— Я знаю, что мой вид внушает тебе отвращение, благородная госпожа, — пропел тролль. — Поверь, и я не пылаю любовью к представителям твоей расы. Но давай просто поговорим. Попробуем оставить вековые распри…
— О чем мне говорить с тобой, зверь? — сквозь зубы процедила сида.
Хороший знак. Если не начала размахивать железяками, есть надежда, что послушается.
— Не хочешь говорить — просто выслушай. — Болг умел убеждать, как умел в интересах своего дела не обращать внимания на оскорбления. А какое, собственно, у него дело? Я так и не удосужился расспросить, увлеченный радостной встречей с пропавшим другом.
Мак Кехта, растратив частично боевой напор, зыркнула в мою сторону.
— Поверь, феанни, никому из нас не желают зла, — не преминул я вмешаться. — Если бы они только хотели…
Как ей объяснить, что Сотник способен голыми руками расправиться с ней, со мной и еще с десятком таких умельцев? Хотя не нужно всех мерить по себе. Воительница перворожденных наверняка с оружием в руках чего-то стоила. С другой стороны, я очень хорошо помню морозную ночь и безоружного, худощавого человека, совсем не похожего на великого героя, прокладывающего путь сквозь толпу окруживших его врагов. А уж когда он получил меч!
— Салэх эс амэд'эх агэс люэк'ред'! Люди глупы и легковерны! — в сердцах воскликнула сида. И замерла в растерянности. Острие меча по-прежнему смотрело в брюхо тролля, но не дрожало более, как охваченная азартом охотничья собака. Сотник демонстративно воткнул дротик в плотный дерн и уселся, скрестив ноги по-пригорянски.
— Присядем, благородная госпожа, — пропел Болг. — Коротким наш разговор всяко не будет.
Сида хмыкнула. Бросила едва приметный взгляд на кусты справа от себя.
Ветки зашевелились, и из листвы появилась Гелка. В руках она держала второй меч — наследство Этлена. Меч! Гелка! Правда, держала она его как скалку или поварешку — крепко, но совершенно неумело. Я бы даже сказал, как поварешку, ставшую в одночасье смертельно ядовитой. Так и есть — спелись!
Кажется, все истолковали мое сокрушенное качание головой по-разному. Мак Кехта вздернула подбородок, Гелка виновато потупилась, Болг успокаивающе поднял лапу:
— Не переживай, человек Молчун, беда не грозит никому…
И только Сотник ухмыльнулся в усы, догадавшись, похоже, о чем я думаю.
Гелка подошла поближе. Встала рядом со мной. Узнала ли она Глана? Думаю, нет. Ничего, потом растолкую все как есть.
— Раз уж мы все собрались, — пришла ко мне запоздалая мысль, — почему бы к костру не перейти?
— Ну нет! — воскликнула Мак Кехта. — Пусть излагает свое «дело» здесь!
— Феанни права, — согласился тролль. — Раз уж мы все собрались, поговорим здесь. Ведь в лесу нет воров, и риска быть обобранными — нет. Для вас, я хочу сказать. Мы давно все свое носим с собой.
Эге, как излагает. Словно древний философ. А может, это наши философы у болгов кое-что позаимствовали? Да нет. Откуда? Никто ж из людей про них не знает. Я — первый и единственный. Ох, Молчун, гляди — не возгордись. Сколько ты всего в жизни повидал? Лучше бы жил тихо-мирно где-нибудь на дальнем зимовье или в маленькой фактории. Лишь бы соседи были достойными и незлобливыми…
— Говори, фир-болг! — Сида решилась наконец-то присесть, но по положению ног я видел: в любое мгновение она готова взвиться в прыжке. И эфеса из пальцев не выпустила. Можно подумать, клинок ей поможет, дойди дело до драки.
Мы все расселись чинно, кружком, как старые друзья на привале у походного костерка.
— Я вижу, ты узнала меня, благородная госпожа. — Голос Болга лучился торжественностью. — Да, я последний из народа фир-болг, которых истребили задолго до твоего рождения. Так что, формально, на тебе не лежит кровь моих сородичей.
— Ну, спасибо, — фыркнула ярлесса.
— Ты зря иронизируешь. Если бы на твоем месте был кто-либо из сидов, высаживавшихся в Дохьес Траа с Эохо Бекхом, мне пришлось бы труднее.
— Что труднее? Заморочить голову?
— Убедить.
— В чем?
— Позволь мне рассказать все по порядку. — Не дождавшись возражений, тролль продолжил: — Не знаю, известно ли тебе, благородная госпожа, но решение стереть с лица земли народ фир-болг возникло в умах ваших правителей — верховных филидов и короля — не спонтанно. Долгое время вы приглядывались к нам, отмечая сильные и слабые стороны. Ведь причины для опасения были, и немалые…
— Вот еще! — вскинула подбородок Мак Кехта. Ну чисто девчонка! Не подумаешь с ходу, что на пятую сотню лет давно пошла.
— Поверь, госпожа, опасения были. — Тролль прибавил серьезности в голосе. Хотя куда уж более?
— Тебе рассказывали, сколько бедствий причинили вашему народу чудовища, населяющие горы и леса, реки и болота, хищные звери, непогода со стихией? Да и по сей день причиняют, не так ли?
— Я не маленькая, сама вижу. — Упрямства ей не занимать, как и всем перворожденным. — А что с того? Ведь и людям от них несладко приходится. Не только сидам.
— В том-то и дело, в том-то и дело, благородная госпожа. Нас-то они не трогали.
— Что с того? Ворон ворону глаза не выклюет. Посмотри на себя…
— Ты зря пытаешься унизить или оскорбить меня, благородная ярлесса. Не выйдет. Мы, злые болги, ужасно толстокожие существа. Разве тебе не рассказывали в детстве сказки? Твоя попытка намекнуть на то, что я такое же чудовище, как и стрыгай или космач, от истины весьма далека. Но будь даже так, как ты сказала… Разве грифон не нападает на пещерного медвежонка? Или стрыгай не напьется крови кикиморы, подловленной вдали от воды? Таких примеров можно привести сколь угодно много.
Феанни молчала. А что возражать, когда каждое слово — истинная правда.
— Я скажу тебе — именно это так возмутило Утехайра Семь Звезд и Морану Пенный Клык. Наше умение жить в мире и согласии с живой и неживой природой, чего так недостает племени сидов. Да и людям тоже, чего греха таить. Мудрости филидам не занимать, но ее не хватило на то, чтобы пойти учиться к нашим старейшинам и под их руководством постигнуть хотя бы начала знаний об окружающем мире. А может, гордость не позволила им сделать первый шаг на пути к ученичеству? Это чувство приносит много горя тому, в чьей груди совьет гнездо…
Сотник тряхнул бородой, отводя взгляд в сторону. Ого, не в его ли огород последний камешек?
— Большой Совет филидов с негодованием отверг наше радушное приглашение. А уж потом и король Эохо Бекх объявил фир-болг звероподобными тварями. Ничего не напоминает, благородная госпожа? Точно так же вы приравняли к зверям и первых встреченных людей. Не удосужившись разобраться, что к чему, затеяли войну на уничтожение.
— Я об одном жалею… — встрепенулась сида.
— До сих пор жалеешь? — с ехидцей поинтересовался Болг. — И жизнь тебя ничему не научила?
Буркнув что-то невразумительное, Мак Кехта потупила очи. Жаль, я мысли не читаю. О чем они говорят, не понял.
— Приняв решение о нашем уничтожении, сиды еще какое-то время готовились. Искали подвохи, нащупывали сильные и слабые стороны в защите фир-болг. И, как им показалось, нашли одну слабину. Пята Силы!
Тролль произнес это слово на старшей речи — М'акэн Н'арт. Первое слово можно перевести и как пята, и как стопа, и как корень, наконец. Второе-то имеет толкование однозначное — Сила. Причем не та сила, что дает возможности лошади волочить телегу в распутицу, а именно Сила. Та, что по крохам разлита в Мировом Аэре, и лишь талантливый и хорошо обученный маг извлечет ее и применит в дело. Кажется, я начал догадываться, о чем пойдет речь. Догадка слабенькая, как паутинка, севшая на ресницу в начале осени, но поживем — увидим.
— Пятой Силы наши старейшины называли артефакт величайшего могущества, поддерживавший, в случае хранения в нужном месте, равновесие мироздания. Не разобравшись, по всегдашнему своему обыкновению, но зато прочно уяснив, что артефактом мы дорожим, предводители сидских дружин сделали единственно правильный в их понимании поступок — выкрали Пяту Силы с алтаря островного храма. Признаю честно, это стало жестоким ударом по самолюбию наших старейшин. На какое-то время они лишились привычной рассудительности и мудрости… Тут-то и был нанесен удар. Расчетливый, жестокий, в разных местах одновременно. Удар не на подавление и подчинение, а на уничтожение.