— Шеф, ты конечно можешь оторвать мне голову, — зашептал взволнованно Бес. — Но ты уверен, что это наш Тони? Похоже, они его тут так измордовали, что он не в себе. Я так и не приметил ни одного русала. Похоже, у Тони тут малинник, или как там его. гаремник!

— Или приворожили, — шепнула Гринпис. — Я читала, русаки Нави способны зачаровать человека до полного беспамятства.

— Берем Тони и уходим? — деловито предложила Колокольчик. Аура графини засияла багровым цветом, дар полыхнул жаром, предвкушая славную битву.

— Сначала поговорим, — остановил я Кровавую Богиню. — Великий лэард, Повелитель Океана Времен и Вечности, опричники Яви приветствуют тебя.

Я поймал взгляд повелителя, усмехнулся и медленно проговорил:

— Тони… Черт побери, подмигни, если ты в опасности и тебя надо спасать, — предложил товарищу, вглядываясь в такое раньше знакомое, а нынче незнакомое лицо старого друга.

Неожиданно человек, сидящий на троне из морских раковин, подмигнул нам. Не успели мы придти в себя, как Тони расхохотался, поднялся со своего царского места и двинулся к нам навстречу.

— Напугал, — обнимая товарища, признался я. — Думал, ну, все, наяды действительно затуманили тебе мозги. А ты — вот он ты! Тони! Ну, здравствуй, старый друг! Мы за тобой!

«Собственно тени — это часть Бездны. Но кто сказал, что часть Бездны не может быть морской? Что если Бездна изначальная тоже дуальна? И вообще Бездна — это не огромная бездонная яма, как привыкли представлять ее мы, люди. Что если Бездна — это что-то вроде линзы? Выпуклая с обеих сторон материя, которая отражает саму себя в двух стихиях? — размышлял я про себя. — Но если это так, становится понятно, какого черта Тони сделался местным королем, или кем там его назначили местные».

Я слушал рассказ Тони о битве с морским повелителем, пытаясь осознать масштаб бедствия. Нашего Призрака никто не привораживал. И никакой невесты у него давно нет, погибла от рук уличных мерзавцев. Вернемся в Явь, поинтересуюсь у куратора, по какой причине в личном деле Тони об этом нет ни слова. Не верю, что князь не в курсе. Не зря же он выдал Призраку персональное разрешение на ночные вылазки, в которых мой боец выступал в роли и судьи и обвинителя, и адвоката.

— Я не искал власти, Свар, — снова заговорил Призрак, его голос, полный печали, звучал, тем не менее решительно, без тени сомнений. — Этот мир предложил мне возможность, о которой я никогда не мечтал. Нижний Йоми — это мир женщин. У них нет защитников-мужчин. На них идет постоянная охота. Низшие лэарды отлавливают неяд, русалок, сирен, лоскотух, нингё, мерроу. И продают.

— Кто все эти люди? — дивился Бес.

— На органы? — ахнула Гринпис.

— Если по-нашему — это вроде как национальности русалок, — пояснил Тони. — Их ловят для развлечения, на опыты, на ингредиенты.

— Что? — возмутилась Гринпис. — Как такое возможно?

— Слеза русалки, отданная добровольно, способна возродить к жизни в первые пять минут после смерти. Плоть нингё — возможность обрести долгую, почти вечную жизнь.

— Это как? — уточнила Колокольчик, изящно разделываясь с рыбой.

— Поедая ее, — спокойно пояснил Тони.

Руки графиня с ножом и вилкой замерли над тарелкой, но спустя несколько секунд кусок белой рыбы, нанизанный на зубья, все-таки отправился по назначению.

— Что? — княжна подавилась местным напиткам, закашлялась. — Спас-с-ибо, — просипела Гринпис Бесу, который усердно хлопал ее по спине.

— И у них нет защитника, — задумчиво повторил я слова Призрака.

— Да, Свар. Ты меня понял. Там, в Яви, в одиночку я мог защитить единицы. Здесь спасаю целые народы. Власть — это не только удовольствия, это тяжелое бремя. Теперь, когда мой Дар вошел в полную силу, я могу спасти сотни душ. В моей власти сделать так, чтобы эти женщины, мои подданные, больше не знали страха, не опасались за жизни своего потомства. За ячейки еще не сформированных мальков. Ни одна из них.

Тони помолчал, затем с силой продолжил.

— Кем я был? Простым опричником. Да, в необычном элитном отряде, в лучшем. Но дальше что, Свар? — Призрак посмотрел на меня, затем на боевых товарищей. — У тебя есть цель. У всех вас есть цель и желание жить. Там, в Яви, у меня мало перспектив. Рано или поздно или нарвусь в темноте ночных улиц на кого-то сильнее меня, или сгину в очередном бою с тварями.

— Но ведь ты почти бессмертный! — возразила Гринпис.

— От этого только хуже, — Тони перевел на княжну печальный взгляд. — Быть почти бессмертным и заниматься пустяками — бессмысленный расход потенциала.

— Спасать человечество — не равно бессмысленному расходу потенциала, -возразил я.

— Свар, ты ведь меня понял, — Призрак пристально посмотрел мне в глаза. — Ты — понял.

— Я понял, Тони. Я — понял, — кивнул другу.

— Здесь меня ценят, уважают за силу, за мудрость, за доброту. Здесь я могу быть тем, кем всегда хотел быть. Человеком. Я здесь нужнее., — с нажимом закончил Тони.

В тронном зале, где нам накрыли стол по приказу поведителя, повисло молчание.

— Я понимаю, Тони, — медленно заговорил я, открыто глядя на Призрака. — Но иногда, чтобы стать тем, кем ты должен быть, нужно отпустить то, что есть, поставить точку, Ты нам нужен. Последнее дело, Тони, и я сам лично закрою твой контракт с государем.

И снова молчание. Я не мешал другу думать, знал, что Призрак не откажет. Не сможет отказать.

— За последний совместный поход, — поднимая кубок из витиеватой ракушки, произнес тост Великий лэард, Повелитель Океана Времен и Вечности, наш друг и опричник Призрак по имени Тони.

— За последний совместный поход, — поднимая кубок из витиеватой ракушки, произнёс тост Великий лэард, Повелитель Океана Времён и Вечности, наш друг и опричник Призрак по имени Тони.

Мы выпили молча, промолчал даже Бес., что само по себе тянуло на маленькое чудо. Поручик аккуратно поставил свою ракушку на стол, обтёр губы тыльной стороной ладони и впервые за вечер не нашёл, что сказать. Гринпис шмыгнула носом: княжна часто-часто моргала длинными ресницами, старательно удерживая слезы. Колокольчик смотрела на Тони так, как смотрят на хорошо заточенный клинок: с холодным уважением и признанием его заслуг и права на выбор.

Я не сводил с Призрака глаз и видел то, чего не желал видеть.

«Ты ведь знаешь, что не вернёшься, друг мой», — мелькнула неприятная мысль. Что-то изменилось в ауре Тони. Нечто, чему я не могу найти название, потому что столкнулся впервые. Но отчего-то мерзкая уверенность в том, что Призрак не вернется вместе с нами, останется в Нави навсегда, крепла, цепляя душу острыми краями.

Мы с Тони встретились взглядами, и я вдруг ясно осознал: Призрак знает и все равно идет с нами в последний свой поход.

«Молчи», — посоветовал голос отца.

«Молчу», — согласился я.

— Свар, — скупо улыбнулся Тони, словно прочёл мои мысли. — Все в порядке. Я знаю, что делаю.

— Я знаю, что ты знаешь, — кивнул я.

— Что? — забеспокоилась Гринпис, завертела головой, внимательно нас разглядывая. — Вы о чём? — княжна прищурилась. — Вы сейчас выглядит так, словно задумали какую-то пакость.

— Никаких пакостей, детка, — широко улыбнулся Бес, обнимая Гринпис. — Просто опричники друг друга с полуслова понимают. А эти оба два так и вовсе мысли читают, — неловко пошутил поручик. Шутка не зашла, это поняли все, даже Константин, от этого Гринпис еще больше напряглась.

— Отстань от девочки, Бес, — шикнула Колокольчик. — Не обращай на них внимания. Знаешь, что говорила моя бабушка о мужских загадочных лицах?

Я бегло окинул нас взглядом и мысленно чертыхнулся: лица у нас троих выглядели не просто загадочными, а прямо-таки таинственными. Спалились, короче. Колокольчик точно не забудет, в свое время потребует объяснений.

— Что? — Гринпис заинтересованно уставилась на графиню.

— Самые сложные в жизни мальчиков первые сорок лет, — хмыкнула Колокольчик.