«А ведь из баргаута били! Глядите-ка все сюда: тролль промахнулся!»
Новый знакомец был действительно мастером! Конечно, может, и не таким, как Айдо, но, едва полторушка ушла с тетивы, как этот гад просто упорхнул с места в кусты, оставив меня ни с чем.
— Будь здесь, — шепнул я Вакаре, устремляясь вперед с топором наперевес.
— Эй, ты! — проорал я во все горло, выскочив на полянку, — Палач-самоучка, выходи, поговорим один на один, как мужчина с мужчиной. Или ты только со связанными и ранеными герой?!!
В ответ, не разбирая дороги, сквозь низкие ветки рванул красавец олень.
«Жакхе! Ужин уходит!» — с досады выругался я про себя.
— Ты звал меня, тролль? — раздалось сзади.
Спине вдруг стало холодно и деревянно. Я мог поклясться чем угодно, что этот малый стоит на расстоянии вытянутой руки, и, скорей всего, руки вооруженной!
Кувырок вперед, и, как только оказываюсь на ногах, не глядя, с разворота описываю вокруг себя ахастом широкий круг. Слава богам, паренек подскочил довольно близко, да не очень быстро. Правда, пригнуться успел и сразу же с земли метнулся ко мне, размахивая длинным, с широченным изрисованным лезвием у самой гарды мечом.
Теперь пришла моя очередь уворачиваться. Что я и сделал в лучших своих традициях: отпрыгнул в сторону, пропуская человечка и, конечно, сразу же пытаясь достать его топором.
А он опять не дал себя подранить! Развернулся и замер в стойке, занеся в сторону меч, выжидая, когда я снова пойду в атаку.
Я и пошел!.. Натуженно рыча, пуская пену и тыча перед собой отточенным железом, как последний деревенщина. Малый только ухмыльнулся и, выписывая клинком в воздухе причудливые узоры, устремился навстречу.
Жах! Искры!.. Потное ненавистное чужое лицо… Мельтешение рук и свист стали… Тяжелое дыхание, вырывающееся из моей груди и ехидный смешок то сбоку, то сзади, то… даже непонятно, откуда именно…
Резануло плечо, и по руке заструилась кровь, я заревел еще сильнее и надбавил прыти. Кажется, раз попал, потому как новоявленный бор-От стал менее прытким. А может, просто устал?..
Теперь не было бестолкового мельтешения рук и оружия. Человек не пропадал с глаз. Стало значительно легче. Я смог отдышаться. Паренек выглядел не так лихо, как перед началом боя. Лицо мокрое, волосы спутались на лбу, мешая глазам. Да и, судя по дрожащему кончику острия клинка, он действительно замаялся со мной.
Хотя, наверное, я выглядел не лучше. Спина взмокла, ноги дрожат, руки тяжелые, словно весь месяц без перерыва на обед дрова колол.
Сбоку свистнула стрела, и малый еле успел пригнуться.
Примирительно выставив ладонь, я сделал шаг назад и заорал во все горло, правда не сводя с человека глаз:
— Женщина! Что ты себе позволяешь?!! — Я постарался вложить в голос побольше негодования и праведной злости. — Никогда не смей вмешиваться в разговор мужчин, если не желаешь хорошей порки!
— Чего-чего?.. — с вытянутой физиономией вышла Рысь из укрытия. — Ты сказал «порки»? Я не ослышалась?
— Лично я поддерживаю слова тролля, — вклинился в почти семейную разборку малый. — Женщина должна знать, где…
— ЗАТКНИСЬ И НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО!!! — Это мы с Вакарой хором.
— Так кому ты, дорогой, обещал устроить хорошую порку, а? — уперла руки в бока наемница. — Ты, милый, случайно страх не потерял?!!
Что-то жутко знакомое мелькнуло в памяти. Где все это я уже мог видеть? У себя в родимом доме или по соседству, когда Маленький Ирус объяснял своей женушке, Ляле Тердере, мамочке Тулипы, зачем нужны на белом свете жабы и другие комары. Но это так… все к слову. Слава Небу, я знал, как ставить на место зарвавшихся детей и жен.
— Ты спрашиваешь, кому я обещал устроить хорошую порку? — небрежно сгоняя намокшие волосы назад, повернулся я к Марге. — Тебе. А что?
Покрасневшая наемница, казалось, хотела прожечь во мне взглядом пару дырок. Так и не найдя, что ответить, она обратилась к моему противнику:
— Слышь, малый! Да, тебе говорю! Быстренько даешь себя убить, а потом я научу этого деревенского увальня правилам хорошего тона!
— Что вы, сударыня! я могу и уступить. Прошу вас, не стесняйтесь. Я подожду своей очереди… если, конечно, она наступит.
Вот такого хамства от них обоих я никак не ожидал! Внутри все по новой закипело, и я, уже совсем опустив ахает, ткнул пальцем в Маргу:
— Ты хорошо подумала о том, что сказала?! А раз так, держись! — Я уже было сделал первый шаг, как вспомнил о новоявленном бор-Оте. Может, он, конечно, и мастер боя, даже где-то и воитель, в смысле человек чести и все такое, но… я сомневался, что он будет бесстрастно наблюдать за нами. Скорей всего, гадость какую-нибудь выкинет! А раз так!..
— Теперь ты! — обратился я к нему, походя резко влепив обухом ахаста малому между глаз. — Стоишь здесь и никуда не уходишь!
Паренек свел глаза на переносице, обиженно икнул и в конце концов завалился на спину.
Бросив топор и сжав кулаки, я пошел на нахалку, на ходу выплевывая сквозь зубы клич семейных перепалок:
— Волосья выдеру, глазищи выцарапаю, зубы вышибу, ухи пооткусываю!
— Ах так! — Отбросив лук и отцепив пояс с ножнами, Вакара сжала кулачки и достойно поддержала словесный ритуал: — Дурак неотесанный, пьянь деревенская, скотина безрогая! Если ты считаешь, что я позволю тебе…
Что она там мне собралась позволить или нет, я так никогда и не узнал. Слова кончились, и в ход пошли кулаки. Мы от души мутузили друг друга, таскали за волосы, действительно пытались отгрызть уши и носы. Пару раз, сцепившись в нелюбовных объятиях, мы прокатились по лежащему без сознания малому, отчего он стал немного плоским и даже придавленным.
Все закончилось не моей победой. И не Рыси. Явился Айдо с ребятами и, быстро оценив происходящее, изрек:
— Не знаю, чем и когда все это закончится, но эти ребята просто идеально подходят друг другу.
Яре (так, оказывается, звали молодого негодяя) и графу Алассии крепко повязали руки и, поставив в середину нашей ватаги, неспешно повели до Вильсхолла.
Мужики особо не роптали и не возмущались, а, спокойно приняв свою участь, маршировали рядом. Хотя временами и поглядывали в сторону, не иначе как собираясь дать деру. Будь я на их месте, уже давно разбросал бы всю охрану и подался в чащобу.
К сожалению, за Дуди мне посчитаться не дали. Впрочем, как и товарищам за Резака. «Ну, ничего, — шептал я про себя, вышагивая рядом с охающим всю дорогу братцем, — уверен, королева воздаст тебе по заслугам, дружок свинорылых».
Рана маленького Дуди выглядела так, как может выглядеть рана любимого и близкого родственника — ужасно и начинала опухать. Чем, надо заметить, и пользовался больной не то на голову, не то все же на плечо тролль. Всю дорогу он откровенно капризничал, требуя всякие глупости. Например, чтобы я шел только рядом и далеко не уходил, в другой раз ему, кровь из носа, возжелалось маминых пирожков да еще и прямо сейчас — вынь да положь! Я и вынул… из своего заплечного мешка завалявшийся, черствый, начавший плесневеть кусок оного. Вместо благодарности Дуди выдал длинную, в самых лучших семейных традициях отповедь на тему жадности, сострадания и братства.
Под занудное бормотание Дуди прошел день… следом другой. К концу второго дня неспешного пути на лесной дороге заклубилась пыль, и в вечерних сумерках блеснули желто-золотые одежды торопящихся навстречу всадников.
— «Золотые» королевы, — облегченно вздохнул Жгут.
— Значит, скоро получим денежки, — довольно, но все же устало усмехнулся Зунига, — а там до дому… до хаты… так сказать…
— Поживем — посмотрим, — как-то напряженно и сквозь зубы молвил Куп. — Что-то здесь не так… Может, я на воду дую, но что-то у этих ребят слишком рожи довольные… Даже — чересчур!
— А чего бы им быть недовольными? — возникла Рысь. — Дело закончено, живые при своих, можно и порадоваться!
— Посмотрим… — закончил разговор Айдо. — Лично мне все это не по сердцу: уж слишком вовремя… они появились.