— Подождите, парни, не торопитесь. Анжела, дай мальчикам безопасный коридор!

— Как назло, ничего в голову не приходит! Кира, ну подкинь хоть пару идей! Как бы ты назвала? — испанка так вошла в роль первооткрывателя, что не услышала подругу.

— Лика, найди безопасный маршрут! — чуть повысила голос Кира. Она уже не скрывала возбуждения.

— Да-да, сейчас. Только планету в каталог сектора добавлю...

— Отставить! — резко скомандовала она. И уже спокойно добавила. — Если бы нужно было, сербские навигаторы уже добавили бы. В секторе идет война, не забыла?

— А мы, значит, на стороне Златибора? — усмехнувшись, негромко уточнил Макс.

— А мы сейчас ни на чьей стороне, милый. Мы варяги, — коротко огрызнулась девушка. — Лика, найди проход! Нужно выйти на его орбиту.

— Кир, я бы не стал. Тебе только кажется, что пространство там свободно, — с сомнением протянул Климов. — На орбите, скорее всего, куча осколков — это же полынья в поясе астероидов. Мы с Лехой можем и не вывезти...

— Нет там ничего, орбита чиста. Даю коридор, — немного обиженно отрапортовала Кортес. — Слишком мала гравитация, примерно одна десятая. Планетоид не может долго удерживать атмосферу. В перигелии Ханум разогревает поверхность, превращая дневную сторону в один сплошной гейзер — газовая оболочка насыщается и расширяется, притянутые гравитационным полем мелкие частицы тормозятся и оседают на поверхности. Затем она остывает и ее плотность уменьшается. Так и образовалась полынья. И да, сейчас мы только что пересекли афелий, в тени чертовски холодно.

— Молодец, Лика. Парни, выходите на орбиту, — Кира нервно поерзала в кресле. Затем спросила как будто в пустоту: — Как думаешь, есть у нас шансы найти там «Ифсанэ»?

— Возможно. По времени бьет, других планетоидов мы не заметили, — сдержанно допустил Максим, когда «Спартанец» вынырнул из гущи камней в просторную полынью.

— Вряд ли, — уверенно сказал Бабич. — Слишком просто. Пролетали мимо, случайно наткнулись на полынью, случайно открыли планету, и нашли корабль. Так не бывает. Че-то многовато случайностей, вы не находите?

— Мда... Ответ Максима мне больше понравился, — все так же в никуда бросила Кира. — На дневной или на ночной стороне искать?

— Конечно, на темной. На дневной сейчас, наверное, пекло, — Макс медленно провел рукой вдоль границы дня и ночи планетоида, висящего на носовом экране. — Надо сначала на орбиту выйти — может, они в тени, в точке Лагранжа висят...

— Диос мио, но ло вас а креер! — неожиданно громко воскликнула Кортес. — Вы не поверите, я его нашла!

— Как? — одновременно выдохнули Кира и Максим. Леха снисходительно взглянул на обоих.

— По тепловому излучению! На темной стороне холодно. Яркое пятно — очень теплый объект!

— Да мало ли что это. Перевалочная база рудокопов, например, — пробормотал он.

— Я его только что лидаром светанула, он мне таким чистеньким титанитом ответил, — почти пропела зараженная энтузиазмом Анжела. — Это корабль, ми амадо! Это гражданский борт без антилидарного покрытия!

— Попробуй связаться, — осторожно попросила Кира.

— Пробовала, не отвечают. В режиме радиомаскировки только пилоты могут вызов принять. Если только...

— Если только что? — уточнила она.

— Если только пилоты там все еще живые, — закончил мысль супруги Алексей.

— Так, Леха, завязывай со своим пессимизмом! Лика, проложи ребятам маршрут!

— Си, амига, даю коридор. Я синхронизирую орбиту и подвешу нас прямо над ним. Предупреждаю, орбита низкая, а повиснем мы еще ниже...

Негромко пробасив маневровыми, «Спартанец» начал торможение. Темный диск планетоида с тонким просветом ярко освещенной кромки уже заслонил в перископах почти все звезды, и теперь напоминал огромную вогнутую тарелку с едва заметным желтоватым ореолом вокруг. Максиму уже казалось, что сквозь тонкую атмосферу он может разглядеть отдельные горные хребты на поверхности, а навком все неумолимо рисовал траекторию сближения. Наконец, компьютер отдал команду отключить двигатели. Корабль еще немного погудел маневровыми и замер на стационарной орбите — месте, где центробежная сила уравновешивает слабую гравитацию планетоида, позволяя объекту висеть неподвижно. Кортес вывела на центральный экран увеличенное изображение с поверхности, но кроме темных остроконечных теней на черном фоне разглядеть что-то было категорически невозможно.

— Лика, дай описание поверхности, — Кира всем телом подалась вперед в своей излюбленной выжидающей позе.

— Каменистая пустошь, как ни странно, — с легким сарказмом ответила Анжела. — Если я не ошибаюсь... А я редко ошибаюсь, наш потеряшка лежит посреди этого каменного плато рядом с очень высокой горной грядой. Карту высот составить пока не могу, атмосфера мешает лидару.

— Подожди-подожди, — отозвался Максим. — Ну, мы нашли корабль. На связь он не выходит. На вызов не отвечает. Что дальше? Вы же не собираетесь...

— Максим, — жестом остановила его Кира. — Мы нашли корабль. Но на борту не знают, кто их нашел, молчат, соблюдают маскировку. Поэтому...

— Нет, мы не будем садиться! — он энергично затряс головой. — Кира, это безумие!

— Мы — не будем. Ты высадишь нас с Лехой на поверхность, мы эвакуируем экипаж и пассажиров. Затем подберешь обратно. Проще простого, — обезоруживающе улыбнулась девушка.

— Зачем «нас»? — вставил Алексей. — Давай, я один! Эвакуация — это работа осназа. Ты-то мне там зачем?

— Затем, что ты тюркского не знаешь! А с твоим белорусским прононсом ты их вообще до смерти напугаешь, — ухмыльнулась Кира. — Еще за серба примут и стрелять начнут. Лика, сколько человек в экипаже «Ифсанэ»?

— Капитан, два пилота, две стюардессы, восемь пассажиров, — с готовностью бросила испанка.

— Тринадцать...

— Да подождите вы! — взорвался Климов. — Вы соображаете, о чем говорите? Вы предлагаете посадить огромный крупнотоннажный космический корабль на планету чуть больше астероида? На каменные гряды? На зыбкий грунт? Случись что, мы здесь навсегда останемся! Рядом с этим сияющим борделем!

— Не пыли, Максыч, — Леха перегнулся через подлокотник и примирительно похлопал его по плечу. — У нас «Птаха» есть. Ваш с Киркой любимый хреналет. На нем нас высадишь, повисишь чутка, затем подберешь. Кира дело говорит.

— И ты туда же, братишка? А на борту кто останется? Друзья, это космос! Анжела, ты корабль пилотировать умеешь? В случае чего, сможешь за помощью слетать?

— Я — нет. Я ее попрошу, она слетает, — спокойно парировала испанка и махнула рукой в сторону консоли «Андромеды». — Не переживай, мы с ней справимся.

— А знаете, вашу мать... Я думал, моя женщина сумасшедшая. А нет, вы тут все ненормальные. И я вместе с вами, — выдохнул Макс, выбираясь из пилотского кресла. — Анжела, судно на автопилоте. Следи за высотой, не дай просесть. Пойду-ка я отсюда. «Птаху» подготовлю.

— Лика, состав атмосферы? — проводив его долгим взглядом, спросила Кира.

— В основном азот, метан, углеводород и водяной пар. Плотность определить не получается. Так скажем, не вакуум, но ветра не будет.

— Так «Ратник» или скафандр?

— И то, и другое можно. Лучше скафандр. Вы же стрелять не собираетесь?

— Лучше «Ратник». Сама же сказала, вдруг они меня за серба примут, — буднично рассудил Бабич, нехотя отпустил консоли и тоже поднялся. — Пойду снарягу готовить. Любимка, «Спартанец» на тебе, смотри не урони.

— Принято, сеньор сержант! — испанка хотела игриво взять под козырек, но вспомнила, что без фуражки, и просто проводила мужа глазами.

— Ах да, амига, а когда ты успела тюркский выучить? — спросила она, когда они с Кирой остались вдвоем в рубке.

— Да не знаю я тюркского, — отмахнулась девушка. — Так, общие фразы — «мерхаба», «гюле-гюле», «тешекюр эдерим», «бакшиш давай».

— Эстас лока? А как ты при Лехе будешь с ними общаться?

— Думаешь, остался хоть один человек в космосе, который не знает русского или английского? — вздохнула она. — Ладно, подруга, держи штурвал... или что там у тебя. Тоже пойду собираться.