— Лика, посчитай, сколько нужно этой плаксе, чтобы без документов и проблем долететь до Синая, и сними с моего смарткома. И из гардероба ей что-нибудь подбери, у тебя уже складывать некуда, — устало распорядилась Кира. — Ну какие мы, нахрен, варяги? Вместо того, чтобы зарабатывать, мы еще свои отдаем!

— Простите меня, мадам Кира! Я подумала, вы злая... А вы очень... Очень добрый человек. И особенно вы, Анжела. И вы, мсье... — Айлин вскочила, едва не разрыдавшись от избытка чувств. — А вы правда меня отпустите? Правда-правда?

— Нет, султанка. Я тебя не отпущу, — не поднимая глаз, прошипела Кира. — Я от тебя, наконец, избавлюсь!

Из удушливого полузабытья Климова выдернул оглушительный грохот и внезапно сковавшая тело гравитация. Где-то далеко за спиной истерично завизжал болтоверт, откручивая страховочные болты. Наконец, тяжелая крышка аварийного заднего люка открылась, ослепительный свет резанул по глазам, в нос ударил до боли знакомый запах нагара, раскаленного титанита и запекшейся гермосмазки. Пилотское кресло завалилось назад, чьи-то сильные руки вытащили Макса из кабины, бесцеремонно протащив волоком несколько метров, схватили за шиворот и поставили на ноги. В следующий миг крепкий удар по затылку заставил его снова припасть на одно колено.

— Уроше, одстави! — громко крикнул кто-то справа над ухом. — Одстави самосуд!

— Он же Янко оборил! — зло пробубнил знакомый голос пилота из кафе.

— Не бий га. Има крв!

Климов несколько раз глубоко вдохнул, чтобы очистить легкие от гари, поднялся с колена и просипел:

— Я гражданин КОН!

— Говнар си ти, а не гражданин! — кто-то смачно сплюнул Максу под ноги. Раздался одобрительный многоголосый гул.

Когда глаза привыкли к свету, Максим с удивлением обнаружил, что находится на летной палубе космонесущего крейсера. Очень старого малого крейсера. Кажется, проекта «Ладога», построенного на верфях центрального судостроительного концерна... лет восемьдесят назад. Синяя палуба причала упирается в четыре стометровые пусковые шахты с подвесными катапультами. Две заняты истребителями дежурного звена. Третья — наскоро перекрашенным белой краской с двумя поперечными красными полосами санитарным тягачом поисково-спасательной службы. С катапультой четвертой шахты что-то колдовали технари, периодически озаряя широкий причал вспышками бесконтактной сварки. От группы людей в красных комбинезонах и полетных костюмах Климова отделял солдат в черном бушлате с автоматом через плечо. Широко расставив руки, он шаг за шагом оттеснял толпящихся пилотов, приговаривая:

— Назад, брачо, назад!

— Я вам говорю, из МИТАС они! Он и девойка ньегова! — все не унимался уже знакомый Климову Урош. — Видели, как лако су нас преварили? Он у бару е пажню одврачао, а рускиня султанку украла!

— КонФра че да реши то, Уроше! Одстави самосуд! Разиди се! — снова громко рявкнул второй черный бушлат, и, схватив Максима за правый локоть, спросил: — Ранен?

— Нет, — Макс покачал головой и повторил: — Я гражданин КОН!

— Гражданин?.. Ништа!.. Говнар!.. Янко оборил!.. Думал, руси за нас... — зароптала постепенно редеющая толпа.

— Имаш оружие? — второй бушлат наскоро обследовал карманы пилота и стянул ему запястья нейлоновой стяжкой. — Идешь ли... гражданин?

— Куда? — Климов попытался пошевелить связанными за спиной руками.

— Одвешчу те к команданту. КонФра тобой займется. Камрад Аджи.

Сразу за массивным «причальным барьером» — бронепереборкой, отделяющей причал от жилого пролета, они свернули к межпалубному переходу и поднялись на вторую палубу. Пожелтевшие от времени белые стены с красной полосой и изредка мигающие светопанели говорили сами за себя — космический крейсер был весьма преклонного возраста. Вспоминая расположение внутренних отсеков, сперва Макс подумал, что его ведут в башню управления полетами с узкими окнами, выходящими на причал и полубак. Но конвоир резко одернул пленника за локоть, и они двинулись в обратную сторону по служебному пролету, прямо в комнату для брифинга. Шагающий впереди солдат поднял руку, приказав остановиться, откатил дверь, козырнул и встал сбоку. Второй, сильно пригнувшись, ненадолго заскочил в комнату, вернулся и толкнул Максима внутрь. За спиной внушительно ухнула тяжелая дверь. Едва не расшибив голову о низкий проем, Климов оказался в полумраке.

Зал для брифинга — место, где готовое к вылету звено получает полетное задание. Обычно это тесное темное помещение. Два полукруглых ряда кресел перед невысокой трибуной с пультом управления тактическим проектором. Сначала Макс никого не увидел, но как только зрение стало привыкать к темноте, внезапно вспыхнул свет.

Облокотившись локтем на пульт, у трибуны стояла высокая девушка. Зажмурившись, Климов не сразу смог ее разглядеть. Прямой нос, ямочки на щеках, тонкие линии бровей и татуаж-стрелочки в уголках больших черных глаз. Она выглядела как воин с восточной гравюры — волосы собраны на макушке в самурайский хвостик, и только две пряди у висков оставлены свободными, очерчивая контур лица. Максим поискал взглядом ее начальника или командира, но в комнате больше никого не было.

— Добар дан, — приветливо сказала она приятным низким голосом с сильным сербским акцентом, делая ударение на первый слог. — Не стесняйся, летун. Проходи, садись. Здесь восемь кресел, занимай любое.

— Добрый, — Максим окинул взглядом потертые кресла, выбрал центральное и сел на самый край, неудобно выпрямив спину — мешали связанные за спиной руки.

— Перед тем, как мы познакомимся, я задам пару вопросов, — она сделала паузу. — Какое отношение ты и твоя цура имеете к МИТАС?

— Отвечу, как только расскажешь, что это такое, — хмуро бросил Макс.

— Военная разведка Султаната, — намек ее не вдохновил.

— Никакого.

— Сразу после вашего отлета на станцию «Злата Обала» высадился тюркский осназ. Мы едва стигли отозвать корабли. Они прибыли для вас или за вами?

— Без понятия, — Климов сделал равнодушное лицо и уставился поверх ее головы.

— С какой целью вы с этой рускиней похитили Айлин Гюнес?

— Приняли заказ в канале варягов. За ее эвакуацию назначена премия, — пожал плечами Максим.

— Вы ее не эвакуировали! Вы ее украли! — строгим голосом поправила девушка.

— Сумма премии от этого не изменилась.

— Твоя рускиня назвалась Кирой Наполи. Это ее настоящее имя?

— Без понятия.

— Знаешь ли, для чего адмиралу Гюрхану Оздемиру нужна Айлин Гюнес?

— Без понятия.

— Знаешь ли, кто есть Мустафа Гюнес?

— Без понятия, — не меняясь в лице, продолжал талдычить Макс.

— Где и когда вы планируете обменять девушку? — пытливо уставилась на него она.

— Не знаю, о чем ты. Что это за корабль?

— Мы на борту крейсера «Искра». Это главни брод флота Союза Фронтеры.

— Сколько ему лет? Эта штука не развалится от старости, пока мы с тобой беседуем? — скривив губы в надменной усмешке, спросил он.

— Я бы сказала, за твой положай ты ведешь себя... Овако... Несколько вызывающе. Ты не думаешь?

— Тебе видней.

— Чини ми се, ты не воспринимаешь меня всерьез, — с разочарованием в голосе прошептала девушка. Затем оставила пульт и встала прямо между трибуной и креслом Максима. — Мне ведь кажется, верно?

— Без понятия, что там тебе кажется. Может, позовешь уже кого-то из своих командиров?

Неожиданно она сорвалась с места, в полшага преодолела расстояние между ними и отвесила Максу сильнейшую оплеуху левой рукой. Едва не потеряв равновесие, Климов с трудом удержался на месте. Девушка вернулась к трибуне, облокотилась на пульт, и как ни в чем не бывало, продолжила:

— Извини, но я должна была это сделать. Проблема есть в том, что когда ты видишь перед собой цуру, ты погрешно оцениваешь ситуацию. Теперь мы можем продолжить?

— Извини, но я все равно «погрешно оцениваю ситуацию», — Макс почувствовал, как запылала правая сторона лица. — Может, еще разок?