Ну да, стоит думать о том, как я буду отдаваться сразу троим во благо мира и равновесия.

─ Уходите, ─ устало выдохнула я, больше ни на кого не глядя. ─ Мне надо подумать, как жить дальше. Пожалуйста.

Я не знала, какие мысли царствовали в их головах, но три медведя не пробовали спорить, будто ожидая от меня любых выкрутасов, и это было странно, пусть я не придала значения их поведению. Голова итак трещала от всего безумия, что выпало на мою долю, и это день ещё толком не начался.

─ Я останусь неподалёку, а потом провожу обратно, ─ решил Мир, и я согласилась. ─ О котёнке мы тоже позаботимся.

Рассеянно кивнув, я едва ли услышала, как они меня покидают, и уселась обратно за стол, по инерции доедая малину. Настроение сложно было назвать адекватным, а если учесть уровень попадалова, то моя сказка выходила вообще выше всех похвал – в ней не хватало только какого-нибудь Кощея и парочки богатырей, тоже претендующих на лес и меня заодно. Спасительница, блин…

Осознав, что с такими весёлыми думами я рискую совсем скиснуть, поняла, что лучше заняться делами, поэтому отправилась наверх, где ждала книга. Слова для вызова домового я обнаружила ещё вчера, так что оставалось только их произнести, а после занять себя ещё чем-то полезным. И я взяла себя в руки. Отчего-то очень сильно трясущиеся руки.

* * *

К середине дня у меня получилось дозваться до Хранителя дома. У меня создалось впечатление, что косматое маленькое нечто, только очень смутно напоминающее мужчину с едва заметными щёлочками хитрых глаз, специально не хотело появляться на зов, испытывая моё терпение и речевой аппарат на прочность, но я дождалась, и то, как он ухмыльнулся после, лишь подтвердило мои предположения. Домовой представился мне Добрыней, ни разу не соответствуя своему имени, деловито осмотрелся в избушке, что уже избушку, собственно, не напоминала, и вынес вердикт:

─ Не шутя себе, хоромы… И это всё мне?

─ Добро пожаловать.

Короче говоря, каким-то шестым чувством поняла, что сработаемся, а наблюдение за тем, как мужичок деловито осматривал будущую подконтрольную территорию, спрашивал что-то и делал выводы, отвлекло от переживаний. В то же время, от мысли, что моя жизнь мне больше не принадлежит, было отделаться непросто, да и история с Костей теперь нагоняла всё возрастающую тревогу. Мне было страшно, и впервые не за себя саму. Теперь, когда я почти выяснила причины поведения бывшего, я не знала, как не позволить этому впитавшемуся в мою кровь страху снова завладеть мной, а что самое поразительное, я начинала привыкать к окружающему миру. Привыкать к магии, к лесу и его чудесам, и да, к медведям тоже.

Один из них по-прежнему бродил рядом, как и обещал, пока я бродила по прилегающей к дому территории. Я чувствовала взгляд Мира, который провожал меня, оберегал от любой опасности, готовый с лёгкостью наброситься на любого, кто причинит мне вред, но ещё мне казалось, что таким образом оборотень даёт мне время. Возможно, на раздумья, как я и попросила, а возможно, на что-то иное. И мне хотелось ему верить. Верить им. Даже если они засранцы, которые сделают мою жизнь невыносимой…

С таким настроем я и вышла к притаившемуся за ежевичным кустом Мирославу, поглядывающему на меня чуть настороженно.

─ Идём, ─ сказала я, махнув на прощание домовому в уже подкравшихся сумерках.

В итоге, в дом к медведям мы вернулись уже к полуночи, а молчавший всю дорогу Мир, сверлящий мою спину – семейная у них привычка что ли? – почему-то замешкался и виновато произнёс у ворот:

─ Маш, мне надо отлучиться. Заходи, дом тебя впустит.

Стоит ли мне об этом волноваться?

─ Ну, ладно…

Парень подождал, пока я не окажусь на крыльце и вскоре скрылся среди деревьев невидимкой, а мне оставалось только войти. Внутри, что примечательно, никто не встретил, кроме почти кромешной темноты, немного разбавленной светом луны, попавшим в окна – привычные лампочки не зажглись при моём появлении, и сердце слегка ускорилось.

Подавив позорное желание быстро сбежать обратно на улицу и докричаться до бросившего меня Мирослава, я, тем не менее, начала делать осторожные шаги назад, ориентируясь вслепую, и едва не словила мини-инфаркт, резко впечатавшись в преграду, что обхватила меня знакомыми ручищами, закрывая мне рот ладонью, а другой прочно удерживая на месте. Если бы не знакомый аромат лимонника, я бы не признала Радомира, однако и его поведение никак не вписывалось в понимание происходящего, рождая такую панику, какой ещё со мной не случалось.

Я замычала, пытаясь вырваться, страшась, что всё повторится – а ну, как опять виновато какое-нибудь зелье? Только невменяемым мужчина вовсе не казался. Он держал крепко, но бережно, и я знала, что не освобожусь так просто, отчего по телу пробегали мурашки.

─ Дрожишь? ─ прошептал он, втянув в рот мочку уха. ─ Это правильно…

Ладонь неожиданно освободила мой рот, и я не могла не полюбопытствовать:

─ Что происходит?

─ Злостное нападение на маленьких пугливых ведьмочек, ─ со смешком отозвался оборотень, втискивая мои ягодицы в свои бёдра так, что я прекрасно чувствовала его возбуждение.

─ За каким хреном ты меня пугаешь, медведь?

За своё сквернословие я тут же, не отходя от кассы, получила шлепок по бедру. У Рада с его идеальным звериным зрением ловко получилось попасть точно в цель.

─ Твой рот такой дерзкий, девочка, ─ тоном змея-искусителя звучали его слова, и сознание медленно, но верно куда-то уплывало. ─ Просто уверен, что он способен на многое…

Щёки вспыхнули от сказанных слов, во рту пересохло от волнения, а потом я почувствовала, что в комнате мы не одни.

─ Она наверняка может им не только проклинать, ─ раздался хриплый голос Натана, медленно подошедшего почти вплотную ко мне в этом мраке. ─ Да, малышка?

Четыре мужские руки как-то одновременно оказались на моём теле, исследуя его, однако, не переходя границ. Пока не переходя, но это могло в любое мгновение измениться, и потрескивающий между нами воздух всё накалялся, грозясь взорваться. Или это что-то внутри меня нарастало?

─ Зачем всё это? ─ голос мне отказывал, как и конечности, которыми я должна была неистово отбиваться, но вместо этого просто позволяла себя трогать, будто куклу.

─ Затем, что тебе надо перестать нас бояться, Маша, ─ ответил Радомир, пальцами добравшись до груди и начав кружить вокруг уже давно возбуждённых сосков сквозь майку.

─ Я не…

─ Ты боишься, и это вполне оправдано, ─ перебил Нат, найдя мои губы и проходясь по их контуру. ─ Твой ужас до сих пор с тобой, хоть и превратился в обычный страх, чуть притупившись, но тебе нужно понять, что мы не изверги, ─ сказал мужчина, обжигая дыханием чуть ближе. ─ И темнота нам поможет.

─ К-как? ─ не без труда спросила я, медленно, но неотвратимо начиная утопать в этом чувственном сумасшествии.

─ В темноте обнажается всё тайное. И ты расскажешь нам, чего хочешь и от чего тебе на самом деле так страшно.

Одним уверенным движением Натан разорвал на мне майку, и его взгляд в темноте засветился ярко-жёлтым – оттенком, какого в природе просто не существовало, но он согревал, заставляя лёд в моей душе таять.

─ Боги, какая ты красивая… До безумия хочу трахнуть твою грудь своим ртом, ─ прорычал он, и между ног предательски дёрнуло. ─ Кажется, ты тоже этого хочешь, а? Хочешь мои губы вокруг твоих аппетитных розовых сосков? ─ горячее дыхание скользнуло по груди, но этот садист ничего не сделал. ─ Я не прикоснусь к тебе, пока сама не попросишь, Маш. Так как?

Наверное, я переняла его наглость за эти дни, но то, что я сказала, я бы вряд ли смогла озвучить в другое время с кем-то другим.

─ Ты хочешь мою грудь, но даже ни разу меня не поцеловал? ─ получилось даже хмыкнуть в его манере, и хмуро-оборотень явно озадачился.

─ А ведь она права, ─ улыбнулся за спиной Рад, целуя плечо и добираясь до шеи. ─ Какие мы невоспитанные…

В следующий миг Натан вновь склонился к моим уже покалывающим губам, чтобы доказать одной наивной маленькой девочке, что она не знает, каков он – настоящий поцелуй.