– Я очень надеюсь, что он истечет кровью, – процедил т’Исельн сквозь зубы. – Живой он сумеет причинить нам если не вред, то серьезное беспокойство. Мертвый – нет.
Фрита Эстелла рассеянно кивнула. Это смотря что называть беспокойством. Может, для столь высокопоставленного господина, как т’Исельн дель Гуэлла, иметь врагом озлобленного сыщика не более чем беспокойство. Но для нее это тревога, которая может обернуться смертельной опасностью. Мастер начнет мстить. И нетрудно догадаться, к кому будет первый шаг на пути возмездия.
– Думаю, ты понимаешь, что для тебя лучше в сложившейся ситуации? – долетел словно издалека голос т’Исельна.
– А? Что?
– О чем ты думаешь? – поморщился Министр. – Как трудно разговаривать с женщинами! Опять о нарядах и украшениях?
– О нарядах?! – поперхнулась фрита Эстелла. Так вот какого он мнения о женщинах! Хотя странно не это, странно, что она раньше не замечала его отношения. И тут ее прорвало. – О каких нарядах, клянусь Краем Небес, я могу думать?! Об украшениях?! Да у меня только и мысли – о Мастере и его ножах! Знаете, ваша милость, мне совсем не улыбается окончить дни с локтем стали в кишках, как Ансельм!
Дель Гуэлла внимательно и даже заинтересованно взглянул на женщину. Едва заметно улыбнулся. Сказал:
– А ведь разумно мыслишь, бордельмаман. Именно это я и хотел тебе предложить.
– Что предложить? – удивилась фрита Эстелла. Он вроде бы ни о чем не заговаривал…
– Предложить убираться из Аксамалы. Убираться как можно дальше. Убираться как можно быстрее. Ибо только скорость сейчас способна сохранить твою жизнь, за которую я не дал бы и ломаного медяка…
– Убираться?
– Именно. Убираться, уезжать, отбывать, проваливать… Какое из этих слов нравится тебе больше всего? – Т’Исельн откровенно издевался.
– Но…
– Никаких «но». У меня нет ни малейшего желания спасть твою шкуру от кинжала или стрелы Мастера. Тем более что наша ветка агентуры может считаться временно проваленной. Корзьело был связующим звеном между мной и Стариком из Мьелы. Ума не приложу, кем его заменить… Во всяком случае, в Аксамале, любезная бордельмаман, ты бесполезна. Лекари говорят, что городской воздух иногда становится вреден для здоровья. Будем считать, что у тебя как раз такой случай.
– Но куда я…
– Да куда угодно! Есть родственники в Барне или Табале?
Фрита Эстелла в растерянности покачала головой.
– Нет? Очень жаль. А в Уннаре или на Окраине? Тоже нет? Как все запущено… Ведь чем дальше в провинциальную глушь ты заберешься, тем выше шанс остаться живой.
– Неужели вы думаете…
– Иногда приходится, представь себе! – Т’Исельн жестко усмехнулся. – А теперь попробуй подумать ты. Мастер выжил. Какое-то время ему потребуется, чтобы залечить раны. Месяц или полтора… Точнее сказать трудно – я не знаю, насколько сильно ему досталось. А потом он начнет действовать. Наводить справедливость в его понимании. Уж поверь мне, я его знаю гораздо дольше, нежели ты.
– Но неужели он посмеет поднять руку на женщину?
– И поднять, и опустить. – Министр на мгновение сжал челюсти, и на его щеках вздулись и опали тугие желваки. – А еще он постарается вывести на чистую воду меня. Обязательно постарается. Уж можешь мне поверить. Значит, будет искать человека, способного дать против меня показания. Как ты думаешь, куда он направится в первую очередь?
Фрита Эстелла не ответила. Вздохнула глубоко и кивнула. Ей вдруг стало страшно. До одури, до головокружения. Мастер, конечно, неисправимый романтик, играющий в благородство там, где этого делать никак не следует. С него станется попытаться ославить своего начальника, влиятельного и изворотливого главу тайного сыска, перед магистратом столицы, Советом жрецов, его императорским величеством. И вот тогда-то благородный господин т’Исельн дель Гуэлла со свойственными ему последовательностью и холодной расчетливостью уберет нежелательных свидетелей. Кого? Да всех, так или иначе связанных с «Розой Аксамалы». А если сейчас он предлагает ей спасаться, значит, рассчитывает извлечь какую-то пользу для себя. Живая бордельмаман ему нужнее, чем мертвая. Пока нужнее. Но жизнь – штука изменчивая, словно ветер над Великим озером. Сегодня нужнее живая, завтра мертвая…
– Я готова, ваша милость. Ваши доводы оказались столь убедительны, что… – По холодному прищуру глаз Министра Эстела поняла, что он полностью проследил цепочку ее рассуждений и наслаждается произведенным впечатлением. – Я готова! – упрямо повторила она.
– Весь свой бордель ты забираешь с собой, – твердо проговорил дель Гуэлла.
– Но это невозможно…
– Почему же?
– Ну… Я не знаю… Толпой труднее спрятаться…
– Возможно. А ты не думаешь, что пойдут слухи? Как, в конце концов, ты собираешься объяснить своим девкам причину бегства?
– А разве я не могу взять да уехать? Просто потому, что так захотела?
– Можешь. Но у соседей, бывших посетителей, честных обывателей Аскамалы это вызовет гораздо больше сплетен и кривотолков, чем отъезд вместе со всем борделем.
– Зачем они мне? Что я с ними буду делать? – развела руками Эстелла.
– То же, что и всегда. Займись привычным делом…
– Привычным делом?
– Ну конечно же! Почему мне приходится все тебе объяснять? Я уже начинаю жалеть, что связался с тобой пять лет назад…
– То есть, вы хотите сказать, ваша милость, что…
– Да! Во имя Триединого, как я устал от женской бестолковости! Открою тебе маленькую государственную тайну – не пройдет и месяца, как в Тельбии начнется война. Со дня на день наши войска начинают переправляться через Арамеллу. Солдаты Империи хорошо сражаются и хорошо отдыхают! – Он к месту вспомнил фразу из уст вербовщика на многочисленных пунктах оболванивания гражданских лиц и превращения их в послушных и безропотных распространителей имперской идеи на весь белый свет. – А что нужно солдату – нашему честному, доброму солдату! – для хорошего отдыха? Правильно. Вижу, ты догадалась. Вкусная еда, хмельное вино и хорошенькие девочки. Вслед за армией двинутся целые караваны предприимчивых дельцов, желающих и нашим защитникам сделать приятное, и о собственной мошне позаботиться. Твой фургончик будет лишь одним из многих, отправившихся пожинать урожай скудо и солидов, которые казна Сасандры щедро раздает войскам. Все ясно?
– Да, ваша милость. – Фрита Эстелла поклонилась. Все-таки нельзя не признать – замысел т’Исельна безупречен. – Как будем поддерживать связь, ваша милость?
– Да никак! – беспечно откликнулся глава тайного сыска. – Для тебя сейчас главное – скрыться, лечь на дно, словно жирный карп.
– Да. Я поняла.
– Наконец-то! – невесело усмехнулся дель Гуэлла. – Признаться, я рад.
– Позвольте еще один вопрос…
– Да. Конечно.
– Где мне взять денег, ваша милость, на фургон? Опять же, нужен возница, желательно охранника нанять, запас еды, дорожная одежда для девочек…
Т’Исельн скрипнул зубами и едва удержался, чтобы не вскочить и не залепить оплеуху негодяйке. Воистину, есть люди, жадность которых не знает предела!
– Ты стеснена в средствах? – ровным голосом (слишком холодным, что выдавало обуявшую его злость) проговорил Министр. – Тебе мало того, что имеешь? Может, тебе еще ключик от императорской казны выдать?
Эстелла поняла, что перегнула палку. В самом деле, «Роза Аксамалы» приносила довольно устойчивый доход в течение шести лет, да прибавить к тому золото, получаемое за содействие айшасианской разведке… Могла бы накопиться круглая сумма, если бы не страсть хозяйки борделя к расточительству. Они никогда не могла устоять перед блеском (верно заметил дель Гуэлла) драгоценностей или роскошью изысканных одежд. Ничего, как-нибудь выкрутимся…
– Прошу простить меня, ваша милость. – Женщина смиренно потупила взор. – Я совершила ошибку, заговорив о деньгах… Если у меня будет дней десять…
– Будет! – отрывисто бросил т’Исельн.
– …тогда я продам дом и всю обстановку, включая ковры, меха, посуду. Думаю, этих денег хватит для путешествия в Тельбию?