Девушка встала, поправила прическу, не спеша обошла стол и встала за спиной. Через секунду сквозь сигаретный дым Эркки почувствовал запах ее духов и горячее дыхание на своей щеке.

— Господин. Аалтонен. Прежде чем я начну... Задавать вопросы... — она медленно взяла его руки, сложила ему на колени ладонями вверх. Затем быстрым изящным движением уселась на них верхом и обняла Эркки за шею. — Я хочу попросить. Что бы ни случилось... Пожалуйста... Ни звука!

— Можешь на меня положиться, — тихо прошептал разомлевший Эркки, тиская ее упругие ягодицы. Он откинул голову на горячую ладонь журналистки, закрыл глаза и чуть приоткрыл рот в ожидании поцелуя. Сердце, отравленное похотью, никотином и алкоголем, задыхалось в бешеном ритме. «Вот она, харизма революционера! Черт, почему эта телка такая тяжелая...»

— Жан-Поль, осназ засветился. Мне нужна эвакуация. Прямо сейчас, — внезапно на русском прошептала девушка. Аалтонен удивленно приоткрыл глаза — не переставая ласкать его затылок, она говорила с кем-то по смарткому. — Ресторан «Прага», первая вип-кабинка. У входа две гориллы, убрать нежно... Это значит без стрельбы, тут полно народа!

Скривившись, Эркки открыл было рот, чтобы позвать охрану. В этот момент журналистка сильно прижала его лицом к своей груди, полностью перекрыв воздух. Он дернулся, попытался вытащить руки, но не смог — придавив их своим весом, девушка плотно обхватила его бедра ногами. При этом ее пальцы продолжали мягко перебирать волосы у него на затылке, отчего паника невообразимо смешивалась с диким возбуждением.

— Эркки Аалтонен, сейчас я дам тебе немного вздохнуть, — она убрала наладонник и с улыбкой посмотрела сверху вниз, как удав на трепыхающегося кролика. — За это ты мне пообещаешь, что не издашь ни звука. Идет?

Задыхающийся Аалтонен согласно подергал головой. Едва журналистка ослабила хватку, Эркки издал короткий вопль и снова оказался прижатым к плотной женской груди. Боковым зрением он заметил, как в кабинку заглянул охранник, увидел сидящую у него верхом на коленях стонущую девушку с запрокинутой головой, ухмыльнулся и скрылся обратно.

Вот теперь он испугался не на шутку. Он всерьез никогда не верил, что на него действительно идет охота. Кто это? Ищейки отца? Варяги? Конфедерация? Воздуха в легких почти не осталось...

— Эркки, маленький проказник, мы же договорились, — она слегка шлепнула его по затылку. — Сейчас я снова дам тебе воздух. Если только ты попробуешь...

Аалтонен быстро-быстро закивал. Девушка ослабила хватку, но едва он успел сделать шумный вдох, прижала обратно и вытащила смартком.

— Жан-Поль, — нетерпеливо сказала она.

— Пятнадцать секунд, патрон, — прощебетал наладонник. — Виолет атомкар у входа...

— Фиолетовый?

— Да, патрон, виолет! Десять секунд, некогда говорить!

За шторами началась какая-то возня, послышались удары и стоны. Журналистка посмотрела на него равнодушным взглядом.

— Сейчас я тебя отпущу, возьму под руку, мы красиво выйдем и сразу на улицу. Будто парочка после секса. Тебе же не стыдно пройти со мной по ресторану, Аалтонен?

— Ы-м-ы-м-ы... — промычал он в грудь девушке.

— Умничка, — она озабоченно повернула голову в сторону занавеса. Шум все не стихал. — Учти, красавчик — если ты что-нибудь выкинешь, я сломаю тебе палец. Мизинец. Обещаю. Ты мне веришь?

— Ы-м-ы-м-ы... — задыхаясь, только и смог снова промычать Эркки.

Резким движением журналистка соскочила с колен и оказалась за спиной судорожно хватающего ртом воздух парня. Взяла его под локоть и заставила подняться.

— Пошли, любовничек! — мило улыбнулась она.

— Кто? Ты? — часто вдыхая-выдыхая, спросил Эркки. — Кто тебя... подослал?

— Не переживай! — она подмигнула и повернулась в сторону входа. — Я отвезу блудного сына...

Эркки ударил в висок — навскидку, почти без размаха, вложив в этот удар всю свою ярость. Правый кулак тут же пронзила острая боль — заныло вывихнутое запястье. Аалтонен никогда не занимался спортом, но удар у него был тяжелым от природы. От такого хука свалился бы даже Даг... Или Луис.

Но девица даже не пошатнулась. Она злобно обернулась и молниеносным движением... сломала ему мизинец на левой руке.

— Гаденыш пубертатный! Ух, втащить бы тебе! — журналистка рванула его за рукав, схватив свободной рукой со стола огромную пивную кружку. — Тебя папа с мамой не учили, что девочек бить нельзя?

Эркки не ответил. Послушно волочась следом, он в полуобморочном состоянии смотрел на свой торчащий под прямым углом мизинец и боялся даже дышать.

Снаружи его взору предстала страшная картина. Размазывая кровь по лицу, могучий Луис лежал и корчился от боли на стилизованном гранитном полу. Даг закрывался руками от высокого худощавого человека в голубом костюме. Тот, не давая сопернику достать оружие, наносил точечные и, судя по всему, болезненные удары кулаками и ногами, что-то приговаривая на французском языке. Вокруг стояли ошарашенные посетители вместе с официантами и снимали потасовку на смарткомы. Журналистка быстро завершила этот поединок, разбив кружку о голову Дага. Затем схватила человека в голубом под руку и потащила едва перебирающего ногами Эркки по направлению к старомодной стеклянной двери-вертушке.

— Жан-Поль! — шепотом прорычала она, когда они вышли на улицу. — Я велела нейтрализовать, а не избить до полусмерти на глазах у персонала!

— Ты не сказаль, что они вооружены, патрон, — обиженно развел руками тот. — Как я «нейтрализовать нежно» двух огромных вооруженных горилл? Я сетевая поддержка, а не солдат...

— Хватит причитать! Где транспорт? — миновав короткую аллею, они втроем вывалились на узенькую, традиционно мощеную «под брусчатку» улицу и остановились перед припаркованным прямо напротив входа блестящим розовым кабриолетом с белым салоном. Яркие полированные борта атомокара выглядели нелепо на фоне серого неба и сонной тишины старого пригорода.

Девушка на мгновение замерла.

— Что, патрон? — остановился Жан-Поль.

— Розовый? — она с недоумением посмотрела на товарища.

— Это не роза, это виолет! Мой любимый расцвет, — отозвался он, смешно коверкая слова. — Едем?

— Какой, нахрен, «виолет»? Он же розовый! Жан-Поль, ты что, угнал гейскую тачку? — журналистка сильным толчком швырнула Эркки на заднее сиденье и, легко перемахнув через борт, уселась рядом. — Как тебе самому-то не стремно?

— Где у вас, ле рюс, чувство прекрасный? — развернувшись вполоборота, философски заметил Жан-Поль. — Это виолет, прекрасный расцвет для атомкар!

— Гони в порт! Дави на педаль! На розовую, — съязвила она и сосредоточила серьезный взгляд на зеркале заднего вида. — Чего ржешь?

Маленький кабриолет, взвизгнув электродвигателем, бодро сорвался с места, на мгновение создав смуту и пробку на узкой дороге. Прохладный ветер ударил в лицо, справа и слева замелькали вездесущие неприхотливые тополя — неотъемлемая часть планетарного терраформинга.

— Патрон, у тебя лицо. Как это по-русски? Блянш? — Жан-Поль повернул зеркало, чтобы девушка смогла увидеть свое отражение.

— Твою мать... — девушка ощупала лицо рукой и устало покрутила головой. — Бланш. Он же синяк. Он же фингал. Хватит ржать, лягушатник!

— Патрон, ты злая мегера. Мегера с блянш, — не переставая ухмыляться, выдавил Жан-Поль, одной рукой что-то колдуя в смарткоме, а второй ловко вращая руль по узким улочкам города.

— Ругательные слова у тебя, Жан-Поль, с языка вообще без акцента слетают, — она повернула лицо к бледному Эркки. Тот осторожно держал перед собой левое запястье и зачарованным, потухшим взглядом разглядывал свою изувеченную руку. — Смотри, гаденыш, что ты наделал! Как я теперь себе парня найду?

— Ты сломала мне палец... Но ты не сломаешь дух революции... — вяло проблеял Аалтонен. — Конфедам не задушить...

— Да заткнись ты! — девушка не глядя схватила пронзительно заоравшего Эркки за палец и щелчком вставила мизинец на место. — Это просто вывих. Мы же договорились, за что ты мне так личико-то испортил?