— Диос мио, Максим! — испанка отложила планшет и подперла ладошками голову. — Ты ведь меня разыгрываешь? Откуда ты все это знаешь?

— Я, подруга, два срока на двух космонесущих крейсерах отходил. За десять лет службы знаешь, какие повара мне обеды готовили? Немцы, китайцы, японцы, французы... Всех не упомню уже.

— Вале. Тогда посоветуй, всезнайка мировой кухни, что мне взять?

— Хочешь советов? Их есть у меня. Возьми темное пиво. Немецкое темное — одно из самых-самых! Здесь оно, скорее всего, настоящее — в этом плане немцы гурманы.

— Как скажешь, морячок, — улыбнулась Кортес. — Поухаживаешь?

— Конечно, сеньорита!

Поднявшись, Климов пересек круглый пятиметровый пятачок танцпола, подошел к стойке и наполнил две высокие граненые кружки. Обернувшись, он с удивлением обнаружил, что Анжела за столиком уже не одинока. Напротив нее, спиной к Максу, сидел невысокий, щуплый, коротко стриженный человек в рабочих штанах, черной водолазке и серо-желтом жилете докера. Лица его Климов не видел, зато испанка явно выглядела встревоженной. Подхватив пиво, он торопливо направился к столику.

— Привет, дружище! — усевшись на табурет, Макс с грохотом брякнул кружки на стол. — Извини, но девушка не одна. Тебе не светит.

— Подожди, Макс, послушай, — сходу осадила его Кортес.

— Гутен таг, варяг, — испуганно оглянулся человек. — Энтшульдигунг... Простить. Я не так сесть. Я есть дело. Келлер.

— Привет, Келлер, — Климов даже не пытался скрыть раздражения, не обращая внимания на примирительные жесты испанки. — Кто ты, Келлер?

— Я чиф-инженир... — он осекся, подбирая русское слово. — Старший палуба инженер. Вы есть идти. Шнель!

— Куда? Зачем?

— Идти свой корабль. Лететь. Сейчас. У Гросс мало снаряд, он не стрелять.

— Так, Келлер. Давай медленно, не торопясь, чтоб я понял. Гут? Почему мы должны «идти»? Почему Гросс «стрелять»?

— Найн. Нихт медленно! — Келлер вздрогнул, когда в кафе зашел еще один посетитель в спецовке. — Здесь быстро будут визельс... хорь-ок. Полицай Гросс. Вы есть идти. Вы есть лететь. Гросс брать ваш корабль. Его «Зепи» не лететь — кристалл Белова дефект!

— Что-то я нихрена не понял. Вы что, Гроссу кристалл Белова починить пытаетесь? Келлер, ты же инженер...

— Хальт! Найн! Нихт генерал! Бандитен! Гросс рейд «Хафен»! Раумштацион коммандант Зиммерман! Быть... Визельс грязный дело! Для Гросс!

— Тихо-тихо, не суетись, — быстро переваривая информацию, попытался успокоить Максим разволновавшегося инженера. — Где сейчас комендант Зиммерман?

— Шлюз! Космос! Пф-ф-ф! — Келлер изобразил руками взрыв. — Трибунал. Генерал Гросс — трибунал...

— Диос мио! Он его в космос выбросил! Через шлюз! — вскрикнула темпераментная Кортес.

— Потише, Анжелка. Келлер, мы сейчас не можем «лететь». Мы ждем друзей. Они вернутся, и мы уйдем. Понимаешь?

— Эх, камрад! Ваш друг унд фрау нихт цурюк! Ваш друг унд фрау есть у Гросс! Фельс... Визельс... Рихтиг, шлюз!

— Да иди ты! — Климов нетерпеливо коснулся пальцем гарнитуры связи. — Черт, нет сигнала. Сколько у него хорьков?

— Три-пять-пять, — показал на пальцах Келлер. — Драйцэн визельс. Хорь-ок.

— Всего? — округлила глаза Анжела. — А вас? Персонал станции?

— Пять-пять-пять-пять-пять-три, — снова замахал руками инженер. Русские числительные он знал только до пяти. — Ахт унд цванциг. Техник, систем, механик, тоталь.

— Двадцать восемь человек порядок навести не могут! — скривился Макс. — Видно, не очень-то и хотите!

— Быть много. Четыре. И хорьок много, — угрюмо опустил голову инженер. — Минус два визельс, четыре механик — шлюз. Трибунал. Теперь у хорьок пистолет...

— Диос мио! Лешка, Кира... — испанка в ужасе зажала рот руками.

— Спокойно. Наших они просто не так возьмут. Нужно... — Климов оглянулся, когда в очередной раз хлопнули створки входной двери. В «Заклепку» вразвалочку вошли два полицая Гросса. Без аляповатых шлемов, но с дубинками наперевес, они прямиком направились к столику варягов.

— Келлер! Вег! — гаркнул первый, ткнув дубинкой в сторону инженера.

— Энтшульдигунг. Простить... — низко опустив голову, пробормотал инженер, выбираясь из-за стола.

— Ауфштеен! На выход! — проводив Келлера взглядом, приказал варягам хорек. — Шнель!

— Вы, ребята, грубые какие, — негромко, насколько позволяла орущая музыка, бросил Максим. — Мы тут друзей ждем, пиво пьем, ничего не нарушаем. В чем проблема?

— Идти! Приказ генерал Гросс! — еще громче повторил полицай.

— Хэй, Ганс? — второй хорек недвусмысленно ткнул дубинкой в сторону пышной груди Кортес и ухмыльнулся. — Гут?

— Прима! — сально поддакнул Ганс и заулыбался. Затем снова повернулся к Климову. — Варум сидеть? Идти!

— Нихт шлехт, фрау, — не отрывая взгляда от излишне разбежавшейся молнии комбинезона испанки, второй многозначительно постучал ладонью по столу. — Нихт шлехт!

— Эй, мужик! — Климов оценил расстояние и незаметно вытащил колено из-под стола. — Не надо так с девушкой.

— Что ты сказать?! — перестав ухмыляться, переспросил Ганс.

— Я говорю, зря вы, парни, каски не надели! — вскочив, он оттолкнул Ганса, за полсекунды сократил дистанцию и от души одарил второго мощнейшим левым хуком.

Удар получился что надо, даже костяшки пальцев зазвенели. Хорек «поплыл», но сознания не потерял. Видимо, ему часто приходилось получать зуботычины. Двинув ему ногой в пах, Климов наскоро окинул взглядом зал. Потягивая пиво и орудуя вилками, сидящие за столами технари с любопытством глазели на задорный мордобой. Двое торопливо покидали забегаловку вслед за ретировавшимся Келлером. На помощь варягу никто не спешил.

Макс повернулся к первому. Тот уже пришел в себя и замахивался для удара. Не успев как следует подготовиться, он просто со всей силы пнул его ногой в нагрудник бронежилета, заставив Ганса отлететь еще дальше. Затем широким жестом сгреб с табурета Кортес и прикрыл ее своей спиной:

— Че развалились, хорьки? Продолжим?

— Я не могу связаться с Лехой! — закричала Лика. — Нет сети!

— Да я их сам сейчас размотаю! — взревел Климов, входя в раж под дикий, яростный гитарный джингл. — Эскадра с боевого не уходит!

Двери «Заклепки» распахнулись, и в кафе один за другим зашли еще три полицая. В бронежилетах, шлемах и с дубинками. Максим отступил на шаг назад, сужая им сектор атаки, улыбнулся и примирительно вскинул ладони:

— Парни, вы чего? Мы же дурачимся! Вы обиделись, что ли? — он нащупал позади себя вздрагивающую руку испанки. — Анжелка. Я это... погорячился. Нам нужна помощь!

Силы были слишком неравны. Полицаи, пользуясь численным превосходством, загнали варягов в угол, в самый стык двух иллюминаторов. Держа ладонь на спине друга, чтобы не попасть под замах, Анжела сквозь слезы выкрикивала: «Слева! Справа! Пригнись!» Климов размахивал перед собой тяжелым трехногим табуретом, словно молотом, то и дело получая болезненные рубящие и тычковые удары дубинками. Колени, локти, голова — хорьки били на поражение. Гогоча и подзадоривая друг друга, пританцовывая в такт незамысловатому рок-мотиву, они так увлеклись игрой «ударь русского», что совсем перестали следить за окружающей обстановкой.

Бабич ворвался в «Заклепку» подобно торпеде. Протаранил плечом неплотную толпу зевак, освобождая фарватер для бегущей позади Наполи. Выхватил взглядом зажатого в кольцо Максима, прикрывшего спиной бледную, как полотно, Кортес. В два шага одолел расстояние до окруживших друзей полицаев. Схватив ближайших двоих за отвороты бронежилетов, Алексей что было сил ударил их друг о друга и разбросал в стороны. Третий успел обернуться, в тот же миг получив в голову мощнейший апперкот. Четвертого Леха пинком отправил прямо в объятия пятого, сбив обоих с ног, словно пару кеглей. Климов чуть подвинулся, освобождая место.

— Ты как, Максыч? — тяжело дыша от ярости, проревел он и встал рядом, плечом к плечу.