Какая-то деталь, упущенная догадка не давала покоя почти уснувшему мозгу. То ли третий журнал, то ли второй... Или до бортовых журналов. История открытия? Описание планеты? Отчет инженерного бота? Стандартный разведотчет — удаление, наклонение, магнитосфера... Атмосфера, температура, давление... Температура!

Глаза открылись, сон вылетел из головы, от неожиданности участилось дыхание. Кира бегло пролистала данные: «Средняя температура на поверхности по экватору плюс десять градусов днем и минус десять градусов ночью». Отчет инженерной вахты: «Средняя температура плюс пятнадцать днем». Сколько лет прошло? Десять? На пять градусов за десять лет? Сколько сейчас средняя температура днем? «Вчера жарились в бронекостюмах, было не меньше тридцати-сорока!»

Кира наспех просмотрела бортовые записи. Взлет, давление, ветер. Температура шестнадцать градусов. Посадка, давление, ветер. Температура тридцать два градуса. Взлет... Температура двенадцать градусов. Посадка... Тридцать семь градусов. Это совсем недавно, месяц назад. Температура растет по экспоненте, планета становится горячей! Наполи обернулась в сторону кубрика и задумалась.

До рассвета оставалось много времени. Она погрузилась в изучение записей с навкомов перехватчиков. Взлет, посадка. Взлет, посадка. Учебные стрельбы на орбите, оценка, зачет. Взлет, посадка... Оценка, зачет... Корректировка вооружения... Стоп!

Девушка покрутила трекболом — вот оно. Контрольные стрельбы по поверхности. Снова корректировка вооружения. Борт семь-один-один, Кафка-Дрозд. Запрос по фильтру корректировка... Есть! Контрольные стрельбы... Корректировка... Борт семь-семь-семь, Кравец-Юров. «Попался, три топорика!» Кира попыталась отследить координаты контрольных стрельб, не нашла ни одной точной привязки и вернулась к самому началу.

Самый первый день на Сидло. Ничего интересного. Предчувствие не отпускает. Она перелистала всю базу данных с записями от начала и до конца и случайно открыла раздел с журналом центра управления полетами. Вот оно! Вот за что зацепился глаз. «Выезд оценочной группы на место проведения контрольных стрельб. Состав группы — кап-раз Томаш Прохаска, кап-два Ярослав Новак, кап-лей Марек Кравец, кап-лей Игнас Кафка. Координаты...»

Что-то громко, с металлическим звуком ударило в закрытые ставни и загрохотало по крыше НАТАКа — какую-то титанитовую ферму подняло шквальным ветром. Полыхнувшая снаружи ослепительно-белая вспышка была такой яркой, что пробилась даже сквозь щели бронеставней, на секунду высветив лицо девушки. Башня вздрогнула от тяжелого удара — звук был странным, слишком коротким для обычного раската грома. Местная гроза? Кира подошла к окну, приоткрыла смотровые жалюзи, но ничего не разглядела сквозь темноту и струящийся по стеклу влажный песок. Она вернулась к навкому. «На чем остановились? Оценочная группа... Координаты... Как их записать?»

— Буэнос ночес, амига! — заспанная Кортес тронула Киру за плечо. — Я вчера так и не сказала... спасибо. И еще... Ло сиенто. Прости.

— За что?

— Ну, за пистолет. За все...

— Перестань, — отмахнулась Наполи. — Ты меня извини, что накричала. Нервы сдали.

— Кир... У меня все из головы не выходит, — она присела в соседнее кресло. — Если ревуны могут нападать днем, почему они у нас на базе засаду не устроили?

— Мне кажется, они не нападали. Они защищались.

— От кого? — удивилась испанка. — Мы их пальцем не обидели!

— Пока не уверена. Может быть, свои дома...

— В городе первых поселенцев? Свои дома в нашем городе?

— Лика, тебе не кажется странным... Мы порядочно побродили в разрушенной части города, даже радиш выкопали. А подверглись нападению только тогда, когда я разрушила эту песчаную хижину?

— Амига, ты хочешь сказать, что это... — даже в полумраке стало заметно, как округлились глаза Кортес. — Их дома? Их город.

— Я же сказала, не уверена. Этот город напоминает термитник. А дома похожи на берлоги... Или гнезда. Ты чего не спишь?

— Ой. Мне вчера так плохо стало, и я... с Лехой поболтала. С сержантом нашим, — чуть понизила голос Анжела, пытаясь угадать реакцию подруги. — Долго, минут двадцать. А потом так хорошо уснула! А когда проснулась... Ветер, все скрипит, свистит... Это что так громко сгрохотало?

— Это песчаный шторм, с «Бродяги» предупреждение пришло, — Кира глубоко вздохнула и неосознанно помассировала колени. — Сказать по правде, я очень рада, что ты проснулась. Смотри, вот координаты, их надо показать на карте. Сможешь?

— Смогу. Ун моменто, — испанка запустила тактический проектор. На трехмерной схеме возникли стройные ряды прямоугольных объектов разного размера. — Постой, так это же те пронумерованные кирпичики! С точностью до метра! Ты что-то нашла, пока я спала?

— Нашла, — не скрывая гордости, она откинулась на спинку кресла. — Во-первых, на планете растет температура. Сильно растет, по экспоненте! Во-вторых...

— Перфекто! — выпалила Анжела, вскинув ладони. — Сложился пазл.

— Какой опять пазл? — обиженно, что ей не дали насладиться триумфом, буркнула Кира. — Снова про то, как поселенцы свои дома подорвали?

— Нет, — испанка быстро пробежалась пальцами по сенсорной панели и вывела на экран схему подземных пустот планеты. — Надо же, как их тут много! Я вчера сидела в сети, листала видовую классификацию и характерные признаки известных науке видов...

— Вот давай только без этого, — нетерпеливо отрезала она. — Не умничай, говори прямо.

— Наши рептилоиды живут не в своей среде обитания. Сама подумай: глаза видят в темноте, передние, усиленные костными наростами лапы, развитые задние конечности, форма тела, хвост — это спелеофауна! Группа животных, живущих в пещерах, расщелинах и пустотах под поверхностью, — она широко раскинула руки, усиливая эффект. — Ревунов не должно быть наверху. Солнечный свет для них, как для нас кромешная тьма! Ты не поверишь, но радиш — тоже не растет на поверхности! Он растет под землей. Его длинный корень — это рудимент. Жизнь на этой пустынной планете зародилась под землей. Там прохладно и есть вода. Что-то заставило здешнюю природу эволюционировать быстрее. И тут ты мне говоришь, что температура растет по экспоненте! Либо у этой планеты с ядром не все хорошо, либо это мы своим терраформингом что-то поломали.

— Так нечестно, — сквозь улыбку выдавила Кира. — Я столько времени потратила, а ты в своем наладоннике раз — и все по полочкам разложила.

— Поэтому, амига, я — аналитик. А ты всего лишь оперативник, спасающий мою жизнь, — ухмыльнулась Анжела. — Ты же не сердишься на меня, правда?

— Ох, Лика, ну детский сад, честное слово, — вздохнула Наполи. — Ладно, иди сюда, обниму. Умничка ты моя.

— Скажи, что тебе повезло со мной, а? — буркнула она куда-то в плечо подруге.

— Ага. Несказанно повезло, — девушка погладила испанку по спине. — Хватит нежностей!

— Ты правда не сердишься?

— Не сержусь. А теперь давай за работу. Стучи рапорт Сербу, пока в голове все разложено.

— Кому? Сербу? Агата Либа сербка...

— Лика, тебя кто в стажеры отбирал?

— Старик какой-то, Петр Берковских, — усевшись обратно в кресло, пожала плечами Кортес. — Собрал нас, медалистов-отличников, после выпуска. Прикольный такой, в штатском, с проседью. Наговорил про супергероев, защитников Конфедерации. Предложил заключить испыталку на год. Обещал вкусный коньяк, хорошее содержание и бесплатные путешествия. Из всех только две дуры и согласились, я и Инесс. Ни коньяка, ни содержания. Одно путешествие. На Сидло. Почти в один конец...

Она замолчала, вспомнив вчерашние события. Не давая испанке замкнуться, Кира уверенно хлопнула ее по плечу.

— Так вот, Анжела! Это был Сергей Павлович Берковский. Серб, — пояснила она. — Командир лучшего разведывательного дивизиона... Мой комдив, короче. Легенда военной разведки. Основатель ГРОЗы. Знаешь, что это такое?

— Группа разведывательных операций и что-то там?

— И что-то там, это «А». Аналитика, Анжелика... — усмехнулась своему каламбуру Наполи. Она попыталась потянуться, но тут же поморщилась — отшибленное ревуном плечо отозвалось резкой болью.