Ищите девку!
Мы (кроме Купа, которого мутило и с непривычки начало выворачивать наизнанку) разошлись по сторонам, переворачивая стонущие и просто ворочающиеся тела. Винетта Вильсхолльская обнаружилась в обнимку с сестрой Элгой, которая что-то щебетала на ушко наследнице престола. Винетта краснела и, кажется, даже млела от тех слов, что сладострастным ручьем вливались в ее чудную головку. Так как на вежливость времени не было, Дио молча вырвал Винетту из объятий святой сестры, за что немедленно получил в ухо.
— Грязный мужлан! Бесстыдный жеребец! Негодяй! Хам! — За каждой фразой следовал удар в голову кентавра (и это при его росте!).
— Нормально… — это было последнее, что удивленный Диондолл выговорил, перед тем как, осев на колени, завалиться набок.
— Лукка, закрой ему чем-нибудь пасть! — проорал Дырявый Мешок, сам, в свою очередь, хватая ртом отравленный фэлом воздух.
— Лукка-ахх… — Карлик споткнулся, схватившись за грудь. — Вот жакхе! — И свалился наземь, закрыв глаза.
Гному уже было не помочь, он наверняка глотнул дыма отравы. Много ли ему, маленькому, нужно! Да если буянить начнет, утихомирить запросто можно будет. Другое дело, если то же самое начнет вытворять кентавр. Утихомирить эту лошадь… это я вам скажу!..
Я со всех ног кинулся к Дио, на ходу сдернув с бесчувственного Дожа шарф. Кентавр дрыгал всеми четырьмя копытами сразу, закатив глаза и выдыхая пену на черно-белую бороду. Пока я обматывал материю вокруг головы с тем расчетом, чтобы он и не задохнулся и не надышался чем лишним, по моей спине тихо, но настойчиво постучали. Свернув голову набок, я узрел… сестру Рони.
— Какие планы на вечер, парнишка?
— ЧЕГО?! — У меня все во рту пересохло!
— Так как? — Она как-то игриво подмигнула, подвигаясь поближе, упираясь мне в голову большой полной грудью.
— Мама… — почему-то вспомнил я.
— О, лапка, ты хочешь поиграть со мной в хорошего мальчика? Да ты затейник!
Отчего-то мне стало дурно, голову повело в сторону,
— Или ты хочешь быть плохим мальчиком? Я знаю и эту игру! — Она положила свои лапищи мне н плечи. — Ты как любишь, немного или очень, чтоб был больно?
— ДА Я НИКАК НЕ ХОЧУ!!! Рони скривилась в обиде и двинула мне кулаком промеж зубов.
— Плохой мальчик…
Одной рукой удерживая тряпку на морде, другой отпихиваясь от забалдевшей монашки, я попытался уползти в сторону. В результате я получил еще один пинок, уже в зад.
— Сынуля, ты пошто пирожки тырил? — противно облизывая губы, продолжала свое наступление послушница монастыря Королевы-Мученицы.
Не обращая внимания на новоявленную маму, я пробирался в сторону Дио, надеясь успеть до того, как кентавр, наглотавшись паров фэла, очнется и тогда… сердце щемило от мысли, надолго ли мы здесь можем застрять и почему. Когда до цели оставалось каких-то два-три шага, я, получив очередное ускорение от веселившейся напропалую сестры Рони, влетел головой в зад поднимающейся с земли другой святой сестры. Та с тычка спорхнула до кентавра и устроилась ему аж под задние копыта.
— БАБЫ! Здесь ТАКОЕ!!!
Может, от этого крика, а может, оттого, что пришла пора спасать свою шкуру и все, что к ней крепится, полужеребец вскочил на все четыре и ринулся галопом от поднимающихся вокруг женщин! Почти вся свора, числом под тридцать, а может, и больше, ломанулась вслед за удирающим кентавром. Причем часть из них посчитала своим долгом пройтись по лежащему без чувств гному. Того перекатило в сторону под бок матери Элизабет. Та, перестав орать дурным голосом, положила голову Дырявого Мешка к себе на колени и, запустив пальцы ему в бороду, начала расплетать косы.
— Люблю волосатых мужичков.
Гном, не открывая глаз, молча отдался на растерзание. Забегая вперед, скажу, что очнулся он только тогда, когда его рыжая гордость поредела примерно на четверть.
Пока Диондолл-Странник носился по двору монастыря, пытаясь улизнуть от улюлюкающих монашек, пока гном, еще того не осознавая, терпел надругательство над собой, пока я кулаками и уговорами пытался отцепиться от «мамули», на поле всеобщего бардака, слегка пошатываясь, с придурковатой улыбкой и блеском в глазах появился МалЙавиэУиал-младший. Где-то на задворках своей памяти и здравого смысла он еще как-то помнил о цели нашего визита в эту местность. Высоко выкидывая занемевшие ноги, он направился к голосившему у воронки от взрыва Анисиму. Тот лазил на четвереньках по почерневшему снегу, перебирая его руками в надежде найти остатки фэла, более-менее пригодного к употреблению. Подошедший эльф рывком поднял страждущего на ноги.
— Винетта Вильсхолльская. Дочь короля Гиера Одиннадцатого. Где она? — деревянным голосом вопросил Куп.
Старик, глядя в строгое лицо эльфа красными от слез глазами, ухватил того за руки:
— Нас обманули… Зачем вы нас обманули… Почему не сказали, что привезли много-много звездной пыли… Как вы теперь сможете жить, зная, что вся она вернулась домой… — Тут старик поднял голову, вглядываясь в небо. — Скажи мне, добрый человек, — он снова уперся взглядом в эльфа, — она ведь еще вернется… ведь правда?
Не то голос и взгляд брата Анисима, не то Куп просто мало глотнул отравленного воздуха или, наоборот много, но все свелось к тому, что эльф обнял старика, как родного брата и, гладя его по небритой морщинистой щеке, начал что-то нашептывать тому на ухо. Старик отпрянул и, схватив Купа за рукав, потянул за собой в глубь двора, прямо к тому месту, где сестра Рони, подмяв меня под себя и не обращая внимания на мои оплеухи и тычки, рвала на мне одежду, явно не соображая, что делает! Краем глаза я видел, как эльф, проходя мимо, хлестанул ее по затылку плашмя мечом. Тетка перестала дурить и затаилась на моей груди. Еле спихнув тушу с себя, я заковылял вслед за Купом и Анисимом.
Тут обнаружилось другое — Винетта вместе с сестрой Элгой пропала без вести. Ее и след простыл!
— Знаю! Я знаю! — Дед по-собачьи заглядывал в глаза Купа.
Подойдя, я оперся на плечо эльфа.
— Раз знаешь, так давай, вперед! — вытирая кровь с губ, приказал я.
Тряпка уже давно куда-то слетела, но либо фэл уже выветрился со двора, либо его не хватило на мои легкие… короче, я дышал свободно.
Дед потащил нас в одну из казарм. Дверь была нараспашку, из глубины здания доносились охи и ахи — судя по своеобразным звукам, кого-то от души лупцевали. Сразу за входной дверью была винтовая лестница, по которой мы и поднялись на второй этаж. Анисим подтащил нас к одной из дверей и сам заглянул в замочную скважину.
— Здесь! — радостно ощерился он и попытался открыть комнату. — Заперто… — с обидой оглянулся он на нас.
Я молча отодвинул дедка в сторону и налег всей тушей на деревянную преграду. Доски чуть-чуть затрещали, но не поддались Тогда, сделав шаг назад, я изо всех сил и веса прыгнул. Петли не выдержали, и я влетел в келью. Следом за мной ворвался эльф под прикрытием брата Анисима.
— Деревья Винг-Сая! Вот это да!..
— Твою-мать!..
Подняв голову, я с удовольствием присоединился к мужикам:
— Жакхе Отродья!
Подобные словоизречения для меня совершенно несвойственны, но то, что я увидел!
Винетта Вильсхолльская, без единой тряпки на теле, с закрытыми глазами возлежала на деревянной кровати. А по ней, как жук по ягоде, ползала сестра Элга, совершенно не отличающаяся от девушки в смысле количества одежды.
Не знаю, что именно ввергло в ступор Купа и Анисима, но для меня до сегодняшнего дня не было ничего омерзительней стада гоблинов под фэлом во время брачного периода. С этого момента… Мне захотелось согнуться пополам и вытряхнуть из себя все, что я ел за последние два дня.
Распущенные длинные седые волосы… Мокрый слюнявый рот… Безумные глаза… Желтая сморщенная кожа телес, свисающая с толстого престарелого женского тела…
Я сделал, что хотел. Прямо здесь. Эльф с чувством присоединился ко мне. Анисим, зажав себе рот двумя руками, ринулся из кельи на свежий воздух. Бабища подняла на нас глаза, полные злобы: