Мысли застучали в унисон сердцу — «Нихрена себе, сходил за пивом! Метров тридцать — добежать не успею. Кира с Лехой стоят и не дергаются. Знают, что не достанут. Звать полицию? Тут торгашей-то не держат! Прикинуться торгашом?» Он окинул себя взглядом. Белая футболка с российским триколором и символом ВКФ — как парашют за спиной у диверсанта.

Чья-то рука робко коснулась его плеча. От неожиданности Макс взвился, как возвратно-боевая пружина, и чуть не врезал невысокому тщедушному человечку в традиционном «джинсы-майка-бандана» — хозяину корабля. Дальнобойщик выразительно глазел на Климова и шепотом что-то возмущенно лепетал на англо-испано-алкогольном.

— Стой. Замолчи. Оружие у тебя есть? — попытался жестом остановить поток слов вперемешку с перегаром Максим. Собеседник непонимающе показывал руками то ли допотопный ручной насос, то ли совсем что-то непристойное. — Нет! Оружие, говорю. Пиф-паф, та-та-та? Дубина, твою мать... Дубина, может, есть?

Хозяин грузовика стал активно жестикулировать, всем видом показывая, что соседняя стоянка шумит и не дает выспаться уставшему дальнобойщику после тяжелого рейса на Пасадену. Языковой барьер — злая штука. Максим никак не мог взять в толк, почему он понимает собеседника, а тот... ну совсем без обратной связи.

Внезапно в накрытом ядерным выхлопом от дальнобоя мозгу нарисовался четкий и красивый план. «Как четко и красиво выхватить пистолетную пулю на глазах у друзей и любимой девушки». Мотнув головой, Макс решительно отогнал нехорошие мысли.

— Замри. Заткнись. Смотри. Я тебе ящик пива, — он рукой показал на стоящий на палубе кейс с жестянками. — Ты мне — фуфайку и бандану. Понял? Андестуд? Ферштейн?

На удивление, уставший бедолага с полуслова понял суть торга, без уговоров сдернул с себя майку и бандану. Затем ткнул пальцем в бутылку самогона с этикеткой и на свои затертые джинсы и выжидающе уставился на Максима. Тот отмахнулся, сбросил футболку, натянул вонючую безрукавую рубаху и напялил бандану.

— Ну вот. Был флотский офицер, стал офицер в фуфайке и бандане. Нахрен, — Макс распечатал бутылку, крепко приложился к горлышку для храбрости, обильно полил свою новую майку, не забыв плеснуть на голову и шею.

Завидев такой ужасно расточительный ритуал, маленький полуголый человечек едва не потерял рассудок, выставив ладони вперед и умоляюще заглянув в глаза Климову.

— Погнали, нахрен. Эскадра с боевого не уходит, — старательно вихляясь из стороны в сторону, Макс вывалился из-за грузовичка. — Буэнос диас, сеньоры и сеньориты. Не подскажете ли, кто хозяин этого корабля?

Незнакомец оглянулся, резко вскочил с кресла и уставился на Максима.

— Буэнос диас, сеньор. Не подскажете ли бы вы? Не могли бы, если, конечно, хотели... — он старательно пытался придать голосу хмельной оттенок. Вместо этого получилось какое-то жалкое умоляющее блеянье. «Двадцать пять метров».

— О, пьяный русский! — улыбнулся белобрысый. «Что за клыки? Он вампир, что ли?» — Я хозяин этот борт. Что надо?

— Я очень извиняюсь... Очень-очень... Может вы купите что-нибудь? Или, может, желаете, — как назло, в голову не приходило ничего, что в этом захолустье можно «желать». Климов крепко выругался про себя — «Рекламщик, как из дерьма пуля! Двадцать метров».

— Итак, стоп! — скомандовал белобрысый, стараясь держать в поле зрения одновременно аппарель «Спартанца» и приближающегося Максима. — Ближе идти не надо!

— Мне очень нужна помощь, сеньор... Герр... Пожалуйста, битте! Войди в положение, — фразы запинались и ни в какую не хотели покидать пересохшее горло. «Пятнадцать метров».

— Стоп! Я сказать стоп! — незнакомец направил пистолет в лицо Максу.

Разглядев выход насечки на рябом дульном срезе, Климов похолодел. От страха перехватило дыхание. Привыкший воевать на околосветовых скоростях мозг военлета никак не мог просчитать выход из этого опасного маневра. В висках вместе с кровью пульсировала только одна мысль — «Пока ствол смотрит на меня — пуля не полетит в Киру!» Пот застилал глаза, хотелось их закрыть, вытереть... или хотя бы прикрыться бутылкой.

— Да убери ты эту штуку, придурок! Тебе же нужен какой-нибудь рабочий? Я могу! Много чего могу! — он увидел, как Кира и Алексей обменялись молниеносными взглядами. «Нет, Кира, не надо! Десять метров!»

— Ты знать смерть? — ухмыльнулся белобрысый. — Сейчас узнать!

Смакуя момент, незнакомец совершил роковую ошибку — он потерял варягов из вида. Краем глаза Макс заметил сорвавшихся с места Алексея и Киру, девушка на полшага опережала Леху. Тоже уловив их движение, белобрысый подался назад и надавил на спусковой крючок. Климов бросился вперед, в отчаянной попытке достать клыкастого сверхдальним свингом справа.

От грохота выстрела заложило ухо. Зажатая в кулаке бутылка разлетелась на осколки, левую руку обожгло острой режущей болью. Одновременно что-то тяжелое, подобно тарану, крепко ударило в бок, сбив его с ног. Воздух с силой вышибло из легких, раскаленный армобетон космодрома резко крутанулся перед глазами. Макс со всего размаху приложился к нему головой, и мир вокруг погас.

— Ну ты даешь, Максыч! Кто же так бьет? Открываешься, на ответку налетишь когда-нибудь!

— Леха? Ты жив? — Макс открыл глаза.

Он лежал на спине и смотрел вверх. Сквозь радужные круги и голубой неон небосвода он не видел звезд, но точно знал, что они там есть. Выстрел был один. Леха жив. Анжела? Кира?!

— Ладно, герой. Не вздумай заплакать, — Кира слегка потрепала его по щеке. Как же приятно снова услышать ее насмешливый голос. — Подумаешь, ушибся. Зато живой! Дай, осмотрю.

Она взяла его за руку. Теплая волна облегчения пробежала по всему телу, даже сердце немного успокоилось и перестало бешено гнать кровь по горячим венам. — Ну, чего разлегся? Вывих у тебя. Готов?

Ответить он не успел. Правую руку пронзил разряд молнии — Кира безжалостно вернула на место вывихнутый сустав умирающему самураю. Больно, со знанием дела вправила. Коротко вскрикнув, Макс уселся прямо на стартовое поле и поджал ноги. В голове все еще клубился тяжелый туман войны.

— Он выстрелил... Где Анжелка?

— Я здесь, Максим! — присев рядом, испанка обняла его за шею. — Ты — мой герой! Спаситель!

— Я его достал? — не веря самому себе, спросил Климов.

— Ага, как же, — густо рассмеялся Алексей. — Почти с пяти метров разбег взял!

— А как тогда? — он с удивлением осмотрел окровавленную левую руку. — А это что?

— Ты его отвлек. Очень вовремя отвлек, — присев с другой стороны, Кира принялась обрабатывать сангелем его предплечье. — Лешка его на раз положил. А руку твою осколками бутылки посекло. Повезло, что не картечь.

— А я? — стараясь унять гул в голове, спросил Макс.

— А тебя Кирка спасла, — хмыкнул Леха. — Из-под пули, считай, выбила. Как кеглю!

Анжела встала, забрав у Киры аптечку, и восхищенно уставилась на него обожающим взглядом. Глубоко вздохнув, Максим обессиленно улегся обратно, прямо на раскаленное покрытие космодрома.

— Как же я рад снова вас всех видеть, — негромко выдавил он.

— Кирка, он че, правда, бухой? — Алексей опустился на корточки и недоверчиво принюхался. — Максыч, ты че, опять без меня нарезался?

— Отвали, Леха, — рыкнул Климов. — Я выпил грамм сто, для храбрости. Нам с тобой нес. Помоги встать... Кто это?

— Вульф Райнер, — ответила за Алексея Кира.

— Его же замочили на Эль-Пасо! Вместе с его наркобизнесом...

— Не домочили, как видишь, — вздохнула Кира. — Ну как? Не больно?

— Будем жить, — нарочито небрежно отмахнулся он.

— Идиот, — хриплым голосом захихикал скрючившийся блондин. — Ви все будет мертвый идиот! Майн фрегат уже лететь сюда. Не полицай! Хотеть отдать меня в полицай? Закон, идиот! Нельзя судить мертвый человек. Закон Нокалиф...

— Ага, — прервал его Бабич, нагнулся и слегка двинул Райнеру в поддых. Тот поперхнулся и стал жадно хватать ртом воздух. — Кирка, а ведь он прав. По закону мертвых не судят. Может, его — того? В космос?