— Я вам доверяю, — тихо ответила Кира, опустив голову. — Вы у меня молодцы.

— Охренеть! Дальше я ниче знать не хочу. Я в рубку, — выбравшись из-за стола, он мимоходом шлепнул по ягодице вскрикнувшую испанку. — Не задерживайся, штурман. Курс к звезде сама проложишь, я с этими гравитационными спиралями...

Как только за ним захлопнулась гермостворка, Анжела внимательно посмотрела в глаза подруге.

— Амига, что-то не так? — подойдя ближе прямо сквозь звездную систему, она погладила подругу по спине. — Что случилось?

— Лика, у меня очень нехорошее предчувствие, — Кира жестом выключила проектор — трехмерная карта растаяла в воздухе. — Я бы сразу к Талице рванула. Прямо сейчас, на всех парах. Я боюсь.

— Эстас лока? Ты же никогда ничего не боишься!

— Это другое. Я боюсь больше никогда его не увидеть, — обняв подругу, Кира положила голову ей на плечо. — Вот прямо сейчас накатило.

Она зажмурилась, отгоняя внезапно вспыхнувшую глупую, необъяснимую обиду — ей вдруг показалось, что Макс сейчас бесконечно далеко, в каком-то совсем другом, чужом мире. Там, где ей нет места.

— Я что-то чувствую. Что-то нехорошее. Мне очень страшно.

В этот раз Климов зашел на посадку по правильной глиссаде. Проскользнув на антигравах по уходящему вниз взлетно-посадочному тоннелю, «Крона» плавно остановилась у стоп-линии. Миниатюрный электробуксир тут же подхватил легкую машину и бойко потащил к стоянке. Макс открыл кабину, снял шлем и блаженно откинул голову на подголовник, полной грудью вдыхая пропитанный запахом горячей брони и горелого герметика воздух стартового поля. Утомленное стрессом и изнурительными перегрузками тело стало ватным и совсем не хотело шевелиться.

На летном уровне стоял гвалт, словно на птичьем рынке. Гул турбоатмосферников, тонкий вой генераторов антигравитации густо смешались с хором многочисленных человеческих голосов. Люди кричали, пели, смеялись и поздравляли друг друга. Кто-то, не успев снять шлем, торопливо рисовал маркером на борту силуэты убитых жуков. Кто-то плакал, присев на корточки и прислонившись спиной к еще не остывшей машине. Едва Максим спустился на армобетон, у него в руке оказалась чья-то открытая металлическая фляжка. Сделав пару глотков теплой обжигающей раки, он передал фляжку дальше. Больше всего хотелось поскорее снять скафандр, залезть в душ и упасть на койку.

— Макс! Йо, Макс! — донесся сквозь шум толпы знакомый голос. — Инструктор!

— «Мессер»! Марко, чертенок! Жив! — Климов сгреб в объятия как обычно раскинувшего в стороны руки Мештера. — Сукин ты сын, как же я рад тебя видеть! Сколько красных осталось? Где Мила?

Покрасневший, не перестающий улыбаться Марко вырвался из рук Максима и одернул скафандр.

— Наши все! Вернулись все! Только Штефан подгорел чутка... Милка тоже вернулась, я за ней присматривал, — гордо похвастал он и принялся жестикулировать, размахивая ладошками в воздухе, изображая крутящиеся в карусели истребители. — Мы заходили эшелонами, Макс! Настоящая тактика! Отстрелялись, и снова на рубеж! Я приказал сменить плоскость, чтоб не пристреляли! Пиу-Пиу-Пиу. Жуки навстречу полетели... И снова на рубеж! А там маневрами раз-раз-раз! Все, как ты учил, инструктор!

— Ты вел красных?

— Да, «Спартак»! — широко раскрыл глаза «Мессер». — Я же твой курсант, йо!

— Молодчина, Марко, — он потрепал парня по плечу. — Что сам жив, что группу сберег, молодчина! Много саранчи завалил?

— Да там не один десяток! Я такой та-та-та! А они в куски разлетаются! А у меня пушки сели! А я такой... А потом «Искра» ка-ак жахнет! Если бы не...

— Марко, ты долбанный хвастун! — от души расхохотался Климов.

— Нет, инструктор! Все правда, йо! Я их рвал, как тигр! Мы их... — Мештер осекся, увидев кого-то у него за спиной.

— Максим! Старший лейтенант Максим!

Он обернулся и увидел прямо перед собой смеющиеся темные глаза с татуажем-стрелочками. Не отдавая себе отчета, он схватил в охапку главного наблюдателя КонФра и закружил по тесной палубе, расталкивая вокруг себя обомлевших от увиденного пилотов.

— Аджи! Вообще без башки? Единственный в своем роде крейсер чуть не угробила!

— С чего ты взял, что единственный? — шепнула она ему прямо в ухо.

— Аджи! Летала бы на истребителе, взял бы к себе ведомой!

— Я подумаю, Максим! У меня как раз пара бесхозных «Беркутов» есть!

— Сумасшедшая! — опьянев от чувства вседозволенности, он обхватил девушку за талию, чуть подбросил и поймал уже за бедра.

— Похожа на нее? — неожиданно тихо спросила она и крепко прижала его голову к груди. Настолько крепко, что у Климова перехватило дыхание. — Спасибо, что остался жив...

— Камрад Аджи? — невозмутимо подал голос ее вездесущий мичман.

— Старший лейтенант Максим! Быстро поставь меня, — мгновенно изменившись в лице, Аджи высвободилась из объятий, одернула комбинезон и накинула на плечи поданный адъютантом бушлат. — Соблюдай субординацию! Что за бардак на палубе?

Она широким шагом двинулась в сторону своего закрытого ангара, резкими движениями расталкивая с дороги празднующих победу пилотов. Максим еще не успел переварить в голове ее слова, как на его шее повисла Милица Миркович, едва не сбив Климова с ног.

— Макс! Почему эта стерлядь висит на моем инструкторе? — она расцеловала его в обе щеки.

— Милица! — польщенный избытком женского внимания, Максим тоже немного покружил ее по палубе. — Как ты? Как вы, рассказывай!

— Что я? Ты «Мессера» в бою не видел! — запыхавшись то ли от волнения, то ли от возбуждения, закричала она. — Первое звено! Второе звено! Перебирай лапками! Не тупи на вираже! Вам бы с моим инструктором полетать! Наш чертенок точно полковником станет!

Оставив Климова, Милица обняла Марко и звонко чмокнула его в губы. На мгновение обомлев, Мештер схватил девушку за плечи и попытался поцеловать в ответ, но она сразу же высвободилась.

— Так, стоп, малыш! Эта граница на замке. Парни, давайте выпьем!

Мила выхватила из рук шедшего мимо пилота какой-то предмет и протянула Климову. Макс с удивлением уставился на знакомую металлическую плоскую фляжку. Она что, никогда не заканчивается?

— «Спартак»? Ты ведь «Спартак», верно?

Максим оглянулся на знакомый голос. Перед ним стояла худенькая двадцатилетняя девушка в красном комбинезоне, с двумя детскими косичками на голове и стеклянными то ли от слез, то ли от алкоголя глазами.

— Я Криста, — глядя куда-то сквозь него, представилась она. — «Криста», пилот поддержки...

— Рад познакомиться, Криста. Я Максим, — он кивнул в сторону друзей. — Это Марко, Милицу ты...

— Драган. Ведущий, «Белый-два-один». Помнишь? — не моргая и не отводя взгляда, перебила Криста.

— Конечно, помню. Подставился на вираже. Там некуда было...

— То мой отец. Он выпить с тобой хотел. Когда на Талицу вернемся. Помнишь?

— Конечно, помню, — Макс с трудом преодолел подкативший к горлу ком.

— Он погиб. Выпей со мной за него, — она подняла худенькой девичьей рукой такую же точно фляжку. Сделав глоток, развернулась и медленно поплелась в сторону раздевалки, натыкаясь, словно во сне, на встречных пилотов.

— Сколько? Не вернулось? Какие потери? — глядя вслед Кристе, негромко спросил Макс.

— У красных никого. У синих четверо. У белых шестеро. Десять пилотов потеряли, — ответил Мештер. — Белые главный удар приняли. Весь огонь на себя забрали.

— А у Акрама?

— Саранча четыре машины тюрков сожгла. Одно звено «Рапторов»...

— За тех, кто не вернется. Вечного полета, братья, — сделав глоток, Климов отдал раки «Мессеру».

— Вечного полета, брате, — глотнул Марко и передал девушке.

— Вечного полета, — приложилась к горлышку Мила.

— У вас почему у всех тара одинаковая? — Макс показал взглядом на фляжку в руке Миркович. — Вам их при поступлении на службу выдают, что ли?

— Это наши технари делают, из тонкого титанита. Легкая и прочная, — вернув раки Мештеру, объяснила «Мира» и полной грудью затянулась сигаретой. — Хочешь, я с ними поговорю, тебе такую же сделают?