– Только музыка? – горько вздохнул он.
– Не только… – Девушка отвела взгляд. – Вы… Пообещайте мне, что вы не умрете.
– Но… – Он хотел сказать: «Как же честь?» – но оборвал себя на полуслове. Какая, к болотным демонам, честь? Разве может она идти в сравнение с возможностью хотя бы еще раз в жизни увидеть эти глаза – смарагд, отразивший сияние небес, прибой, накатывающийся на прибрежные скалы, сверкающий блеск на сколе благородного берилла? – Реналла, звезда моя, все, что вы пожелаете. Прикажете умереть – я умру, прикажете жить – я буду жить. Прикажете…
– Живите. Я не приказываю, я прошу вас, умоляю… – Девушка сделала попытку упасть на колени, но Ланс, вскочив, удержал ее, обхватив тонкую талию. Не сдержавшись, легонько тронул губами черную бровь и вновь замер, всерьез опасаясь сойти с ума от счастья.
– Реналла… Я буду жить. Клянусь тремя десятками поколений моего Дома, клянусь бессмертной душой и вечным посмертием. Не слышать мне больше музыки, если я нарушу свою клятву.
– Не надо… Я… Живите, пран Ланс. – Девушка вывернулась из его объятий, ослепив напоследок улыбкой и ямочками в уголках рта.
– Увидимся ли мы еще, Реналла?
Она молчала, пятясь к двери.
– В любом случае я благодарю судьбу, что свела меня с вами, – негромко проговорил Ланс, вспоминая все свои сомнения, все доводы рассудка, но клокочущее чувство заглушило их все без остатка.
Менестрель опустился на левое колено, прижав кулак к сердцу, и стоял, пока не скрипнула дверь и легкий шорох шагов не стих в темном коридоре дворца герцога Лазаля.
Он упал на постель Регнара, не снимая сапог, и лежал так, наполовину бодрствуя, наполовину погрузившись в несбыточные мечты, пока не пришел Коэл.
– Упаси нас Вседержитель иметь в друзьях безумцев, – пробормотал командир стражи. И добавил чуть громче: – Браккарцы согласны на бой до первой крови.
– Пускай, – ответил Ланс. – Плевать… – отвернулся к стене и заснул как убитый.
Пробуждение было стремительным и мгновенным. Для бойца, пережившего больше полусотни дуэлей, впрочем, неудивительно.
Осунувшийся Регнар с мешками под глазами налил в кубок и протянул Лансу сосуд.
Менестрель пригубил.
– Вино?
– Красное, сухое. Чтобы руки не тряслись, старый ты дурак.
– Может, и дурак, но совсем не старый, – ответил Ланс, вскакивая и делая несколько взмахов руками для разминки. – Только шпага? Или шпага и дага?
– Шпага. Давай шевелись.
Роща за герцогским замком плакала с каждого листочка. Прошедший ночью ливень пропитал землю, пропитал гравий дорожек, смочил кору деревьев и рыдал, опадая последними каплями с каждого листка.
Капитан Дар-Тан тер Везил из Дома Серебряного Дельфина отделился от смутно различимой кучки людей на дальнем конце утоптанной площадки.
– Итак, мы желаем подтвердить условия поединка. Бой до первой крови. Дуэлянты используют только шпаги.
– Истинно так, – ответил Коэл.
– Об извинениях, как я понял, не может быть и речи.
– Не сегодня.
– Тогда я приглашаю соперников.
– Мы готовы.
Широкие ладони Регнара сжали плечи Ланса.
– Давай, дружище. Мы молимся за тебя.
Менестрель отстегнул перевязь, отдал шпагу Коэлу, сбросил дублет. Тонкое полотно рубашки тут же пропиталось сыростью и прилипло к телу. Ланс натянул черные перчатки, тщательно расправил складки, сжал и разжал кулак. Бой – это не музыка. Глупо погибать, если рукоять вывернется из вспотевшей или смоченной кровью ладони.
Его противник тоже скинул короткий плащ-епанчу, оставшись в долгополой рубахе навыпуск, скрывавшей очертания фигуры.
– Он думает, так труднее попасть? – усмехнулся Коэл.
– Я проткну ему правое плечо, – заявил Ланс, закатывая рукава. – Очень долго шпагу держать не сможет.
– А по-моему, достаточно уколоть предплечье… – начал было Регнар, но под сердитыми взглядами друзей захлопнул рот, аж зубы щелкнули. Последний раз он держал в руках заточенную шпагу лет двадцать пять назад и чуть не выколол себе глаз.
– Как знаешь. Можешь и в плечо целить. Только постарайся не затягивать. Здесь не бальный зал, развлекать некого.
Ланс принял у Коэла оружие, взмахнул несколько раз, рассекая клинком воздух.
– Сходитесь! – провозгласил капитан из Дома Серебряного Дельфина: как старший из секундантов по возрасту, схваткой распоряжался он.
Дуэлянты двинулись навстречу друг другу. Ланс спокойно, как на прогулке, хотя ему стоило немалых трудов сдерживаться, чтобы не кинуться в бой очертя голову. Браккарец, еще слишком юный, чтобы держать чувства в узде, чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Менестрель с удовлетворением заметил, что вместо прыща на лбу его противника подсохший струп. Значит, его слова на балу задели мальчишку за живое. Может, еще раз что-нибудь про нарвала? Когда фехтовальщик злится, он становится легкой добычей. Хотя нет… Не стоит. Слишком уж это низко. И без того Ланс чувствовал себя, будто пытался отобрать игрушку у ребенка.
Зато шпага у юноши оказалась длиннее Лансовой, пожалуй, на полпяди. В сочетании с преимуществом в росте, это могло дать противнику надежду на легкую победу. Особенно в схватке до первой крови. Но правильно говорил посланник – мастерства не пропьешь. Мнимая выгода могла сыграть с Ак-Карром злую шутку.
Когда между ними осталось четыре шага, альт Грегор церемонно поднял шпагу острием верх и «кивнул» ею в сторону браккарца. Тот и не подумал об ответном приветствии, сразу встав в стойку.
Ах, вот как? Ну, ладно.
Ланс принял третью позицию, нацелив острие в лицо противника и заложив левую руку за спину.
– Начинайте! – выкрикнул Дар-Тан тер Везил.
Менестрель круговым движением кисти обозначил удар в левый бок и тут же провел укол с выпадом.
Юноша на удивление легко защитился секундой с шагом назад. И атаковал в ответ.
Отбив его шпагу квинтой, Ланс взмахнул клинком, целясь в колено выставленной вперед ноги, и только потом осознал, что браккарец пытался ударить его в лицо.
И это они называют боем до первой крови?
Правду говорят – верить островитянам нельзя.
Но не прерывать же из-за такой малости дуэль?
Он отразил две стремительные колющие атаки, сбил клинок противника батманом и вновь попытался достать его плечо. На этот раз левое.
Ак-Карр попросту разорвал дистанцию, пользуясь преимуществом в длине оружия, скрестным шагом ушел влево и сверху рубанул Ланса по голове. Отклоняясь от падающего лезвия и подставляя свою шпагу секстой, менестрель услышал возмущенный возглас Коэла.
«А ничего не попишешь, друг мой, – яростно подумал он. – Сам договаривался».
Согласно дуэльному кодексу двенадцати держав, однажды начавшийся поединок не мог прервать никто. Он должен был закончиться так, как обговорено заранее. И разрубленная голова в этом случае зачтется как первая кровь.
Теперь у Ланса попросту не оставалось иного выхода, как опередить браккарца, который откровенно жаждал его смерти.
«Нет, я буду жить. Я обещал».
Тем временем Ак-Карр нанес удары поочередно справа и слева в туловище Ланса, отбившего их терцией и квартой.
Улыбка юнца больше походила на оскал.
– Ну, держись, икринка… – бросил ему в лицо менестрель, обозначив укол прямо в лоб, в след от прыща.
Браккарец шарахнулся, сбился с ритма, и альт Грегор погнал его по площадке злыми, жалящими выпадами, обманными уколами в живот, сменявшимися рубящими ударами по ногам и замысловатыми финтами.
Упиваясь схваткой, менестрель уподобил ее музыке.
Здесь так же важна импровизация. Выдумывай связки на ходу, не делай того, чего ждет от тебя противник.
«Ну-ка, поглядим, на что ты способен, молокосос!»
Терция встречала секунду, а квинта – приму. Секста отражала терцию.
Контрапунктами звенели батманы.
Темп нарастал.
Размашистое ларго переходило в решительное адажио, а потом через напористое модерато в стремительное аллегро.
Октавы и кварты. Выпады и уколы.