Климова затрясло от возбуждения. Выбрав тягу на максимум, он разогнался до двадцати килоузлов и закрутил штурмовик в каскаде маневров уклонения и ухода. Академические бочки, спирали и горизонтальные выходы сменяли друг друга без остановки. Корпус старого корабля заскрипел и жалобно заныл, вспоминая пределы упругой деформации. Вовремя спохватившись, Макс пощадил машину и свою ненасытную пассажирку, немного увеличив радиус — все-таки не в бою, чтобы до крови из носа и вырванных силовых шпангоутов. Кира смеялась и блаженно кричала, на крутых виражах упираясь руками в блистер кабины.

Минут через десять Максим сам почувствовал легкую усталость. Он сбросил тягу и вопросительно посмотрел в зеркало. Встретившись с ним взглядом, девушка надела гарнитуру.

— Достаточно? — спросил он.

— Да...

— Порядок?

— Порядок, — она показала большой палец.

— Это была прелюдия. Сейчас будет симфония. Прислушайся, это музыка вселенной, — он махнул рукой направо. Девушка послушно кивнула.

Макс выровнял горизонт над плоскостью орбиты, плавно дал крен, положил машину на правый борт и выключил двигатели. В кабине повисла абсолютная тишина, девушка вдруг услышала собственное прерывистое дыхание, стук крови в висках и тонкий, затихающий гул уставшего после безумной гонки корабля. Справа за прозрачным, чуть запотевшим блистером открылся чудесный вид на голубые океаны планеты Тихой, укутанные призрачной дымкой атмосферы. Над ней величественно искрилась жемчужная россыпь далеких звезд. Кира охнула и затаила дыхание. Слегка утомленная перегрузками, она сидела со счастливым лицом, улыбалась и медленно гладила обеими руками стекло кабины, словно хотела потрогать космос.

— Максим Климов, — раздался в наушнике ее тихий голос. — Мне кажется, я тебя люблю...

Космический корабль «Ифсанэ», голубоватым неоном и стремительным силуэтом напоминающий звездный перехватчик, на деле оказался обычным гражданским тихоходом. Даже при полной тяге обоих маршевых двигателей транспорт тащился медленно, будто старый разряженный электромобиль на крутом подъеме. Истребителям сопровождения то и дело приходилось сбрасывать скорость и ломать строй, чтобы не уйти далеко вперед. Каждые десять-пятнадцать минут грозные «Рапторы», словно сторожевые псы, замирали в пространстве, дожидаясь, пока «очень важная персона» соизволит догнать конвой.

Граница Конфедерации Объединенных Наций осталась далеко за кормой. Впереди простиралась Фронтера — безжизненная, безмолвная пустыня на стыке нескольких независимых систем. Когда-то хозяйка десятка планет и сотни лун оранжевая звезда-гигант Ханум была слишком гостеприимной, притягивая к себе бесчисленное количество космических странников. Случайно залетевшие кометы и астероиды навсегда становились пленниками массивной звезды. Сталкиваясь друг с другом и с планетами, они, как буйные гости, все больше засоряли систему, нарушая покой и выверенное миллиардами лет космическое равновесие. В один прекрасный момент уставшая Ханум захотела побыть в одиночестве. Своими гравитационными объятиями она разрушила собственные планеты, превратив эту звездную систему в безжизненный мир кружащихся в вечном танце камней. Теперь здесь затухают даже радиоволны, теряясь среди богатых ресурсами глухих астероидных полей.

Отгородившись непреодолимой естественной стеной, интровертка Ханум оставила вокруг себя огромную сферу личного пространства, не подпуская слишком близко непрошеных гостей. Но построенная недалеко от звезды станция зарядки не подчинялась установленным хозяйкой правилам. Она подчинялась законам физики. Как и притаившаяся чуть поодаль орбитальная крепость «Злата Обала», созданная для защиты станции и кораблей от сарацинов и лихих людей. В те времена никто и предположить не мог, что отношения между Акрамом и Златибором достигнут точки кипения, космос станет полем брани, а старая цитадель, превратившись в нейтральную торговую станцию — последним оплотом хрупкого мира в зоне междоусобного конфликта.

Теперь каждый караван бывшей республики Акрам, идущий к станции зарядки, требует боевого охранения. Капитан-лейтенанта Керима Челика, ведущего конвой, это ничуть не беспокоило. Он знал — пилоты Союза Фронтеры не трогают пассажирские суда. В очередной раз погасив скорость, Керим позволил себе отвлечься. Он откинулся в кресле, на секунду зажмурился и снова открыл глаза, стараясь запечатлеть в памяти картину. Богатая россыпь холодных звезд, как бриллианты на бархате. Яркие сочные туманности — красные, синие, фиолетовые — размазанные кистью невидимого художника по черному холсту. Знакомые брутальные силуэты «Рапторов», застывших в ожидании в почти идеальном строю. Его звено. Его крыло. Его жизнь.

Все это скоро станет воспоминанием. Потому что пора. Потому что возраст. Потому что выслуга. Возможно, он даже будет скучать... Но позже. А сейчас кап-лей Челик ведет свой последний конвой. «Нет-нет, крайний. Последний же только путь!»

— Селям, Керим-паша, — раздался в канале дальней корабельной связи молодой дерзкий голос. Это ведущий второго звена Батур, ученик Керима. От скуки он выписывал в пространстве на своем истребителе гигантские восьмерки. — Руку даю, ты сейчас глазеешь на звезды и размазываешь по лицу сопли умиления! Уже придумал, чем займешься на пенсии?

— Не фамильярничай, второй лейтенант Батур, — спокойно, с нотками металла в голосе ответил Челик. — Если хочешь официоза, обращайся, как велит устав — капитан-лейтенант Керим-бей. И встань в строй, покажи правильный пример своим подопечным!

— Да ладно тебе, не бубни, уважаемый, — Батур рассмеялся. — Я же в шутку. Серьезно, что будешь делать в отставке?

Керим задумался. Взгляд скользнул по консолям управления, по потертой рукоятке штурвала, по едва заметной трещине на мультимониторе навигационного компьютера.

— Куплю дом на берегу моря, на Инжи. Выберу какой-нибудь тихий остров, где есть пляж, пахнет солью и водорослями. А может, наоборот, открою отель. Для таких, как ты — молодых, шумных, с деньгами и без мозгов.

— Будешь облизывать туристов и жить на бакшиш? — в голосе Батура засквозил неприкрытый сарказм. — Валяй! А я займу твое место и буду служить флоту Великого Султана. Чувствуешь разницу?

Керим вздохнул. Понятно, куда клонит юнец. Новая идеология, новый флаг, новый устав. Акрам больше не республика — Великий Тюркский Султанат. Для таких, как Батур — это следующий шаг эволюции. Для Керима — предательство.

— Для меня Акрам был и останется парламентской республикой, — тихо, но твердо сказал он. — Я не разделяю идеи Гюрхана. Очень многие не разделяют.

Он отыскал глазами «Раптор» ученика — тот, наконец, перестал виражить и выровнял машину. Но не согласно ордеру, а вплотную к истребителю ведущего, будто пытаясь заглянуть к нему в кабину. «Юнец слишком многое себе позволяет. Надо бы приструнить. А будет ли он слушать старика, который уже почти в отставке?»

— Второй лейтенант Батур! — строго гаркнул Челик в микрофон. — Опасный пилотаж! Встать в строй!

— Ну вот, опять бубнишь, — насмешливо проворчал Батур. — Эту калошу еще пару минут ждать, успею. Эй, «Ифсанэ», подкинь дровишек, сколько можно! Не думал остаться на службе, Керим-бей?

— Я уже слишком стар.

— Синтекс творит чудеса! Он повышает выносливость к перегрузкам и ускоряет реакцию! Посмотри, в какой форме Великий Султан, а ведь он гораздо старше тебя!

— Угу... И глаза зеленые, как у кошки, — угрюмо буркнул Челик.

— Не кошки, а тигра! Цвет глаз — это просто побочка...

— Синтекс делает вас наркоманами, Батур! Твой Султан — наркоман!

— Не обижайся, Керим-паша, но ты просто глупый старик, — рассмеялся молодой лейтенант.

— Много лет назад я сел в кабину пилотом флота Акрама. Тогда мы не принимали синтетическую дрянь перед вылетом, вместе с сербами патрулировали Фронтеру, защищали рудокопов и мирные караваны от лихих людей. Теперь все изменилось. Адмирал стал султаном, пилоты — наркоманами, друзья — врагами.