— Спасибо, избушка, — я за каким-то лешим взял да и поклонился зданию. С меня не убудет, а вежливость глядишь и обернётся каким-нибудь бонусом. Местных законов я не знаю, но доброе слово и росомахе приятно. Вон как наш тает, когда его девчонки малышом и зайчиком называют.

Я обошёл избу, обнаружил очень высокое крыльцо, в окнах признаки жизни в виде лёгких цветастых занавесок и горшков с цветами. Огляделся, но никого по-прежнему рядом не наблюдалось. Ладно, выбора всё равно нет.

Поднялся по ступенькам, вежливо постучал в дверь. И снова тишина. То ли меня нарочно игнорируют, то ли дома никого нет. Осторожною, стараясь не оставлять следов, тронул ручку и удивился: оказалось не заперто. Ещё раз постучав, я громко обозначил своё присутствие словами: «Есть кто дома?», — и толкнул двери.

Створка открылась с лёгким скрипом, увидел обычную деревенскую комнату. По всей видимости, хозяйка избушки — травница. Стены украшали пучки трав и цветов, на полках стояли всякие зелья, банки с кореньями, с ягодами и прочими лесными дарами.

— Однако богато, — присвистнул я, разглядывая редкие растения.

Тут тебе и горицвет золотой, и разрыв-трава, и анчар. Похоже, даже мандрагор имеется, если верить надписи на сундучке, обмотанном цепью.

— Да за такое богатство у нас в Яви не то что особняк, половину домов на квартале скупить можно, — пробормотал я. — Есть тут кто? — снова поинтересовался я, и в очередной раз ответом мне была основательная тишина. — Ну, на нет и суда нет. Похоже, мне повезло, добро ничейное. А всё ничейное, если на него набрёл опричник, становится чьим-то. В данном случае моим.

С этими словами я собрался было раскрыть пространственный карман, как вдруг меня слово по голове обухом стукнуло.

— Ах, ты, тварь!

В голове взвыли тёмные духи, условно говоря, разбегаясь кто куда, прячась под лавки и полки.

— Ты кого на воровство подбиваешь? Берега попутал?

Не глядя, я выхватил одного из духов, сжал покрепче, сдавил силой. Тёмный заверещал, пытаясь вырваться из хватки. В голове загудело, в ушах зазвенело, затылок обожгло сначала холодом, потом окатило жаром. Но на меня не подействовало.

— Если ещё раз… кто-нибудь… когда-нибудь… хоть пальцем… — процедил я и одним махом поглотил духа целиком.

В моей голове наступила тишина. Ошалевшие тёмные сущности застыли, боясь даже пискнуть.

— Повторяю для особо тупых: если ещё раз кто-нибудь посмеет намекнуть на то, что род Сваровых — воры и грабите. Или, не приведи боги, попытается на меня повлиять… Сдохнут все. Я не буду разбираться, чей косяк, просто превращу всех в ничто. Даже если это будет стоить мне моего Дара. Клянусь Сварогом, я это сделаю

В навьих небесах пророкотал гром, принимая мою клятву. По телу прокатилась волна силы, словно бог, чьим именем я поклялся, одобрительно похлопал меня по плечу. Похоже, Сварог где-то здесь, это хорошо. С остальным разберёмся по ходу пьесы.

Я выдохнул, огляделся по сторонам, разглядывая убранство избы уже в здравом уме, не замутнённом иллюзиями и тёмным влиянием.

— Что же ты скрываешь, изба-избушка? И где твоя хозяйка, хотел бы я знать. И где моя команда… — проворчал я, разглядывая белёную печь, рушники, простой деревянный стол, покрытый белой скатертью с интересным орнаментом по краю.

В дальней части избы на добротной прочной треноге возвышался большой котёл. Рядом стоял шкафчик, набитый склянками, бутыльками, пузырьками, колбочками, горшочками и прочей гончарно-стеклянно-каменной дребеденью. Полагаю, все они содержали в себе самые разнообразные снадобья. Мелькнула мысль взломать замок и поближе рассмотреть содержимое шкафчика.

От этой идеи тёмные духи в моей голове взвыли и наперебой стали уверять, что это не они!

— Молодцы проверку прошли на пять, — похвалил я, ухмыляясь. — Думаю, хозяйка не обидится, если я водички выпью из этого жбана, — сказал я громко вслух, приметив кадку с ковшиком.

Но подобраться к драгоценной влаге я не успел. За окном послышался негромкий шум, а через секунду раздался звонкий громкий женский голос:

— Ну что, Иззи. Стань по-старому, как мать поставила…

— Не понял… Иззи? Это тебя звать так, что ли? — ошарашенно поинтересовался я, оглядывая избу.

Понятное дело избушка мне не ответила, но всё вокруг меня пришло в движение. Здание вздрогнуло, перекосилось на одну сторону, потом на другую, стены заходили ходуном, пол пошёл волной. Я не удержался на ногах и покатился к выходу. Попытался ухватиться хоть за что-нибудь, но крупные вещи, словно живые, не давались мне в руки. Домашняя утварь будто нарочно норовила настучать по голове и спине. Меня, словно листок на ветру, таскало по всей избушке.

В конце концов, после пары минут издевательств, входная дверь распахнулась. Я было обрадовался, решил, что хозяйка сейчас переступит порог и всё прекратится. Но не тут-то было. Ухват огрел меня по спине, придавая ускорение и показывая направление. Входная дверь услужливо распахнулась, и меня вышвырнуло на крыльцо.

Я кубарем скатился с невысоких ступеней. Мелькнула мысль про несоответствие: в домишко я забирался по куда более крутому и длинному подъёму. Потом я понял, что изба присела, и чисто, как курица спрятала свои курьи ножки под здание. Теперь на поляне стоял обычный, ничем не примечательный брусчатый дом.

Последняя ступенька оказалась особо вредной. Я неудачно приложился о ребро затылком, пролетел вперёд, попытался сгруппироваться, но неудачно. Едва не пропахал поляну носом и замер, пытаясь осознать случившиеся.

В голове гудели провода, в ушах стоял поминальный звон, перед глазами летали птички. Причём самые натуральные птички, не галлюцинации. Разноцветные пернатые летали над моей головой, весело чирикали, махали крылышками и подёргивали длинными закрученным хвостиками. Мне показалось, что они дружно надо мной смеются. Ведь показалось же?

— Твою птицу-синицу! — простонал я, переворачиваясь на бок.

Пару секунд полежав в позе зародыша, я поднялся на колени, всё ещё не рискуя встать на ноги, остался сидеть на пятках. Дурацкие птицы перестали мельтешить перед глазами, и я рискнул проверить зрение.

— Что за на хрен? — вырвалось у меня, когда вместо зелёной полянки передо мной возникли две белоснежные горы, которых тут в помине не наблюдалось, когда я исследовал территорию.

Я моргнул, снова глянул, горы никуда не делись. Даже стали намного ближе. Я зажмурился, потряс головой, пытаясь привести в порядок повреждённые ударом извилины, и тут же напрягся.

— Дзинь-бринь, дзинь-бринь, — до моих ушей донёсся мелодичный звон. — Тили-линь-линь-бринь…

Я широко улыбнулся: Колокольчик! А горы — это и не горы вовсе, а её выдающиеся… хм… ну пусть будут глаза! Кто бы ещё перевернул Навь в поисках пропавшего командира. Чёрт, надеюсь, следом за этой машиной смерти сюда не припрутся все обиженные и оскорблённые. Хотя там, где с песней смерти проходит Ло, обиженных не остаётся. Ведь мертвецы не умеют обижаться. Но это не точно, ведь мы же в Нави.

— Дзинь-бринь, дзинь-бринь, тили-линь-линь-бринь…

Я, улыбаясь, открыл глаза.

— Ло, — позвал я, и тут же вскочил на ноги, приготовившись к бою. — А ты ещё кто?

Я замер, не веря своим глазам. Передо мной стояла одновременно графиня и в то же время не она. Мелкие отличия сразу не бросались в глаза. А вот крупные я за большой… большими… ну да, за большими глазами сразу и не приметил. Фигура, одежда, глаза. В прямом смысле глаза, а не вот это вот всё безобразие, которое вызывающе торчало у меня перед носом. Короче, модельная внешность как у Ло, только волосы иссиня-чёрные, глаза без зрачков, бездонные, и правая нога костяная.

Точнее, вместо правой ноги у девицы звериная лапа какого-то хищного животного. «Протез или тут в Нави все такие?» — мелькнула мысль, но уточнять я не стал, от греха подальше.

И девица оказалась не одна. По краям полянки расположилась чёртова дюжина полуобнажённых красоток модельной внешности в бронетифчиках и бронестрингах, с белыми крыльями, наполовину сложенными за спиной. Я сглотнул и с трудом отвёл взгляд от филиала женской бани. Уставился на черногривую девицу с лапой и тут только понял: дамы с крыльями все как одна лицом похожи на черноглазую, что стоит напротив меня. Только волосы у них такие же белые, как и крылья.