– Когда он был действительно наполовину хранителем, – уточнил Сергей.

– Да. В то время он был гораздо сильнее меня.

– Но ты справился и сумел воссоздать свое тело и вернуть в него душу. Почему же ты сам не слетал в Техноэргус и не исправил ситуацию? Капкан наверняка пропустил бы тебя, особенно при поддержке Слуги.

– На самом деле не все в мире реально, и то, что стыкуется в одном измерении, несовместимо в других, – Ван Ли вздохнул и виновато улыбнулся. – Ты видишь меня сейчас потому, что в мире пространства-времени небытие относительно, вспомни наш давний разговор в дворцовом парке на Каллисто, а вот в капкане я не выжил бы. Человек не должен жить так долго, если только он не вечный узник в мире Техноэргуса. Человеку неподвластно время, будто он какой-то Эрг или хранитель. А я жил. Ловушка посчитала бы это отклонением и не выпустила меня. Но главное – она не пропустила бы меня в Техноэргус. Так что без тебя, Идущий, ничего бы не вышло.

– Но ведь меня могло не быть вовсе. А проблемы в Первополе все равно привели бы к катастрофе. Кто встал бы на защиту человечества и пространства, не родись я на свет?

– Не знаю, – Ван Ли печально улыбнулся. – Но так уж вышло, что обстоятельства сложились удачно.

– Удачно? – Князь задумчиво покачал головой. – Возможно. Хотя не могу не обратить внимания на два подозрительных факта: во-первых, так и не исчез Рубеж. Теперь он не такой, каким был во время Катастрофы, – он снова превратился в безобидный гигантский тор. Но ведь не исчез. Мы по-прежнему имеем доступ в пространство Технократии, а они в наше…

– Разве это плохо? По нынешним временам человечеству лучше держаться вместе.

– Согласен, не плохо. Просто подозрительно. И второй момент: за Рубежом теперь нет энергооблаков, но зато остались червоточины, проходя через которые корабли технократов и чинидов накапливают энергию стабилизированной неизвестным полем аннигиляции. Что это? Результат работы «правильного» Изначального поля? Но не будет ли это началом похожей истории?

– Вспомни о свойствах многомерного капкана, Идущий, – Ван Ли хитро улыбнулся. – Он выпускает на волю лишь то, что целесообразно, и тех, кто не навредит Галактике. Вряд ли из-за одного дефектного Первополя следует ставить под сомнение совершенство всех программ Техноэргуса. Если капкан выпустил Эрга и матрицу Изначального поля, значит, это правильно. Мой тебе совет: лучше не забивай себе голову пустыми размышлениями, а подключайся к новой базе данных и попробуй найти ответы на все загадки Вселенной.

– Разве это возможно? – Сергей Павлович недоверчиво взглянул на Выжившего.

– Не сейчас, позже, – согласился Ван Ли. – Это надо будет сделать, когда Изначальное поле наберет и обработает достаточное количество информации.

– И когда конкретно?

– Кто знает, князь? – Ван Ли развел руками. – Кто знает? Ясно одно: если Изначальное поле кого-то и допустит до таких знаний, так это тех, кто побывал в капкане и вышел из него. Тебя и твоих товарищей. Более надежной проверки на благоразумие не существует… Ну а теперь, мой друг, я уйду. На этот раз добровольно и навсегда. В новое информационно-энергетическое поле, к Эргу и душам наших общих предков…

Он тяжело поднялся. Сначала Сергей Павлович подумал, что Ван Ли «уйдет» фигурально, что он растворится в воздухе, как в свое время исчез перстень-матрица, но Выживший просто направился к двери и, на мгновение остановившись у порога, вышел. Дверь за ним закрылась плавно и бесшумно. Князь мог бы его задержать еще ненадолго или хотя бы окликнуть, но не стал этого делать. Он знал, что это бессмысленно. Идти, не останавливаясь и не оглядываясь, – в этом смысл жизни людей, однажды прошедших лабиринтами многомерности. Он и сам теперь не сможет остановиться. Шаг за шагом, день за днем, вперед, и только вперед. И путь его будет продолжаться вечно. Только теперь не с небес, а за их пределы…

Максим проснулся в половине шестого утра. Не совсем проснулся... Организм, как обычно, подстроил свой навигационный компьютер под местное планетарное время. Въевшаяся в подкорку за двенадцать лет службы привычка послала настойчивый импульс в мозг. Тот вынырнул из темноты и отправил команду во все концы нервной системы — «Подъем, пора вставать».

Чертова ночь наступила всего пару часов назад. Скованные ленивой истомой, мышцы не слушались. Не было желания даже шевелиться под тонким, пропахшим дешевым парфюмом синтетическим одеялом. Утомленный и все еще пьяный разум упрямо твердил — «Служба кончилась. Иди нахрен со своими подъемами». Хотелось зевнуть, потянуться и провалиться обратно в глубокую вязкую дремоту. Туда, где не будет космонесущего крейсера «Владивосток», тактических занятий, долгих дежурств в кабине перед распахнутым створом. Боевых вылетов не будет. Спустя миг мысли бурным потоком хлынули в хмельное сознание. Макс попытался отогнать навязчивый белый шум и снова заснуть... Нет, не получилось.

Двенадцать лет. Два контракта и сверхсрок. Десять тысяч часов в пилотском кресле. Награды, погоны старшего лейтенанта... и все. По уставу мирного времени к штурвалу больше нельзя. Вот если завтра война, тогда да, все можно. А сейчас Военно-Космический Флот Конфедерации благодарит за службу. Нет войны, слава богу. Поэтому — либо в запас, либо в обеспечение. Полетами руководить. Но старшего лейтенанта к руководству не допустят. Потому что для этого как минимум звание капитан-лейтенанта иметь нужно. А Максим Сергеевич Климов всего лишь стар-лей. Не выслужился, не дотянул, не удержался...

Он сжал кулаки. И что теперь? Ну да, можно в Академию инструктором, благо налет позволяет. И до пенсии возиться со старыми турбоатмосферными сушками и мигарями, которые и в орбитальный-то космос не выходят. Каждый садящийся в переднее кресло курсант будет ехидничать за глаза: «А этот ... сидит сзади и мешает мне летать». Или: «Я мог бы лучше, если бы ... не мешал». Максим поморщился. Сам таким был.

Ну так что теперь? Ах да, есть же еще гражданский флот! Тоже можно, по налету. Но только после переквалификации. Там же все сложно! Кнопку нажал — взлетел, другую нажал — идешь по маршруту, третью — посадка. Разве такое освоишь без переобучения? А между делом еще и стюардессок лапать — благо практики хватает. «Нахрен! — мысленно сплюнул Макс. — Я же истребитель, что мне делать на гражданке?»

Лежать и молча ныть с закрытыми глазами надоело. В горле пересохло, голова гудела, словно турбоатмосферный двигатель в вакууме. Он нехотя разлепил тяжелые веки — голографические часы под потолком показывали пять-тридцать-семь. В комнате стояла духота — климата не было, зато обогреватель жарил на полную. Откуда-то сверху приглушенно бубнила местная попса, в соседскую стенку ритмично билась спинка кровати. Тонкие стены. Это ведь не курортный отель, а простая портовая гостиница на захолустной литерной планете. Сюда и пассажирка-то не каждый день заходит.

Пропитанный сигаретным дымом и алкоголем воздух начинал выводить из себя. Каждое движение отзывалось в теле неприятным похмельным отголоском. Максим откинул ненужное одеяло, осторожно высвободился из горячих объятий спящей рядом девушки и присел на край постели. Поборов головокружение, он бесшумно поднялся и нетвердой походкой направился в ванную. «Стюардесса... Опыта хватает... Как ее звать-то? Илона? Или Елена? Твою мать, что я вообще здесь забыл?»

Душевая кабинка ослепила Максима кафельной белизной и отрезвляющей прохладой. Едва встав под струю холодной воды, Климов окончательно убедил себя в том, что не хочет спать. Настроение заметно улучшилось. Старый, проверенный годами способ подействовал безотказно — похмелье отпустило. Мысли перестали путаться и выстроились в идеальную парадную шеренгу. Раннее утро. В полдень пассажирский корабль вернется со станции зарядки у местной звезды, и можно будет лететь дальше. Куда? Неважно. Главное — лететь. Бесплатно. Увольнение в запас после боевых и сверхсрока имеет свои плюсы — шикарное выходное пособие, выплаты и возможность путешествовать за счет Конфедерации. А там — другие звезды, другое небо, другая гостиница... Вчерашний роман окончен, время перевернуть страницу. Незнакомку лучше не будить, иначе придется оправдываться. А это уже мелодрама — военлеты на такое не подписываются. «Незнакомку!» — усмехнулся Максим, выскользнул из душевой обратно в комнату, аккуратно прикрыл дверь и трясущимися от холода руками стал торопливо натягивать одежду.