─ Да, с этой работой ты скоро станешь склеротиком, ─ ворковала над ним Ксю, поглаживая парня по напряжённым плечам, упакованным в его неизменную чёрную косуху.

А я с ужасом поняла, что не одна прячусь в этом шкафу…

Пока брат разбирался с проблемой своей памяти и ещё какими-то делами, я ощутила знакомый фруктово-коричный аромат, чуть успокаиваясь, осознав, кому он принадлежит. Почувствовав лёгкий вздох у своего уха, я вздрогнула, но вовсе не от испуга – обжигающее дыхание историка будоражило во мне те желания и мысли, которые я настойчиво гнала от себя всё это время.

Пытаясь сосредоточить внимание на брате, который теперь искал что-то в столе, я старалась абстрагироваться от других обстоятельств, но получалось с трудом.

Темнота шкафа не делала всё проще: все чувства обострились, воздух был наэлектризован между нами, и я не знала, как успокоить своё бешено колотящееся сердце.

─ Дем, а может никуда не пойдём? Знаешь, всегда мечтала сделать это на твоём столе, ─ тем временем томно произнесла рыжая, подходя к шатену. Дем же пытался сопротивляться напору ведьмы, но явно проигрывал.

─ Ксюш...

О, понеслась… Только вот этого мне для полного счастья и не хватало – увидеть брата, занимающегося грязными делишками со своей девушкой, при этом ощущая за спиной собственного учителя. Я думала, это дно, но снизу постучали…

─ А ты в курсе, что твоя младшая сестра куда-то ушла на ночь глядя? ─ внезапно спросила Ксю, целуя Демьяна в шею, и я напряглась.

─ Что? Почему ты её не остановила? ─ брат, похоже, разозлился, но Ксюша не была бы Ксюшей, если бы не переубедила его.

─ Знаешь, милый, мне начинает казаться, что ты чересчур о ней печёшься, ─ цокнула та. ─ Я видела, что она была с друзьями – так что всё в порядке. Дай ей немного свободы, Дем! Ты её задушишь скоро своими переживаниями, господи.

Брат хотел было взять телефон и проверить дома ли я, но его девушка забрала устройство из его рук, сказав:

─ Хватит. Пойдём лучше домой и отдохнём, как следует, а потом сделаешь ей выговор, если посчитаешь нужным.

Не знаю, правда ли эта ведьма делает что-то с разумом Дема, но он её послушался, и эти двое, наконец-то покинули помещение, закрыв дверь на ключ. Я не беспокоилась, что не выберусь – близнецы в любом случае помогут, но вот скелет в шкафу за моей спиной не давал покоя.

Я распахнула дверцы, вырываясь на свободу. Лицо пылало, пульс зашкаливал, а историк, вышедший следом за мной, выглядел безумно привлекательно с этими растрёпанными чёрными волосами и странным, завораживающим взглядом, в котором мне привиделись белые блики.

─ Никанор Ростиславович? ─ проблеяла я.

─ Думаю, нам надо кое-что обсудить, ─ ответил брюнет, медленно приближаясь с грацией хищника.

Кажись, меня всё же съедят...

* * *

Когда не совсем лучший, но всё же друг в очередной раз просит помочь разобраться в проблемах его города, Ник не может отказать, там более, у него для этого есть все способности, пусть и не идеально работающие. Быть незаметным, быстрым и ловким у него всегда получалось лучше всего, так почему бы не прийти на выручку?

В своей просьбе Ян был как обычно прямолинеен и конкретен, предложив выяснить, какая новая информация, возможно, стала известна охотникам, и не стоит ли приложить больше усилий для контроля над ситуацией, вот почему Громов оказался этой ночью в центральном отделении полиции.

Использовав невидимость, брюнет проскользнул внутрь здания как раз в тот момент, когда оттуда выходил крупный мужчина. Лисицын же ещё находился у себя в кабинете, но полдела было уже сделано – оставалось лишь дождаться, когда и охотник покинет рабочее место, однако, он был на редкость преданным своему делу. Любопытная личность. Такой человек точно от своего не отступится, а значит, есть шанс на успех в деле с убийцей… С убийцами.

Пока Ник ждал, стоя у двери следователя, он вспоминал Рину. В тот вечер, получив сообщение от знакомого эльфа, рассказавшего о нападении на его ученицу, Громов впервые за долгое время не знал, что сделать, будучи совершенно растерянным. Он не сообщил об этом Северьяну, посчитав его вмешательство излишним, будто это было его собственным делом, и бездумно отправился к дому девушки, взяв верного пса.

Неизвестно с какой целью, он долго стоял и вглядывался в окна, как маньяк, пытаясь увидеть, насколько пострадала Дарина, словно на самом деле смог бы это понять с первого взгляда. Только когда увидел хрупкий силуэт в единственном окошке, из которого лился свет, мужчина чуть успокоился. Опомнившись, он принялся осматривать территорию, надеясь найти что-то, что помогло бы понять, кто посмел похитить девчонку, пока из соседнего дома доносились басы музыки и звуки подросткового веселья – понятно, почему никто ничего не увидел и не услышал.

Обойдя дом вокруг вдоль границы из боярышника, брюнет не обнаружил каких-то следов, что означало явное присутствие здесь мага, который их скрыл – жаль, нельзя было осмотреть саму территорию. Негромкий лай пса привлёк его внимание, и Ник быстро оказался на месте, вглядываясь в землю, где Гром всё обнюхивал, увидев горсть семян у подъездной дорожки.

Мужчине не нужно было брать их в руки, чтобы убедиться: это растение Инрема, цветок, способный усыпить огромное животное на пару часов лучше любого транквилизатора. Забавно, что если взять и отнести эти семена в лабораторию, специалисты скажут, что перед ними обычный мак, и не удивительно, ведь когда растение выполняет свою функцию, оно сразу же теряет свои свойства. А по своей природе он и правда схож с земным цветком…

Вспоминая всё это, он не мог отделаться от мысли, что был способен как-то оградить Рину от этого, но как именно? Не следить же за ней, как последний сталкер? Хотя, эта мысль не показалась ему сумасшедшей, ведь его ученица пережила нечто страшное, и Ник мог только догадываться, что этот безумец с ней сотворил. Вчера утром он нашёл девушку, стоящей на самом краю «Ледяного мыса», и только боги, наверное, знают, как он понял, что она именно там.

Что случилось бы, появись он позже? Она стояла такая беззащитная на холодном ветру и смотрела вниз, что он грешным делом подумал: а не собирается ли Дарина спрыгнуть, как и многие, навсегда сгинувшие в морской пучине, подростки? Ну, конечно, ведь рядом с ним все девушки должны заканчивать вот так… Как бы там ни было, он осторожно подошёл, чтобы не спугнуть дрожащую, но нисколько этого не замечающую ученицу, и отдал ей своё пальто.

У любых эмоций и чувств, включая боль, есть свои вкусы, запахи и оттенки. У её боли был оттенок абсолютного чёрно-беспросветного отчаяния с примесью терпкой, слишком пряной горечи, когда она плакала у него на груди – не должны люди в таком возрасте подобное испытывать. В тот момент, обнимая её, ему хотелось как угодно заставить Рину перестать так терзаться, но кто он такой, чтобы лезть в жизнь подростка? Или стоит вести себя, как Крис, играющий с девушкой в «тяни-толкай»? Но ему никогда не нравилось такое потребительское отношение к женщинам даже после того, что с его сердцем сотворила эта стерва, которую он любил…

Увидев седую прядь в волосах ученицы, Ник готов был найти этого урода прямо сейчас и вырвать ему сердце. Он до сих пор вспоминал мягкость её волос в своих руках, то, как она, пересилив себя, ему доверилась, и не понимал, каким безумием нужно обладать, чтобы поднять руку на ребёнка? Высшие так себя не ведут. Просто не имеют права, и их не оправдывает душевное состояние или иные причины! Неужели этот мир постепенно сделает это со всеми одинокими вампирами?

Так или иначе, но проведя с этой девушкой утро, он понял, что отказаться от общения с ней будет непросто, тем более, он всё глубже погружался в эти необъяснимые чувства, даже пусть и не хотел. А ещё, несмотря на тот факт, что Дарина по какой-то причине всеми способами хочет избежать этого общения, Ник хотел узнать её и то, почему его так неизбежно к ней влечёт. В конце концов, этому должно найтись какое-то логическое объяснение, ведь ничто не происходит без причины…