— Пошел ты, «Флинт»! — истошно завопил Томас. — Нас раздавят! Уходим!

— Трус! Пилоты, в редут! Стенка на стенку!

— Я два-два! Назад! Все назад! Уходите в астероиды, — продолжая повторять свой приказ, Максим завороженно смотрел, как одна за другой гаснут на экране зеленые отметки.

Из оцепенения вывел крик Зорана:

— Инструктор! Треба помочь! Им нужно крыло друга!

— Йо, Макс, — Марко совсем опешил от этой карусели. — Добро в атаку! Давай...

— Отставить, — спохватился Климов. «Не хватало еще курсантов потерять!» — Это «Рапторы»! Плазмой их не пробить!

— У нас есть ракеты! Йо, у нас нет ракет...

— Как кур в ощип... «Красный-восемь», что замолчал?! Уводи пацанов! — закричал Климов, перекрывая какофонию голосов в канале связи.

— Я «Красный-восемь»! Под огнем! А-а...

— «Красный-восемь» сбит! Кто командант?

— Кто-нибудь, помогите! Кто-нибудь...

— Пилоты Фронтеры! — набрав в легкие воздуха, громко и уверенно приказал Максим. — Я два-два, беру командование на себя! Всем лечь на прежний курс! Повторяю, всем выйти из боя! «Мессер», ты ведущий!

— Макс, почему я? Я буду прикрывать!

— Делай, что приказал! «Мира», наши потери?

— Не знаю, — зарыдала в микрофон девушка. — Пять... Шесть... Семь! Семь машин! Три капсулы жизни!

— Але, два-два, я тебя понял! Выхожу из боя!

— Айде, брате!

— Два-два, выхожу...

— «Вуки», на крыло справа! Прикроем отход! — Климов положил машину в глубокий маневр наперехват идущей в атаку двойке «Рапторов». В глазах потемнело от перегрузки... «Зоран выдержит, проверено!» — Беглый огонь!

— Добро, инструктор, — отрапортовал запыхавшийся «Вуки».

То ли пилоты Акрама испугались почти безобидного для их бортов плазменного огня, то ли просто не захотели преследовать отступающие истребители, но «Рапторы» почти сразу сменили курс. В тот же момент одна отметка стала желтой и замигала, нарвавшись на кинжальный огонь вышедшего из боя «Флинта». Против кинетических рельсовых орудий брони не существует!

— Вот так надо воевать, трусы! Жалкие, поганые, трусливые овцы! — захлебнувшись от злости, прорычал в микрофон Таранда. — Вернитесь, мы еще не закончить!

— «Флинт», сукин сын! Ты конченый ублюдок! — Максим развернул «Крону», отчаянно ища глазами истребитель Юргиса. — Семь пилотов! Мы потеряли семь пилотов!

— Это быль семь хреновых пилотов, добробой! Хочешь поспорить?

Интуитивно бросив машину в спираль, Макс чудом избежал встречного огня. Навком в истерике заверещал красными транспарантами — Таранда захватил в прицел «Крону» Климова.

— Дружественный огонь, идиот! — задыхаясь от перегрузки, выдавил Максим. Навком умолк после удачного маневра уклонения. — Дружественный огонь!

— Прикрываю, брате! — синие сполохи огненной сетью накрыли борт «Флинта», очевидно, не нанеся умной машине серьезного урона.

— Это кто, Зоран? Вот мудло! — резко сменив направление, Юргис взял в цель истребитель Бродича. Максим успел лишь развернуться для перехвата, когда зеленая отметка «Кроны» ведомого замигала желтой капсулой жизни. — Нужно было сидеть шахта, рудокоп! Рожденный ползать лететь не должен!

— Убью, падла! Сожгу! — поймав в прицел маркер слетевшего с катушек Юргиса, прорычал Макс. От перегрузки зрительный коридор сузился до размера мультимонитора перед глазами. — Слышишь, выродок! Сожгу!

Таранда заметил преследование. Развернув машину очень малым радиусом, он вышел навстречу и открыл беглый заградительный огонь. Пока позволяла дистанция, Максим маневрировал, уворачиваясь от плазмы, затем резко бросил машину в вираж, уходя от залпа кинетических орудий. Юргис среагировал вовремя, но масса истребителя не позволила ему выполнить задуманное — Климов все-таки сел на корму противника. «Флинт» маневрировал умело, то и дело бросая «Беркут» в сумасшедшие виражи, не давая висящему на корме истребителю открыть прицельный огонь. Пару раз Максим едва не поймал затмение сознания от перегрузок.

— Макс-Макс-Макс... Это ты из-за Милки? Ревновать... Ты чего ко мне прицепился? — запыхтел в наушниках «Флинт».

— Ты... Расстрелял Зорана! — задыхаясь, ответил Климов, чувствуя, как вытекает из носа и растекается по лицу капля крови. — Гнида!

— Это... Был... Самозащита...

— Замолкни, гнида... Все равно сожгу!

— У меня противоперегрузочный ложемент и рельса... У тебя есть пластиковая табуретка и плазма... Вытянешь ли?

— Голыми руками удавлю...

— Как хотеть, добробой. Я уже отдохнул. Надоело играть, — хрипло закончил Таранда и бросил машину в серию маневров ухода от преследования.

Снова потемнело в глазах. В какой-то момент Климов упустил истребитель Юргиса из вида и обнаружил его уже у себя за кормой. Еще не до конца придя в себя, в попытке уйти на дистанцию Максим выжал форсаж. Это спасло, помогло выиграть какое-то время — легкая машина быстрее набирала скорость. Но только несколько первых секунд. Один на один простенькая «Крона» никак не соперник продвинутой «соточке». Навком запиликал предсмертной трелью.

— Знаешь, Макс... — выдохнул прямо в уши противный голос Юргиса. — К черту... И твою шлюховатую Милку... Я не расстрелять капсулу жизни... Будешь дохнуть в космосе... Пока...

— А хрен! — почти одновременно убрав тягу, развернув машину кормой вперед и включив форсаж, взревел Климов.

Не каждый военлет сможет выполнить «бросок кобры», не получив затмение. В тот момент, когда темнота почти накрыла сознание, Максим сбросил свою единственную ракету.

Законы физики нельзя оспорить. Даже в космосе. Особенно в космосе. Несущиеся навстречу друг другу с огромной скоростью истребитель и ракета встретились настолько быстро, что не успела развернуться даже турель ПКО «Беркута». Навком, заливаясь тревожными сигналами, отчаянно заманеврировал, избегая столкновения с безмерным количеством крупных и мелких обломков. Как только на носу снова показались далекие звезды, компьютер застопорил ход и вернул в кабину невесомость, сняв с груди пилота непосильную перегрузку.

— Макс! Макс! Ответь, Макс! Макс, ответь! Пожалуйста, ответь!

Сначала Климову показалось, что это голос Киры. Он на мгновение даже увидел ее лицо, ее встревоженный взгляд, в мельчайших подробностях рассмотрел каждую ресничку, каждый волосок в тонких ухоженных бровях. Макс хотел погладить ее, но вместо этого несильно ударил себя по забрызганному изнутри кровью забралу шлема. Темнота нехотя отступила.

— Макс! Ты слышишь меня? Ты жив? Вернись, пожалуйста! — сквозь слезы рыдала в эфире Мила.

— Конечно, вернусь, Милица, — Климов не сразу узнал свой хриплый, сипящий голос. — Ни разу не было, чтобы не вернулся...

— Хвала Богу! Ты жив! Добро, Макс, мы уходим!

— Принял. Догоню. «Мессер»?

— Я тут, Макс! — это голос Марко? И этот рыдает? — Зоран...

— Знаю. Милица, координаты... Поисково-спасательной...

— Хорошо, только... — девушка осеклась, помолчала пару секунд и всхлипнула. — Гледам, султаны подберут раньше!

— Сколько? — выдохнул он, кашлянув кровью на забрало шлема.

— Пять капсул... Включая Зорана.

— Гнида?

— Что, Макс?

— Юргис. Таранда. Жив? — пытаясь справиться с непослушным языком, по словам произнес Максим.

— Тако е, Макс! Капсула жизни цела! Я могу вернуться и расстрелять, — с готовностью откликнулся Мештер.

Хваленая система защиты жизни пилота в легендарном «Беркуте»! Чему же тут удивляться? «Выжил, гнида! Даже космос таких не убивает!»

— Отставить, Марко, — устало выдавил он, выставив автопилот на преследование сильно поредевшего строя Союза Фронтеры. — Русские так не делают. Этот бой за Акрамом. Идем домой...

С ее появлением в пилотской кабине что-то изменилось. То ли звезды на обзорных перископах стали ярче, то ли ледяная свежесть космического холода проникла в рубку, Алексей с Анжелой так и не поняли. Посвежевшая, отдохнувшая, с легким румянцем после душа и хвостиком русых волос на затылке, Кира Наполи привычным движением устроилась в капитанском кресле, закинула ногу на ногу и подперла ладошкой подбородок.