Докончив этого, я с нескрываемым удивлением обнаружил торчащее у себя в плече древко стрелы. Слава Небу, острие прошло насквозь, не задев кость. Нехорошо рыкнув, я начал оглядываться в поисках стрелка.
Оказалось: стрелков! Свинорылые высыпали целой толпой, не то возжелав растерзать меня собственноручно, не то у них просто стрелы закончились. Задрав ахаст высоко над головой, я кинулся им навстречу. И началось!
Оказавшись в кольце, я рубил, прыгал, уворачивался, топтал неповоротливых. Мне распороли руку, сделали несколько незначительных дырок в боку, даже умудрились садануть по зубам. Но мне было плевать на это! Мной овладело нечто такое, что невозможно описать словами. Какая-то разухабистая веселость, густо замешенная на азарте и злобе!
Развернувшись на месте, ближайший орка упал на землю. Надрывно заверещав, он пытался вытащить из пробитого нагрудника стрелу. Оставшиеся свинорылые, разом отступив, ощерились щитами, выставили вперед клинки мечей. На полянку вышли Рака с Купом.
Эльф, встав рядом, окинул трупы взглядом.
— Неплохо поработал. — И, уже обращаясь к наемнику: — Поможем?
— Это можно, — прищурившись, как от боли, Цепь перехватил щит поудобней и встал слева. — Слышь, тролль, ты Резака с Заикой не видел?
— Не-а, только этих, — рассматривал я щербатое лезвие ахаста. — Погудим, значит?
Чего ждали орки, я не знаю! Видят же, сейчас их просто порубят на кусочки, а потом скажут, что так все и было! Сколько их там осталось, голов семь? Совсем разум по лесам растеряли!
— Ну, поехали потихоньку… — двинулся первым эльф.
— Матовар, благослови нас! — шепнул Рака. — И да пребудет благословение твое на наших клинках!
— Ты чего, мужик? — я было одернул его. — Их всего-то ничего, а ты уже…
— Ты знаешь, «чем кончится ночь, когда наступит день»?
Как меня достали эти заумные слова и поучения!
Это было удивительно, но под лопаткой у Само почти не болело. Конечно, если начинал двигать правой рукой, то боль немилосердно давала о себе знать, отдаваясь во всем боку. Лежа за занавеской, вор вслушивался в свое тело, пытаясь понять, сколько ему еще здесь валяться и насколько рана в будущем испоганит ему жизнь.
В наступающих сумерках чуть слышно хлопнула дверь хижины. Само, отвернувшись к стене и прикрыв глаза, навострил слух.
— Вечер добрый, хозяин, — проскрипел старушечий голос.
— И вам тоже, — ответствовал Калина, — по делу али ноги мимо несут?
— Ой, да и не знаю, как сказать-то…
— Так присядь да скажи. Чего молчать, если языку неймется.
— Тут это… Дед мой поутру с мужиками на рыблю ходил. — Само внутренне напрягся. — Так домой пришел, усю медовуху попожрал, кровопийца. Даже на праздник не оставил!
— Бывает… Замерзли али что еще?
— Э, Калина, думай, что говоришь. Замерзли! Если бы! Вместо рыб они людей половили.
— Каких людей?
— Мертвяков. Аж целых четыре. Все ножами поистыканы да к шеям камнями попривязаны. Ужас сплошной! А один-то вообще и без носа, и без ушей, и без глаз, поди! Все поотрезали, лиходеи! Наизгалялись над сердешным да утопили потом!
— А я вам что? Как нашли, так и закопайте. Если родные отыщутся — поблагодарят. Власти тоже ругать не будут.
— Ты бы посмотрел на них, а? Мож, не просто так их усех потопили, мож, нечистые какие, а мы их на своей земле положим. А как встанут на шестую седмицу! Что тогда делать? Ты б сходил, а? А мы тебе вот яичек принесли да молока, да медку и мясца кусочек. Пойди глянь, успокой народ. Все одно бобылем сидишь, паутину считаешь, а люди спасибо скажут.
Скрипнули половицы: видно, старый ведун, поднявшись, начал собираться.
— За такое, матушка, спасибо не говорят. Ты корзину-то у порога поставь да сама выходи потихоньку. Я счас соберусь…
Утихомирив этих семерых, мы быстро вернулись на место побоища. Первым навстречу кое-как поднялся братец Дуди.
— Живой?! — еле разжал он половинки забрала. — Хорошо! Я думал, ты сбежать хотел. Думал, тебя искать идти надо.
— И тебе не болеть, — устало буркнул в ответ.
— Лукка, ты Резака не видел? — подошел Куп.
— Спрашивали уже, — уселся я на камень, с наслаждением вытягивая ноги. — А Заика нашелся?
— Да… Все здесь, кроме Резака с Вакарой.
— ЧТО?!! — подскочил я. — ТРЕВОГА! ПОДЪЕМ! Рота в копье!!! Пленные есть? Допросить немедля! Костер и железо сюда. Они у меня быстро скажут, кто где, и вообще!
— Много, — зажмурив глазик, констатировал эльф. — У тебя в последней фразе двусмысленное местоимение «они».
— Чего? — честно опешил я. — Куп, ты чего несешь? Разговариваю я так и по-другому не умею. И пока не хочу!
— Ладно. Я вижу, ты остыл. Никого пытать не надо, потому что некого. Или ты умеешь с мертвыми говорить?
Я молчал, тяжело дыша.
— Вы же не хотите бросить наших товарищей?
— Ты чего, Лукка, по голове получил? — подошел Жгут. — Сейчас Заика следы разберет, и мы двинемся. Только боюсь, по темноте мы много не найдем.
— Что, утра ждать прикажешь?
— Отчего же, — учитель Айдо, как всегда, заложив руки за спину, рассматривал закат, — некоторое время у нас есть. Полагаю, если наши друзья в плену, то они смогут оставить знак, где их искать. А если они просто… затерялись, то к утру сами объявятся.
Вместо ответа я уселся обратно на место и, достав из котомки точильный камень, принялся с некоторым остервенением выравнивать лезвия ахаста. Меня больше всего раздражало не то, что Рысь с Резаком пропали без вести или попали в плен, а то, что они сейчас находились вдвоем и я не знал, чем это может закончиться для меня… Слева истошно заныло, и я начал присматривать, на чем бы сорвать злость.
— Делимся, — поднял народ Айдо. — Рака, Ильд-Ми идут по южной стороне склона. Синекура вместе с братьями — на запад. Барон Зунига, Лукка, Куп — на восток. Жгут идет со мной осматривать северную сторону.
— А я? — обиженно выкинул руку Дуди.
— А ты остаешься здесь.
— Вы там воевать будете, — пустил слезу братец троллик, — а меня тута… одного… на погибель оставляете!..
Наемники переглянулись.
— Остаешься на связи. Будешь держать оборону лагеря, — сухо отрезал бор-От.
— Ну тогда лады, — вытер нос Дуди. — Только вы там это… только недолго… угу?
Время от времени Куп низко пригибался к земле, изучая следы. Я топтался следом за бароном, напряженно всматриваясь в сумерки. Нам с эльфом еще повезло — в отличие от Зуниги, мы более-менее прилично видели в темноте. Именно поэтому, а не из-за своей нетерпеливости я то и дело наступал на пятки медленно идущего Кристофа.
Мы вышли к небольшой горной гряде — вроде той, какой был истыкан Заблудший Лес. Здесь мы остановились немного посоветоваться и перевести дух.
— Скоро Младшая Сестра покажется, — кивнул на небо наемник, — да и звезд сегодня много.
— Значит, продолжаем поиски? — с надеждой вопросил я.
— Конечно, — кивнул Куп. — Господин барон, если наших друзей действительно захватили орки, то как далеко они могли уйти?
— Если это действительно так, сударь, то уверен, что недалеко. Вряд ли Вакара и Резак дали бы себя просто нести. Это уже отнимет у орков время. Полагаю, они где-то здесь… Если мы, конечно, правильно угадали направление. Может, другим повезло больше.
— Был бы сигнал, — Синекура оставил в лагере босораг — специально приготовленную смесь. Если ее поджечь, то столб пламени на короткое время будет виден даже отсюда.
— Это все здорово, мужики, — вмешался я, — мож, поторопимся, а то уже мочи нет!
— Эх, молодость, молодость… — усмехнулся Зунига. — Куда же вы все так торопитесь?
— Жить, барон, жить! — прорычал я в ответ и первым начал подъем.
Миновав первый склон, я лег на холодные камни и осторожно заглянул за хребет. И вот она, удача! Есть, боги на Небесах! И сегодня они смотрят на меня. Там, внизу, у пещерки, чуть дымил мелкий костерок, у которого сидело вплотную штук двадцать орков. А недалеко от них неподвижно лежали две фигурки. И в одной из них (сердце забилось так, что, наверное, где-то в горах рухнул камнепад!) я узнал милые очертания.