Однако сегодня в её руках он не заметил листа бумаги или даже карандаша, и это открытие ему отчего-то очень не понравилось. Охотница сжимала в ладони толстую верёвку, умело скрученную в петлю, и решимость в её взгляде не оставляла сомнений в дальнейших намерениях малышки.

Пока он наблюдал, девчонка, примерившись к крюку в потолке, ловко закинула верёвку, и та повисла, маятником раскачиваясь туда-сюда, а сама охотница с мрачным удовлетворением кивнула. Глядя на всё это представление он не удержался – хрипло рассмеялся, и этот звук, разнёсшийся по подземелью, вовсе не испугал хрупкую светловолосую энитири-ши.

Он её разозлил.

Медленно и угрожающе она обернулась в сторону пленника, впечатлённого этой невозмутимостью, и хоть ей было плевать на зрителей, смех неожиданно резанул по гордости, почти её брубая.

─ Что смешного? ─ процедила она сквозь сжатые зубки. Казалось, её единственную раздражало преимущество мужчин вокруг, а тут ещё и этот полудохлый упырь смеет над ней насмехаться! Ну ничего, недолго ей ещё мучиться…

Пленник же с трудом мог говорить, но откуда-то взялись силы ответить.

─ Прости, ребёнок, но ты как-то странно убиться пытаешься.

Какое невиданное хамство! Убиться? Да что б он ещё понимал, дряхлое ископаемое!

─ И это мне говорит тот, кто даже умереть не может. Что за жалкий Повелитель! Неудивительно, что тебя оставили здесь твои вампиры…

Её хлёсткие, как удары плети слова даже не разозлили его – наоборот, появился какой-то небывалый азарт. Вот только он не понимал, как она может видеть его, если в девочках их вида магия отсутствует, а на его клетку наложена мощнейшая иллюзия?

─ А разве ваши кинжалы не смертельны для вас? Почему бы просто не использовать его? ─ поинтересовался мужчина, невольно вдыхая едва ощутимый, цветочно-сладкий аромат её тела.

Он не помнил точное название цветов, но они росли на самой отдалённой территории его замка, и подобраться к ним было чрезвычайно трудно из-за расплодившихся в тех местах пчёл-убийц, влекомых сладким нектаром. Запах даже одного цветка был дурманящим, и многие хотели разжиться хотя бы единственным экземпляром для своих дам, однако никто не мог их заполучить без риска оказаться в смертельной ловушке. И этот сереброволосый ребёнок невольно напомнил ему опасное, но столь привлекательное растение.

─ К сожалению, ─ язвительно отозвалась прелесть, ─ я ещё не доросла до получения собственного оружия, пройдя персональное испытание. Так что вынуждена использовать более доступные средства. А теперь прошу меня простить, ─ с лёгким, чуть издевательским, но таким изящным поклоном произнесла она, ─ у меня назначена встреча с Чёрным Жнецом, и он не любит опозданий.

─ И что же такого могло случиться у хладнокровной охотницы, что она решила вот так сдаться? ─ допытывался Повелитель, даже постарался принять расслабленный, нагловатый вид – жаль цепи мешали.

Непривычно серьёзный для столь юной особы взгляд тёмно-зелёных глаз поразил мужчину в самое, почти окаменевшее с веками сердце, но ответ ему отчего-то весьма хотелось услышать.

─ А тебе бы понравилось, если бы тебя заставили спать с собственной сестрой на глазах у всего двора, а потом демонстрировать им же доказательство потерянной невинности? Не думаю, что вампиры настолько извращены, как о них говорят.

Ему нечего было ответить. Разумеется, он уже давно был наслышан о некоторых диких порядках среди этих охотников, однако кровосмешение – как-то совсем немного… чересчур.

─ Твоя правда. Но даже если так, твоя смерть ничего не решит, ─ уже без всяких насмешек произнёс мужчина.

Ей он казался даже симпатичным, особенно в сравнении с почти похожими друг на друга, как капли воды, светловолосыми охотниками. Отмыть бы его, обрезать длиннющие космы свалявшихся волос, да откормить – глаз было бы не отвести…

Да боги милостивые, должно быть, перед смертью у всех случается помутнение, иначе она не могла о таком всерьёз подумать! Он же отвратителен, ужасен, всё ещё силён, и эта сила ощущается в затхлом воздухе подземелья, несмотря на его состояние полутрупа… Да он просто жалкий кровосос, в конце концов!

Девушка тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и он застыл, глядя, как жемчужно-лунные локоны разлетаются в воздухе.

─ И что? Меня тошнит от всего этого! Я никогда не преклоню колени перед мужчиной, как бы они меня ни ломали, а мир, к сожалению, невозможно изменить в одиночку, ─ горько усмехнулась она, и эта горечь болью отозвалась в нём самом. ─ Так что какой смысл мне так стараться? Я просто устала.

Хм, если бы он собрался настроить эту малышку против своих же, ему бы даже не пришлось стараться. Они итак всё сами сделали, а значит, сами виноваты…

─ Тогда ты просто обязана спасти мне жизнь, ─ произнёс он, ловя заинтересованный блеск её глаз.

Похоже, рано они оба списали себя со счетов, и, кажется, их борьба ещё способна принести плоды, о которых они ещё даже не подозревали…

Второе лето, проведённое мной в школе ведьм, подходило к концу, и как бы ни хотелось остановить бег стрелок, я с прискорбием вынуждена была признать, что завтра нужно возвращаться домой. В огромной оранжерее, где я пропадала последние дни, магические растения начали всё чаще перешёптываться о скором приходе осени, а я так себя загрузила занятиями, что совсем забыла о скоротечности времени. Забыла, потому что мне было проще увязнуть в оттачивании своих навыков, в изучении самой себя и собственной силы, чем позволить внутренним стервятникам себя заклевать. А у них имелось, чем поживиться…

Мысли с запахом гнильцы, которые я старалась гнать от себя вот уже год, с каждым днём всё сильнее отдавали отчаянием. Как мне жить дальше, зная, кем являюсь? Кто я – охотница, вампир или вообще маг? А может, ещё не поздно снова стать человеком? Неприятно ощущать себя монстром, вернее, мутантом. Эдаким парадоксом генов, узнав о существовании которого, многие не просто захотят меня заполучить, чтобы использовать, но и ещё много интересного со мной сотворить. Кому может понравиться такая участь? Точно не тем, кто ценит свободу и справедливость, и если первого в моей жизни пока хватает, то вот второго недостаёт самому этому миру.

Тот, кем ты был когда-то, тот, кем ты являешься сейчас и тот, кем ты станешь – это всё абсолютно разные люди, но лишь выяснив о себе эту правду и пройдя через все те трудности, которые едва не свели меня с ума, я ещё раз поняла, насколько точно это выражение на самом деле. Жаль, я не уверена, встречу ли ту будущую себя, чтобы увидеть разницу, но мои руки уже запачканы в крови, а я ещё до восемнадцатилетия дожить не успела.

Но это всё ерунда. Открытие того, кто я такая, оказалось пережить намного проще, чем уход мужчины, который стремительно появился и сделал моё существование не таким страшным, а затем столь же стремительно исчез, оставив меня на растерзание целой вселенной. И я чувствовала, что если не сделаю с этим что-то, то вот-вот превращусь в ничтожество. Растоптанное, маленькое и униженное собственными иллюзиями существо, которое придумало, что может действительно нравится кому-то искренне, просто так, без каких-либо на то корыстных причин… Вернее, не кому-то, а конкретному персонажу моей жуткой истории, но этот вампир решил, что нам не по пути.

А самое страшное заключалось в том, что я с каждым днём всё больше верила словам того письма, что он оставил, и недавно, проснувшись утром, позволила себе окончательно себя убедить. Это случилось даже не из-за расстояния, разделяющего нас или тех доводов о наших различиях, что он привёл – мы с ним не так уж сильно-то и различались, как выяснилось. Конец моим призрачным надеждам на лучшее положили странные сны-видения, являющиеся ко мне едва ли не каждую ночь.

Забавно, что раньше я полагала, будто кровавые кошмары о моём детстве – самые жуткие картинки. Но я так ещё никогда не ошибалась… Самые страшные образы приходили ко мне невероятно красивыми женщинами, чьи губы он со страстью сминал, чьи тела извивались под его сильным телом, а я была сторонним, непрошенным наблюдателем и знала, что это происходило на самом деле, именно в те моменты, когда я отчаянно пыталась заснуть, желая не видеть никаких снов вообще.