— Кира, эс пресиозо, — Анжелика достала наладонник и сделала несколько снимков. — Он прекрасен!

— Максыч, эмблемка какая-то знакомая, — ткнул пальцем в борт Бабич. — Это, часом, не твоя татуха?

— Нет, Лешка, это не его татуха, — отрезала Кира. — Это баклер и два гладиуса — новая эмблема нашей команды. Просто эскиз очень похожий.

— Кира, нет слов, — восхищенно выдохнул Климов, чувствуя прилив неожиданной влюбленности. То ли в свой новый корабль, то ли в свою сумасшедшую женщину. — Сколько же это нам стоило?

— Почти вся его начальная стоимость плюс еще чуть-чуть, — равнодушно бросила она. — У меня лучший в космосе экипаж. Судно должно соответствовать.

Анжела закончила делать «себяшки» на фоне сильно преобразившегося «Спартанца» и, сияя от восторга, повернулась к подруге.

— Это просто чудо, амига! — широко раскрыв глаза, она схватила Киру за руки. — А внутри он тоже новый?

— Кабину штурмана перенесли ближе к носу, перед креслами пилотов. В углубление носового шпангоута. Лика, нам всем надоело запинаться за твои длинные ноги. Бортовуху капитально освежили, — она выставила вперед ладонь, упреждая тираду Максима. — Твою «Андромеду» не трогали, только прошивку обновили!

— Кирка, а палубы, каюты, переборки — тоже покрасили? — по-хозяйски уточнил Алексей.

— Леха, у меня вам с Ликой даже на Мрию не осталось! Нам ведь еще снарягу поднять нужно, воду, провизию... Я же говорила про контракт?

— Не, ну а че... Разрешите подняться на борт, тащ варяг-капитан Кирка, — он нетерпеливо похлопал девушку по плечу.

— Разрешаю, — великодушным жестом отмахнулась Кира. — И жену свою забери, а то она опять всю сеть фотками «Спартанца» завалит!

— Кира, ты вчера с меня обещание взяла, — негромко напомнил Максим, проводив взглядом удаляющихся в обнимку Алексея и Анжелу.

— Ах да, точно, — вздохнув, она искусно сделала вид, что забыла. — Спасибо, что напомнил. За мной...

Они не спеша обошли судно и поднялись в носовой трюм, хотя теперь правильнее было называть этот отсек летной палубой. Кира слукавила. Палубы, внутренний фальшборт и гермопереборки по регламенту борьбы за живучесть были выкрашены вскипающей в вакууме спецгермокраской в стандартные цвета российского ВКФ — красный низ, синяя панель и белые борт и притолока. Максим захлебнулся ностальгией, он будто снова вернулся на свой «Владивосток»... Только очень маленький.

Посреди отсека гордо стоял свежеокрашенный согласно порядку старый абордажный штурмовик типа «Птаха». Ветеран давней эпохи, созданный безумным гением на кустарных верфях Диксона для перехвата конвоев в Рваном Кольце. Кинетические пушки были демонтированы — по закону кинетика разрешена только военным и силовикам. Вместо них из носовых амбразур грозно торчали новенькие, еще не тронутые нагаром современные плазмометы.

Кира уверенно прошлась вдоль борта небольшой, повидавшей виды машины, проведя рукой по изгибам корпуса.

— Узнал?

— Конечно, — кивнул он, поймав взгляд подруги. — Твоя вира от зарвавшегося Педро Гонсалеса.

— Это твой трофей, Макс.

Климов усмехнулся. Не просто трофей. Трофей, чуть не ставший причиной гибели самого «Спартанца». Жизнь — ироничная штука!

— Летал на таких? — выйдя к носу и положив ладонь на обтекатель, спросила она.

— На таких не приходилось. Он, наверное, старше меня... раз в пять.

— А сможешь? — она сдула со лба непослушную русую челку и хитро улыбнулась, словно бросая вызов военлету.

— Кир, я с рудовозом справился, — выдохнул Максим. — С этим велосипедом — вообще без вопросов!

— Сейчас на Тихой окно — до вечера с планеты не уйдет ни один грузовик. Поднимешь меня в космос?

— У него же транспондер...

— Анжелка давно перебила. Сразу, как только на борт погрузили. Теперь это вполне законный списанный патрульный челнок, — Кира игриво склонила голову набок. — Помнишь, что ты вчера обещал?

От предвкушения у Максима взмокли ладони. Повторив ее жест, только с другого борта, он провел рукой от носового обтекателя до основания кабины, погладил каплеобразный купол сканера, хлопнул по законцовке атмосферника — древняя пилотская традиция, наладить контакт с машиной. Макс изо всех сил постарался изобразить на лице неуверенность, чтобы Кира еще чуть-чуть поуговаривала его, но эмоции выдали с головой.

— Запрыгивай! — открыв люк, он торопливо затолкал вскрикнувшую девушку на переднее кресло, сам ловко забрался назад. Здесь было намного теснее «Спартанца», но из-за высокого прозрачного блистера сильно просторнее, чем в сушке. Все на своих местах — навигация, вооружение, ручки управления судном и двигателями. Пальцы привычно забегали по панелям, вспоминая предстартовые алгоритмы...

— Кира, пристегнись, тут нет страховочной скобы, — он надел гарнитуру и поискал глазами интерфейс связи. В наушнике раздался короткий сигнал — успешное подключение к бортовой сети. — Башня, это «Спартанец». Прошу добро на выход малого корабля.

— «Спартанец»? — сонно пропела гарнитура. — Какого корабля?

— Прошу добро на старт малого судна, приписанного к борту «Спартанец», — пожав плечами, повторил Макс. Языка гражданских диспетчеров на захолустных планетах он не знал.

— Слушай, у нас тут военных нет, — откликнулась башня. — Простыми словами скажи, ты на орбиту хочешь, что ли?

— Так точно. Прошу добро... На орбиту.

— Валяй, сынок, — добродушно рассмеялся наушник. — До вечера небо свободно. Если вода нужна — у опреснителей никого нет, бери сам.

— Принял, — Климов с легким волнением коснулся удобной ручки управления.

Тихо загудели антигравы, тонко, в малую тягу, запели турбоатмосферные двигатели. Маленький кораблик подпрыгнул и чуть подвис, словно поймав равновесие. Затем плавно выкатился на гравитационной подушке с летной палубы «Спартанца», аккуратно выплыл в круг стартового стола и не совсем по-уставному, резко задрал нос к небу. Кира негромко вскрикнула, когда из сидячего положения вдруг оказалась в полулежачем.

— По-самолетному, или сразу? — поинтересовался Максим.

В допотопное зеркало визуального контакта он заметил, что Кира не надела наушники. Девушка смотрела в небо и улыбалась.

— По-самолетному? Или сразу? — коснувшись ее плеча, жестом показал Климов в зеркало — сначала проскользив рукой по горизонту, затем ткнув указательным пальцем вверх. Девушка ткнула пальцем ввысь и утвердительно закивала головой.

— Сразу, значит? Ну держись, — двинув ручку управления тягой вперед до отказа, он включил форсаж.

Оглушительно взревели турбоатмосферники. Штурмовик резво отскочил от поля и помчался вверх, с нарастающим усилием все сильнее вжимая людей в кресла. Кира закричала от восторга, упершись обеими руками в прозрачный купол над головой. Через несколько минут голубое небо потемнело, судно легко преодолело линию Кармана, и глазам открылся невероятно красивый, усыпанный звездами черный бархат космоса. Турбоатмосферники захлебнулись вакуумом и смолкли, антигравы отключились, корабль немного провалился, и они оказались в состоянии невесомости. Тело, надежно зафиксированное ремнями, на секунду потеряло вес и попыталось взлететь. Короткую паузу оборвал гул маршевых плазменных прямоточек — корпус затрясся мелкой дрожью, возвращая привычную тяжесть разгонной перегрузки.

Девушка завертела над правым плечом распростертой рукой, недвусмысленно намекнув — «Хочу карусель». Макс без фанатизма провел несколько академических маневров в разных плоскостях — легкая машина беспрекословно выполняла каждое желание опытного пилота. Кира снова покрутила ладонью, но более агрессивно. Он повторил серию фигур, но уже на малом радиусе и более высокой скорости. Достаточно ощутимая перегрузка немного помотала их по креслам, выстрелив в Максима адреналином и приступом ностальгии. Девушка нетерпеливо повторила жест, но теперь уже обеими руками.

— Сумасшедшая! Хочешь еще быстрее? — широко раскрыв глаза, что было сил закричал Макс. Кира его не услышала — она смотрела на звезды и улыбалась.