белый полицейский бронеавтомобиль.

Кругом сновали медики и люди в военной форме, но без суеты — за эвакуацию отвечал флотский осназ. Несмотря на неудачное расположение кареты скорой помощи, все терпеливо обходили стороной носилки и стоящую рядом девушку.

— Эй, лягушатник. Слышишь меня? — приблизилась к бледному худощавому лицу Жан-Поля, прошептала Кира.

— О... Это снова ты, злобная мегера, — едва слышно пробормотал он и приоткрыл глаза.

— Прости меня, недосмотрела...

— Да, мегера, ты виноватая. Я забыль про предохранитель. Но ты виноватая, согласен, — вяло усмехнулся француз.

— Тебя здесь оставляют. Старопраменского напьешься. За меня тоже выпей, это приказ, — она нежно погладила его холодный, влажный лоб.

— Отличный приказ, патрон. Навестишь меня?

— Конечно, Жан-Поль. Отчитаюсь, возьму отпуск и сразу прилечу. Если тебя раньше не выпишут.

— Кира, помнишь, я пригласиль тебя на Ментону, французский Лазурный берег?

— Помню, — чуть заметно кивнула Кира.

— А ты сказаль, хочу Крым на Мрию...

— Тебе нельзя много говорить...

— Нон, не кьюпе па! Не перебивай. Я согласен. Полетим на Мрию?

— Конечно, полечу. С радостью, — она заглянула в его голубые, немного замутненные от стимуляторов глаза. — Но спать с тобой не буду.

— Но мы же пара...

— Не пара. Напарники. Я твой командир, не забывай, — девушка хитро прищурилась. — И даже не начинай врать про то, как тебе больно — ты под обезболом.

— Кира, я же смертельно ранен... — скорчив болезненную гримасу, пробормотал Жан-Поль и виновато добавил: — Да, именно это я и хотель сказать.

— Не смертельно. Просто ранен. Я тебе кое-что другое подарю, — Кира наклонилась и поцеловала Жан-Поля в губы. — Это тебе для исцеления, исключительно в медицинских целях.

— О, патрон! Это слишком... Мало доз! Это не стоиль пуля!

— Не наглей, — усмехнулась девушка, поправив капельницу на кронштейне.

— Ой, прошу, уйди дальше, — демонстративно отвернулся француз. — Ты очень страшная с этим блянш...

— Замолчи, а то сделаю тебе больно, — натянуто рассмеялась она.

— Береги себя, патрон. Я долго не буду твоим прикрытием... Не смогу...