— Диос мио, да придумаем что-нибудь, — отмахнулась она. — Можно прямо на палубу плед постелить, так даже романтичнее.

— Сейчас блины сообразим. Со сгущенкой, — включилась Кира.

— Пивка бы, — протянул Бабич. — До пивмата сгонять, что ли? Максыч, будешь?

— Максим, Лешку одного не отпускай, он к близняшкам сбежит, — ревнивым голосом пошутила Анжела. — Пойдем, амига. Научу тебя делать фрисуэлос — испанские блинчики. У нас есть варенье?

— Съем тебя ночью, — тихо-тихо прошептала Кира, проходя мимо Макса.

На темном экране навкома, пестрящем разноцветными маркерами, вспыхнула новая отметка. Максим присвистнул — паназийские крейсера совершенно напрасно жгли плазму — пограничный корвет находился совсем в другом векторе поиска.

— Контакт. Угловые сто четыре на полсотни пять, отметка триста три. Удаление... — он чуть прибавил тяги и пошел на сближение. — Минут через десять-двадцать догоним.

— Это не он, — не терпящим возражений тоном отрезала Анжела. — Не тот сектор. И вектор под углом.

— Это он, читай маркер, — повторил Макс. — Транспондер погранцов. Судно в дрейфе, просто они не там его ищут.

Кира облегченно вздохнула и откинулась на спинку кресла. До того момента, когда радиобуй пограничного корвета появился на сканере, вся эта затея выглядела чистейшей авантюрой. Она это знала. Они все это знали. Просто вида не подавали.

— Да, ты прав, — нехотя согласилась испанка. — Китайцы бы его никогда не нашли. А что за вторая отметка?

— Лика, я не вижу второй, — раздраженно бросил Климов. — Мне некогда — скоро в обломки зайдем. У тебя «Андромеда», пробей транспондер. Может, пограничники в паре шли.

— Транспондер опознан, — доложила Анжела и замолчала.

— Любимка, ты че примолкла? — вдруг «проснулся» в кресле второго пилота Алексей. — Была испанка, стала интриганка?

— Это малый абордажный штурмовик, класс «Птаха», — совсем растерянным голосом откликнулась она. — В базе флота числится погибшим... Диос мио, шесть лет назад! Как он тут оказался?

— Херасе, кладбище кораблей, — невесело усмехнулся Леха. — Максыч, ты куда нас завез? Узкоглазый фрегат обнаружили уже?

— Пока только пеленг. Но уже где-то рядом, — не отвлекаясь от управления, процедил Макс. — Вижу! Второй засвет, прямо рядом с первым.

— Ты меня совсем не слышишь, амиго? Шесть лет назад!

— А давайте не будем гадать! — командным тоном оборвала спор Кира. — Подойдем ближе и разберемся. Код транспондера может быть поврежден и неправильно истолкован дешифратором. Мало ли что. Лешка, дозу «Барьер-17», там наверняка радиация...

— Вколол уже, — зевнул Бабич. — Меня вот больше сарацины беспокоят. Кирка, у нас почему в оружейке одни пистолеты?

— Потому что мы не в осназе, — лаконично заметила она. — Мы теперь варяги. На автоматы-пулеметы у нас денег нет. Но отобьемся.

— Сарацины только в космосе страшны, пока плазмой плюются, — вставил Максим. — В остальном — обычные тараканы. Только крупные.

— Встречался? — подначил Леха. — У сарацинов на спине ус есть. Это такая оглобля, метра полтора. Рубит, как сабля. Броню «Ратника» проткнет на раз.

— «Встречался?» — передразнил друга Климов.

— Конечно, — без тени смущения подтвердил Леха. — Они сначала смирные, а потом как попрут...

Неожиданно к размеренному пульсирующему рокоту двигателей добавился посторонний звук. Противный, гулкий, скребущий, будто большой зверь пробовал когтями царапать внешнюю обшивку «Спартанца». Все замолчали и прислушались.

— Это че? — Леха подался вперед и посмотрел на друга.

— Поле обломков, — Макс передернул плечами. — Сначала радиус разлета большой, затем притягиваются обратно. Чем дальше, тем плотнее и крупнее. Это еще ерунда, краску царапает. Вот когда бумкать начнет...

— Короче, когда ты заходишь на территорию сарацинов, они не нападают, — с воодушевлением продолжил Бабич. — Они тебя ждут. Бегают рядом с тобой, че-то там шубуршат... А потом раз — и кого-то уже пополам!

— Леха, ты зачем мне это рассказываешь? — устало взглянул на него Макс. — Зачем нагнетаешь? Я ведь могу флотских страшилок накидать. Летишь через могильник, а там мертвые пилоты о кокпит бьются...

— Тьфу ты, Максыч!

— Санта-Мария, побре де ми! — взорвалась гарнитура испанским темпераментом. — Вы как два школяра — кто кого больше испугает!

— Я вообще не про то хотел сказать, — примирительно вскинул ладони Леха. — Просто звук этот... Навеяло — сарацины шуметь любят. Так вот, пока они шумят — ты гость. Если стало тихо — ты уже еда.

Громкий глухой удар донесся откуда-то сверху. За ним последовала бесконечная череда различных стуков, словно инженерная команда колотила многочисленными молотками по внешней броне. Макс с Лехой инстинктивно пригнули головы.

— Это че? — беззвучно чертыхаясь, спросил Бабич.

— В могильник зашли.

— Иди ты! Хватит уже!

Максим не ответил. Слегка положив «Спартанца» на борт, он показал пальцем вверх, на обзорный иллюминатор в притолоке. Яркие лучи прожекторов выхватили из темноты посреди поля обломков выжженный плазмой черный остов погибшего корвета. Орудийные башни были развернуты в боевое положение, колокола маршевых двигателей напоминали разорванные и искореженные бумажные стаканчики. «Вечного полета, погранцы...» — пронеслось у Макса в голове.

— Елки-моталки, — чуть слышно выдавил Леха. — Как они его?

— Сарацины нападают со всех сторон, как пираньи. Жгут корпус термобаром, будто плазменным резаком. Ищут, где погорячее. Движки и реактор, — Климов тяжело вздохнул. — А ты говоришь — «ус»...

— Диос мио, дескансэн сус алмас эн пас! — присев на подлокотник капитанского кресла, Анжела вцепилась в плечо Киры и полными ужаса глазами смотрела на изуродованный металл за бронестеклом. — Господи, упокой их души!

— Так, парни, — приобняв подругу, подала голос Кира. — Я, конечно, разделяю ваши чувства, но где «Лин-Фэн»?

— Прямо по курсу, — ответил Макс. — Мусора очень много, скорость тридцать узлов всего. В самую гущу зашли.

— Визуальный контакт есть? Наведи носовой перископ, — попросила она.

— Так точно. На центральном. Снежит немного, помехи.

На покрытом мелкой рябью экране по центру рубки возникло изображение огромного мертвого корабля. Дрейфующая в пространстве сигара из титанита лишь отдаленно напоминала китайский скоростной фрегат. Мрачно чернели пустые глазницы иллюминаторов, не пылали синим огнем погасшие дюзы, корпус изуродован многочисленными пробоинами и вмятинами. Вокруг барбетов турелей ПКО броня была изъедена дикой сквозной коррозией — сквозь рваные лохмотья обшивки виднелись почерневшие, выжженные плазменным огнем и ледяным дыханием космоса палубы. Как и у погранкорвета, кормовой части досталось больше всего — сюда был нанесен первый, обездвиживающий удар.

— Диос мио, — подавленно прошептала испанка. — Увидеть такое два раза подряд — это слишком! Он совсем мертв...

— Не совсем, — вставил Климов. — Системы аварийного обеспечения все еще работают.

— Как ты это определил? — напряженно вглядываясь в экран, спросил Бабич. — Че тут вообще можно разглядеть?

— Смотри, — не отрывая взгляда от консоли, он чуть увеличил масштаб картинки. — За лобовыми стеклами пилотской кабины время от времени вспыхивает маячок аварийки. Вон! Из пробоины пар идет, видел? Воздух кое-где есть. Противометеоритные ставни на обзорном куполе закрыты, рули маневровых вывернуты до отказа — навком жив, пытается вернуть судно на курс. Электроника у Паназии надежная. Техника так себе...

— Знатно его сарацины разлохматили, — процедил Бабич.

— Точно, — спохватился Максим, будто вспомнив что-то важное. — Сравни китайца и выгоревший погранкорвет. Тараканы лупят плазмой, а здесь — сплошь дыры и пробоины, как решето. Физика повреждений совсем другая, как будто его кинетикой вскрыли...

— Макс, Леха, отставить лирику, — вернула разговор в деловое русло Кира. — Фрегат мы нашли. Куда швартоваться будем?