— Вот вы где, мальчики! Вы почему свою богиню на стоянке не встречаете?

Все трое одновременно повернули головы. Рядом стояла невысокая плотная девушка с миленьким личиком, короткими черными волосами и сигаретой за ухом. Очень даже фигуристая в тугом красном костюме, несмотря на пышные бедра и необъятную грудь.

— Милка, малыш! — глубоко присев и широко раскинув руки, Мештер хотел было обнять подкравшуюся «Миру», но девушка сделала ему строгий запрещающий жест.

— Нет, нет, нет, Марко. Сначала познакомьте меня с вашим инструктором, — пыхнув самовоспламеняющейся сигаретой, она похлопала своими длинными ресницами, лучезарно улыбнулась и протянула правую руку. — Милица Миркович.

— Максим, — он пожал протянутую ладошку. — Очень приятно, Милица.

— Ну скажешь тоже, Милица! Для тебя просто Мила. Мы же на «ты»! — ему показалось, что Мила улыбнулась персонально ему, блеснув темно-серыми, цвета стали глазами. — А ты и правда красавчик, Максо. Я тебя таким себе и представляла. Только думала, ты темненький.

— А для меня ты просто Милка, йо! — Марко обхватил девушку за плечи, но она, смеясь, ловко увернулась из объятий. — Ну что, Милка, пойдем на гулянку?

— С ума сошел, какая гулянка? — она возмущенно отшлепала его по рукам. — У нас полдня свободных! Доставай свою раки! Пошли, будешь меня с Максимом знакомить!

Максиму не хотелось просыпаться. Прогонять остатки теплого, приятного сна. Хотелось еще полежать под одеялом в обнимку с Кирой, представить, как он сейчас откроет глаза и увидит перед собой лицо любимой женщины. Погладит ее по волосам. А она в ответ прижмется к нему. Губы непроизвольно растянулись в блаженной улыбке...

— Милый, пора вставать...

Так это не сон? Окунувшись в реальность, Макс резко открыл глаза. Перед ним на койке сидела Милица с неизменной сигаретой за ухом. Одетая.

— Мила? Какого хрена! — он чуть подтянул одеяло и присел, облокотившись на подушку. — Ты что здесь делаешь?

— А то ты сам не помнишь? — ухмыльнулась девушка. Какой-то не очень хорошей ухмылкой.

— Так, стоп. Я все прекрасно помню. Посидели. Потом Зоран и Марко помогали мне выбрать комнату...

— Только они? Вдвоем?

— И ты. Мы все. Втроем. Вчетвером.

— И что потом? — она игриво склонила голову набок.

— Потом я лег спать.

— Неа...

— Ну мы еще немного выпили здесь, в комнате.

— А затем? — сделала серьезное лицо Милица, словно изо всех сил старалась помочь вспомнить.

— А затем я, наконец, выставил вас всех отсюда, и лег спать! — придав голосу уверенность, выпалил Макс.

— Один?

— Конечно, один! Определенно! — он моргнул и отвел глаза. «А точно один?»

— Тогда научись запирать за собой дверь, когда уходишь с вечеринки и оставляешь в одиночестве голодную женщину! — рассмеявшись, она встала, сделала дефиле по крошечной комнате и плюхнулась в кресло прямо напротив койки. — Лежит, сопит, колени мои тискает... Как ты себя чувствуешь?

— Да вроде неплохо, — только сейчас Климов с удивлением обнаружил полное отсутствие головной боли, как непременного спутника похмелья. — Только в горле пересохло.

— Мы же тебе говорили. Раки отменная штука. Никакого похмелья!

— Угу. Еще бы хвоей так не воняла...

— Важи. Вставай, хватит валяться! Айде на завтрак! — Мила сунула в зубы сигарету, но подумав, снова спрятала ее за ухо и выжидающе сложила руки на объемной груди.

— Выйди. Мне надо одеться.

— Ну уж нет, — она медленно покачала головой. — Такое зрелище я не пропущу. Я же должна увидеть, на чем держится эта симпотная мордашка. Не стесняйся, мы же друзья!

— Мила... Пошла вон из моей комнаты, — настойчиво повторил Максим. — Это я не как друг говорю, а как летный инструктор!

— Ой-ой! Ладно, не буду тебя смущать, — нехотя выбравшись из кресла, Мила вальяжно прогулялась до двери, нарочито сильно раскачивая широкими бедрами. — Подтягивайся в столовку. Я тебе место займу. Ты вчера сказал Марко рацион поменять?

— Да. Мештер способный, но перегрузок не выносит, — он наморщил лоб. — Есть такой препарат — «Веностат»... Но у вас его, скорее всего, нет. Нужно укрепить сосуды. Гречневая каша — чемпион по содержанию рутина, желательно из зеленой гречки. Рыба, зеленый чай с медом...

— Макс, — рассмеялась она, задержавшись в проеме. — Здесь идет война! Где мы на Талице найдем гречку и рыбу? Тут только живолиста... Зато о-очень много!

— Мила, постой... Один вопрос, — спохватился Макс и приподнялся на локте.

— Ой, да не было у нас ничего, успокойся, — девушка театрально закатила глаза.

— Мила, какая это система? Я по звездам никак сориентироваться не могу...

— И не сможешь. Тут два пояса астероидов, они всю картинку портят. В Златиборе мы, Макс. Добродошли! Добро, блин, пожаловать, — показушно присев в реверансе, Милица вышла и закрыла за собой дверь.

Наскоро приняв душ и приведя себя в порядок, Максим поднялся на прихваченный утренним морозцем летный уровень и... обомлел. На стоянках, прямо напротив лифта, стояла тройка изящных Су-100 «Беркут», окрашенных в белую ливрею Союза Фронтеры. Не веря своим глазам, Климов подошел ближе, зажмурился и погладил ладонью шероховатый борт легендарной «соточки». До боли знакомые обводы корпуса — каждый болтик, каждый лючок, каждая заклепка. Не в силах бороться с искушением, он в два прыжка взлетел по трапу и уже почти нырнул в кабину.

— Эй, мудло! Отвалить от машины!

Макс замер, недоуменно поведя головой из стороны в сторону.

— Да-да, ты! Отвалить оттуда, я сказал! Вэг! Пошел!

В нескольких метрах он заметил тройку пилотов. Настоящих пилотов истребителей, в синих летных скафандрах и белых шлемах. Самый рослый стащил с головы шлем и положил на пол, предварительно сбросив под него перчатки.

— Че замер, мудло? Слез оттуда! Эта штука слишком сложный для шахтер!

Остальные двое зычно расхохотались, тоже стянув шлемы. Максим на секунду задумался. Он давно не тренировался, форму чуть подрастерял, кое-что подзабыл... Пришло время освежить навыки.

— Полегче! Я ведь и обидеться могу, — он по-военлетски скатился на локтях по поручням трапа, спрыгнул на пол и неторопливо направился к троице. «Рослого — первого. С одного удара — заслужил. Этих двое, и они крепкие... Ничего, пободаемся! Жаль, Лехи нет рядом.»

— О, смотреть! Сюда идет. Ты че, правда обиделся? — рослый оказался широкоплечим светловолосым детиной лет двадцати пяти. При моральной поддержке своих товарищей он чувствовал абсолютное превосходство и ухмылялся во всю ширь своей скандинавской рожи.

— Зря ты его так, Юргис, — улыбаясь, бросил второй, чуть пониже ростом, с рыжим ежиком коротких волос и такими же густыми бровями. — Рудокопы они такие. Чуть что, сразу в драку лезут.

— Он не дурак, чтобы один против троих. Или дурак? — никак не унимался рослый. — Эй, старик, не обижаться! Я шутил. Просто очень сложная, дорогая машина. Это не «Крона».

— А старших уважать не научился? — подойдя на расстояние вытянутой руки, Климов раздвинул обоих товарищей рослого, освобождая себе пространство для маневра.

— Але, Максим! Ты где застрял? — звонкий голос Милы мгновенно разрядил обстановку. Все разом обернулись — она стояла в дверях столовой и призывно махала ладошкой. — Ой, Юргис...

— Милка? Милка! — торопливо уйдя с линии атаки, рослый широкой походкой направился к девушке, обхватил ее руками и чуть приподнял над полом. — Ты скучать по мне, детка?

— Юргис, поставь! — она вырвалась из его неуклюжих объятий. — Хватит, поставь, мне больно! Максим, пойдем на завтрак.

— А! Это Максим? А я думаю, что за мужик? — Юргис приобнял Милу за плечи. — Ну и что за Максим?

— Новый летный инструктор. Очень крутой пилот. Не то что ты, будала! — отстранилась от него Мила.

— О! Так ты пилот? — рыжий с интересом посмотрел на Климова и махнул рукой в сторону истребителей. — Летал на таких?