— Рад тебя видеть, братишка, — устало выдохнул тот, опустив табурет.

— Взаимно, — бросил Бабич и громким зычным голосом гаркнул: — Че приуныли, девчули?! Потанцуем?!

Двое устоявших на ногах серых комбезов схватились за кобуру. В этот момент, заглушив даже неистовый гитарный рев, над головами раздался резкий, как у палубного старшины, окрик Наполи:

— Хальт! Картетче одер вольфрам?

Время будто остановилось. Хорьки замерли, стих ропот технарей, толпящихся вокруг импровизированного гексагона. Неторопливой, вальяжной походкой «от бедра» девушка вышла на середину танцпола. Повернулась лицом к полицаям и вытянула руки в стороны, разделив противников незримой чертой. Обвела толпу выразительным взглядом и уже не так громко повторила:

— Картетче одер вольфрам?

— Вас? — одновременно удивленно и раздраженно спросил полицай Ганс, утерев рукавом кровь с лица.

— Картечь? Или вольфрам? — Кира показала вверх, на огромный стеклянный купол над головой. Затем равнодушно пожала плечами. — Какая разница. Алле штербен зовизо. Короче, долго объяснять.

— Шнауце! — рявкнул другой полицай, вскинув пистолет.

— Нихт шиссен, Дитрих! — оборвал его Ганс, пытаясь непослушными пальцами затолкать оружие обратно в кобуру. Отдышавшись, он уверенно показал сначала на Леху с Максом, затем на своих помятых товарищей. — Вы два! Мы пять! Не победить!

— Во-первых... Да выключите уже кто-нибудь! — яростно крикнула Наполи. Музыка стихла, в наступившей тишине стало слышно чье-то тяжелое прерывистое дыхание. — Во-первых, не два, а три. А во-вторых, конечно, «не победить». Позовите еще человек пять, тогда у вас будут шансы. Ферштейн, визельс?

Негромко брякнули створки входной двери. Толпа технарей у входа расступилась, освобождая проход чьей-то явно очень важной персоне. В образовавшийся строй неспешно вошел генерал Гросс со своим неизменным спутником Удо Фельсом. С презрением осмотрел столпившихся работяг, с интересом окинул взглядом своих побитых полицаев, затем варягов, и уважительно покачал головой:

— Так-так-так. Почему рабочая смена торчит в «Заклепка»? Келлер?

— Яволь, генерал, — из толпы выбрался уже знакомый щуплый человек в рабочем жилете.

— Ты починил мой «Зепи»?

— Найн, — покачал головой инженер, услышав знакомое название корабля.

— Нет? Тогда почему твои бездельники сидеть в бар и пить пиво? Почему не в док?

— Найн, — с трудом разбирая беглую русскую речь генерала, снова ответил Келлер.

— Марш в док! Все марш в док! — Гросс властно обвел рукой вокруг. — Собрание вечер! Нужно кого-то наказать.

— Зачем этот цирк? — не скрывая отвращения, сказала Наполи. — Ваши люди плохо понимают русский. К чему эта игра на зрителя?

— Затем, фрау Кира, что я есть власть, — надменно вздернул подбородок генерал. — Я могу говорить на русский. Или испанский. Где эта сеньорита, что говорить на испанский? А, вижу... Я могу говорить на любой язык. Мои люди должны понимать! Это есть дисциплин, милый фрау!

— Это самодурство, придурок! — осмелев, выкрикнула Анжела из-за спины мужа. — Хочешь, повторю на испанском, каброн?

— О! У нее есть зубки! Неплохо, неплохо, — сделав шаг назад, Гросс приобнял за плечо своего телохранителя и ухмыльнулся. — Вот видишь, Удо, как плохо, когда нет дисциплин! У тебя был задача — убрать фрау. Плохо, Удо, ты не выполил задача. Что мы теперь с этим делать?

Удо стоял не шелохнувшись, неотрывно глядя в глаза Алексею. Бабич пытался расшифровать его взгляд, уловить хоть какой-то намек, но не смог. Заметив эту игру в гляделки, генерал приторно рассмеялся и хлопнул Фельса по плечу:

— У тебя новый приказ, солдат! Фрауен ин дэн карцер, мэннэр ин ди шлюз! Космос ждать!

Фельс по-прежнему не двигался. Алексей едва заметно покачал головой — никакой реакции. Гросс нетерпеливо толкнул телохранителя в спину:

— Удо, лос! Выполняй! Не терпится смотреть мой новый корабль...

— Стой, солдат, — негромко, сквозь зубы процедил Леха. — Не нужно.

— Кайне шансе, сержант, — отмахнулся Фельс, сделал шаг вперед и схватил Наполи за локоть.

Что произошло дальше, никто толком не разглядел. Отточенным движением Кира ушла из захвата, открыв Алексею линию атаки. Бабич ударил один раз. Голова Фельса резко дернулась назад, руки безвольно обвисли. Пару секунд он смотрел перед собой остекленевшими глазами, затем мешком шумно рухнул на палубу.

Первым в себя пришел Гросс. Он распахнул толстовку и попытался достать оружие. Мгновенно сократив дистанцию, Наполи перехватила его руку, жестко ударила коленом в предплечье и сразу оказалась у него за спиной. Тяжелый пистолет оглушительно загрохотал по палубе. От мощного толчка в спину генерал потерял равновесие, сделал пару шагов вперед и оказался в могучих объятиях Бабича. Коротко рыкнув, Леха схватил тщедушное тельце за горло и без труда поднял высоко в воздух, почти уперев макушкой в край стеклянного купола:

— Кто! Теперь! Главный! Хер генерал?

— Х-х-хрр... Фойер... Фойер...

Полицай Дитрих неуверенно вынул из кобуры пистолет. Не успел он поднять ствол, как ему на запястье лег тяжелый гаечный ключ. Вздрогнув, охранник обернулся — многочисленные руки рабочих уже стаскивали амуницию с его товарищей. Быстро и правильно истолковав ситуацию, он покорно отдал оружие. Кто-то сильный бесцеремонно сорвал с него бронежилет.

В «Заклепке» стало необычайно тесно — собрался практически весь персонал станции. Хорьков со связанными за спиной руками оттеснили лицом вплотную к одному из иллюминаторов. Дитрих незаметно поискал взглядом Ганса, но не нашел, и просто посчитал обезоруженных полицаев. Все тринадцать. Весь гарнизон. Помощи ждать неоткуда.

Шум толпы немного утих. На середину желтого круга вышел Келлер:

— Генерал Гросс — арест! — больше для варягов, чем для своих людей, нарочито громко, на ломаном русском сказал он. — Я есть трибунал! Фельс и Гросс — шлюз!

— Эй, судья хренов! — Алексей бесцеремонно бросил почти задохнувшегося Гросса рядом с начавшим приходить в сознание Удо Фельсом. — Отставить самосуд! Мы варяги, а не палачи! Ты вообще кто?

— Старший палуба инженер, — немного растерявшись, пробормотал тот. — Теперь есть коммандант «Хафен». Нихт Фрайе Фронт! Новый порядок!

— Вот и стройте новый порядок. Как цивилизованное общество, а не секта линчевателей, — Бабич презрительно передернул плечами и в сердцах сплюнул. — Трибунал у него, нахрен!

— Что я сделать? — неуверенно спросил Келлер, попеременно глядя то на Киру, то на Алексея, не зная, кого определить лидером. — Гросс нельзя быть «Хафен».

— Ты говорил, у него корабль есть, — вставил Максим. — Старинный морской обычай. Даже пиратам давали шлюп.

— Я, в док есть корабль, «Зепи». Но кристалл Белова — дефект. Космос Хальда без гипер — равно шлюз.

— Неплохой, кстати, вариант, — задумчиво протянула Наполи. — Возможно, космос сделает свое дело. Хотя, по своему опыту скажу — такие даже в вакууме не дохнут.

— Одна минута, фрау Кира, — низложенный генерал тяжело поднялся и уселся, прижимая к груди отбитое правое запястье. — Вы готовы услышать мое мнение? Даже побежденный имеет право последний голос!

Обойдя сидящих на полу Гросса с Фельсом, Кира на секунду задумалась. Затем присела рядом и заглянула в глаза генералу:

— Однажды Антуан де Сент-Экзюпери, военный летчик очень древней войны, сказал чеканную фразу: «А побежденные должны молчать!» Уводите.

Четверо технарей подхватили застонавшего Гросса вместе с телохранителем и потащили к выходу. В какой-то момент Удо Фельс поднял затекшее с левой стороны лицо и посмотрел на Алексея:

— Сержант!

— Ну? — обернувшись, Бабич сделал рабочим знак: «Подождите».

— Сержант. Я помню Вакку. Помню «Бродягу». Зоркого, Саню и Хана. Ивара «Таблетку» и лейтенанта. Прости, бро. Никто, кроме нас... — Удо виновато опустил глаза.

— Пошел ты! «Бро»... — в сердцах выдохнул Леха и широкой походкой направился к бару. — Максыч, давай жахнем!