Первым поплыл Бабич. Его лицо исказила гримаса боли, он зарычал что-то невразумительное, но сознания не потерял. Затем застонала Кира. Она обеими руками вцепилась в страховочную скобу, смотрела вперед, в носовой иллюминатор и... улыбалась. Цифры на мгновение замерли где-то около нуля, затем стремительно полетели в плюс — корабль начал разгон. Идущий встречным курсом транспорт разгадал маневр и включил все свои восемь маршевых на торможение. Поздно! Два корабля, две песчинки в бескрайнем космосе, с запредельной относительной скоростью разминулись всего в нескольких километрах друг от друга. Климов не мог видеть, но интуитивно почувствовал, как разворачиваются и берут упреждение обе турели ПКО «Фаэтона». Выстрелить они не смогут — вся энергия реактора сгорает в дюзах мощных прожорливых «Джексонов». Очень мощных и очень прожорливых. Золотое правило механики — за все надо платить.

Через полторы-две минуты перегрузка спала — «Спартанец» вышел на крейсерский режим. Отметка «Фаэтона» уже пропала со сканера, перегретые пульсары успокоились и теперь обиженно гудели равномерным рокотом. Кресла в кабине вернулись в штатное положение. Какое-то время Алексей и Кира неподвижно лежали на подголовниках, пытаясь восстановить дыхание. Наконец, Бабич бросил короткий взгляд на ухмыляющегося Максима.

— Ты че ржешь, Максыч? Вас этой херне на флоте учат?

— Это все «Веностат». С первого курса Академии колют, чтоб сосуды не рвались, — ухмыляясь, пошутил Макс, и голосом рекламного агента пропел: — Загоняйте «Веностат» — ваш комэска будет рад!

— Тьфу ты! Я думал, пилотам чистый спирт по венам гоняют, а им, оказывается, химию! Вот честно, еще чутка — и наш «Спартанец» в лепешку сложился бы!

— Не, Леха. Он у нас крепкий, — уверенно кивнул Климов.

— А че они не стреляли? Была же пара сек?

— Они на торможение маршевыми пошли. На плазму энергии не хватило, а для кинетики дистанция велика — предельный угол упреждения, — ответила вместо него Кира. — Я поняла, когда Максим сказал — «Я тебе его покажу.»

— Нихрена себе! А если бы они не включили маршевые? А если бы они раскрыли наш маневр? А если бы они просто открыли встречный огонь без торможения? — впав в запоздалый шок, возмущенно зачастил вопросами Алексей, откинув страховочную скобу. — Не, ну а че? Классный план!

— Знаешь, братишка, как на флоте говорят? — рассмеялся Максим. — Будем жить!

— А у нас в осназе это называется «Слабоумие и отвага»! — буркнул Бабич, выбираясь из кресла. — Пойду, Анжелку проверю, че-то она на связь не выходит. Максыч, ты — хреновый пилот! И план твой — херня! С меня пиво...

— Принято, — Макс на ходу хлопнул его протянутую ладонь.

— Молодец, Максим. Как-нибудь повторим, — упала в кресло второго пилота Кира, когда Леха покинул рубку. — Люблю, когда сильно обнимают...

— Кир, ты точно чокнутая, — покачал головой захваленный со всех сторон, довольный Климов.

Звено тощих «Хосе» во флотской сине-белой ливрее пристроилось в пеленг по левому борту. На консоли замигала иконка ДКС.

— Нас вызывают. На громкой, — щелкнул пальцами Макс.

— Эй, варяги! Это военный патруль с крейсера «Даллас», второй лейтенант Вергара. — раздался приятный баритон с латинским акцентом. — Мы приняли ваш сигнал. Назовитесь и доложите.

— Это «Спартанец». Нас преследует пиратский транспорт типа «Фаэтон», отметка шесть-один-четыре, — Кира подмигнула Максиму и закатила глаза — «М-м, какой голос!» — Пресечена попытка перехвата и взятия на абордаж. Корабль вооружен. Место, известный курс и сигнатуру передаю в пакете.

— Дамочка, с чего вы решили, что пиратский? С чего вы решили, что преследует? С чего вы решили, что вооружен? Это Техас, на эти луны знаете, сколько людей прилетает? — Вергара понизил голос, но не настолько, чтоб варяги не расслышали его усталое: «Как же достали эти...»

— А теперь завали и слушай сюда, салага! — оборвав лейтенанта на полуслове, яростно ворвался в разговор Максим, проигнорировав протестующий жест Киры. — У меня навком «Андромеда» с военной прошивкой. Я вижу не только класс, но и вооружение, и даже состав рабочего тела в выхлопе. Абордажный «Фаэтон», вооруженный допотопной плазменной «Инферно» и вполне себе актуальной кинетической «Секирой», идет на перехват судна с варяжским патентом — это уже дает мне право открыть огонь на поражение! Но вместо этого я сижу в своей кабине и помогаю тебе вспомнить устав ВКФ, директива сто шесть часть два «Безопасность колониального пространства», по которой ты обязан отреагировать на мой рапорт! Как принял?

— Вот сукин сын! — рубка залилась густым басовитым смехом второго лейтенанта Вергары. — Принимаю ясно и четко! В каком звании, бро?

— Старший лейтенант, — огрызнулся Климов.

— Отметку шесть-один-четыре взял на сопровождение. Спасибо за сотрудничество, камрад. Удачного полета! Выделить вам прикрытие?

— Нет, второй лейтенант, спасибо, — Кира отключила связь и восхищенно уставилась на Максима. — Ну ты даешь, Климов. А зря у тебя капитанские погоны отняли!

— Это точно... Твою мать! — бросив управление, он схватился за голову. — Вульф Райнер в трюме! Его же там по палубе в фарш размотало!

Мгновенно стерев с лица улыбку, она коснулась пальцем гарнитуры.

— Лешка, ты Райнера куда определил? Он жив? Зафиксирован?

— Да нормально с ним все, — почему-то недовольно откликнулся запыхавшийся Бабич. — Я его на противоперегрузочную платформу притакелажил. Гниды просто так не дохнут!

— Фу-ф, — выдохнула Кира. — Как там Лика?

— Семь восьмых. Жива, цела, солнышко хочет. В чувство привожу. До связи, — наспех отрапортовал Алексей и отключился.

— Ну вот, — улыбнулась она. — Все хорошо. Как там у военлетов? Будем жить.

— Кир, скажи честно, — старательно равнодушным тоном поинтересовался Макс. — На Вила-Коста...

— Мы летим к Пабло Эстебану, — не дав ему договорить, отрезала Кира.

— Нахрена? — отбросив сдержанность, в сердцах выдохнул он.

— Хочу раз и навсегда закрыть вопрос, — пожав плечами, она отодвинула консоли и вальяжно развалилась в кресле, закинув ногу на ногу. — Не смей ревновать.

— Больно надо, — буркнул Максим и чуть слышно добавил. — Эскадра с боевого не уходит.

В знакомом, выгоревшем добела порту Вила-Коста «Спартанцу» выделили ту же самую стоянку — на отшибе космодрома, в отстойнике для грузовиков. Никого из экипажа это не расстроило. Прыгая босиком по раскаленной аппарели, Анжела торопливо вытащила на стартовое поле свой шезлонг и улеглась загорать со смарткомом в руках — она ловила каждую минуту под настоящим солнцем. Максим с Лехой сменили летные комбинезоны на шорты-сланцы и снова соорудили чайную-шашечную в шлюзе, чтобы подарить Алексею очередную иллюзию реванша. Их план рухнул уже на стадии подготовки...

— Отставить, парни. Вы нужны мне оба. Привести себя в порядок, форма одежды парадная, — скомандовала преобразившаяся Кира. Правда, сегодня на ней были белые туфли на каблуке и длинная бежевая туника с точно таким же вызывающим разрезом сбоку. — Кроме тебя, подруга. Ты у меня и так красивая, ты можешь отдыхать.

Анжела удовлетворенно кивнула и блаженно вытянула свои роскошные ноги под яркое курортное солнышко. Экипажи соседних кораблей тут же принялись шнырять по каким-то своим неизвестным делам, каждый раз стараясь проложить курс поближе к горячей испанке с наладонником.

Казино «Лас-Вегас» встретило компанию привычным взрывом роскоши, неоновым безумием и сладковатым тополиным ароматом, пронизанным запахом океанской соли. Из-за пониженной гравитации тополя и пальмы вытянулись неприлично высоко, их тонкие кроны лениво шелестели где-то в вышине.

Пораженный размахом и пафосом заведения, Бабич беспрестанно вертел головой, уважительно кивая исполинским деревьям и изредка причмокивая языком. Своим внешним видом он вообще удивил Климова. Одетый в отутюженные черные брюки с пижонским кожаным поясом, увенчанным сверкающей бляхой «якорь осназа», и белоснежную рубашку с коротким рукавом, Бабич выглядел... необычно. Даже короткий ежик его седеющих волос каким-то чудом превратился в стильный, зачесанный набок полубокс — чувствовалась творческая рука Анжелы. С его косой саженью в плечах он с трудом вписывался в местную толпу рафинированных богачей, больше напоминая какого-нибудь заезжего плантатора.