— Сколько я проспал? — тихо прохрипел он. Слова никак не хотели покидать пересохшее горло.

— Почти двое суток.

— Давно ты здесь?

— Ага, — хихикнула девушка. — Я слева полежала, затем справа... Никак. Спит, как бревно.

Климов попытался пошевелить левой рукой — локоть был закован в такой же массивный, негромко жужжащий панцирь.

— Что это?

— «Циклон» — экстракорпоральный радио-детоксикатор, — снова улыбнулась она. — Очищает кровь. Изотопы стронция — последний подарок Таму. Привыкай, это еще на несколько дней.

— Нихрена не помню... Как после попойки. Помню только, как зашли в Лимен. Я что-то пропустил?

— Главное, что меня не забыл, — пошутила Кира, щелкнув его указательным пальцем по носу. — Легкая амнезия после «Барьера-17». Побочка интоксикации, скоро пройдет.

— Где мы? Акрам? Златибор?

— Все еще Лимен. Нас забрал «Клерик», санитарный фрегат Атлантического Альянса.

— А почему санитарка? Где наша «Искра»?

— «Искра» ушла на ремонт. Да какой ремонт, восстановление! Крейсер сильно потрепало — ослеп, обгорел, радиации хапнул.

— Как Леха? Как Анжелка?

— О! — вдруг встрепенулась Наполи и оглянулась в сторону двери. — За этим я и пришла. Просыпайся, Леха в кубрике ждет.

— Кого?

— Нас. Лике сегодня медики вставать разрешили. Мы ей маленький праздник готовим.

— Санта-Мария, побре Анжелика... — повторив одну из любимых фраз испанки, Максим помассировал пальцами все еще затекшие веки. — Девчонка совсем перегрузок не выносит. Каким ветром ее в космос занесло?

— Так было не всегда. В прошлой жизни ее хирурги с того света вернули. По кусочкам собрали. После такого не то что перегрузки... — девушка отвела взгляд.

— Я помню, ты рассказывала. Умная она у нас, конечно. Из лап сверхновой целый флот выдернула...

— Тонны кода написала, тактику гиперманеврирования разработала. А почести, как всегда, достанутся адмиралам. Но сегодня Анжела Кортес получит свою долю славы! — Кира наспех чмокнула Климова в щеку. — Подъем, военлет! У тебя пять минут на сборы. Пижама там, душ там, я — твоя невеста. Если вдруг забыл.

— А ты точно меня не обманываешь? — попытался пошутить Климов, с трудом поднялся и пошлепал босыми ногами в душевую кабинку.

Быстро приведя себя в порядок, Макс вынырнул в широкий коридор и зажмурился. Яркая подсветка, белые стены с красными панелями и полосками указателей, галерея кают справа и прямоугольные иллюминаторы слева. Здесь было свежо, даже холодно. В уши ворвался привычный шум стоящего на рейде корабля — гул генераторов гравитации, шелест воздуха в кондиционерах, периодический рокот маневровых двигателей. Наполи бесцеремонно подхватила Максима под руку и потащила к крошечному отсеку на пересечении бортового пролета и траверзного перехода.

Кубрик оказался небольшим полукруглым помещением. Одним из тех рекреационных закутков, которые на медбортах деликатно называют «зоной психологической разгрузки». Скрытые осветительные панели по контуру потолка заливали отсек ровным янтарным сиянием, имитируя привычный человеческому глазу солнечный свет. В центре, намертво привинченный к палубе, стоял низкий журнальный столик с магнитной столешницей, расчерченной в шахматную клетку. Слева и справа от него разместились два глубоких анатомических кресла. На стене, заменяя привычную схему эвакуации, тускло мерцала музыкальным видеорядом широкая ТВ-панель.

В воздухе стоял запах фруктов и шоколада. У столика чертыхался изрядно похудевший Бабич, пытаясь открыть бутылку красного вина одной рукой — его левый локоть тоже был закован в детоксикатор. Увидев Максима, Леха обрадовался и сделал шаг навстречу:

— Максыч, зараза! — он широко улыбнулся и приобнял друга. — Сколько можно дрыхнуть? Я уж подумал, тебя янки седативным обкололи.

— Да уж, отоспался, — Максим пошевелил затекшей левой рукой. В ответ на каждое движение манжета «Циклона» цепко обжимала руку, неприятно перехватывая кровоток. — Давай бутылку сюда. Сейчас мы ее, двумя правыми...

— Ну вот, другое дело! — удовлетворенно хмыкнув, Алексей подмигнул Наполи. — Кир, ты пока фруктами займись! И бокалы... Стаканчики пластиковые расставь!

— Принято, тащ старший сержант, — усмехнулась Кира и ловко подхватила столовый нож, машинально оценив в руке его развесовку. — Лика скоро придет?

— Да вот-вот. Она где-то рядом уже, — старательно синхронизируя плоскость штопора и бутылки в руке Макса, пробурчал Леха.

— Буэнос диас, амигос. Что за повод? — раздался слабый голос испанки за спиной.

Все одновременно оглянулись — никто не заметил, когда она подошла. На Анжелу было жалко смотреть. Обрамленное распущенными черными волосами смуглое лицо теперь казалось мертвенно-бледным, вокруг глубоко запавших глаз залегли угольные тени. Голубая госпитальная роба подчеркивала нездоровую синеву губ. Девушка стояла, прислонившись спиной к переборке, и придерживала свободной рукой тяжелый «Циклон» на локте.

— Смирно! — вытянувшись в струну, гаркнул Максим. — Сеньора теньенте на палубе!

— Че? — тихо шепнул Леха, замерев со штопором в руке.

— Летеха на испанском, — вполголоса пояснил Климов.

— А испанский-то ты откуда...

— Отставить разговоры! Равнение на испанский флаг! — Наполи ткнула пальцем в смартком.

Кубрик наполнился бравурными раскатами «Марча Реаль» — старинного испанского гимна. Ошарашенная встречей Кортес замерла. Она перевела взгляд с Киры на Макса, потом на своего мужа, и на ее измученном лице проступила слабая, но абсолютно счастливая улыбка.

— Мьерда... — в ее голосе зазвенели слезы. — Вам бы только дурачиться!

— Без дураков, все серьезно, — мягко сказала Кира, выключила марш и громко добавила: — Сегодня — твой день. Выше нос! Вина героине!

— Слава богу, там слов нет, а то и мне пришлось бы испанский выучить... — негромко проворчал Алексей и наполнил пластиковый стаканчик густым, почти черным каберне. — Держи, любимка. Сербское красное.

— А нам разве можно? — незаметно смахнув слезы, неуверенно покосилась на детоксикатор Кортес.

— Можно-можно! — уверенно кивнул Бабич. — Чистая медицина! Красное вино помогает давить стронций в крови. Стронция в нас — как дырок от пуль на полигоне. Так что лекарства можно много.

— Ты у меня доктор, ми амадо?

— Я сержант осназа, Анжелка, — заговорщически подмигнул жене Леха. — Со мной ни один доктор не сравнится!

Испанка сделала маленький глоток и шумно втянула носом терпкий запах горького шоколада:

— А где Агата? Она не придет?

— У Агаты свои приказы, — Кира чуть заметно покачала головой. — Она уже на другом краю вселенной...

— Но про нас сербская стерва не забыла! — хмыкнул Алексей, снова наполняя стаканчики. — Вино, шоколад, фрукты... Все она постаралась! У янки на «Клерике» только снеки и пиво. Дерьмовое, кстати, пиво. И снеки отстой. Ну что, между первой и второй?

— ...Перерывчик никакой, — закончил фразу Климов и кивнул в сторону столика. — Может, присядем? Анжела, Кира, садитесь в кресла.

— А вы? — широко раскрыла глаза Кортес.

— А мы, как гусары. Рядом постоим, — выдохнул Бабич. — Так больше войдет! Ну, за тебя, любимка!

— За меня, — пригубила каберне Анжела. — Я, как героиня дешевого романа... немного в амнезию провалилась. Вы хоть обстановку опишите. Чем все закончилось-то?

— Я сам полчаса назад проснулся, — отмахнулся Максим, выпил и кивнул Лехе. — Наливай, нельзя лечение прерывать.

— Твои расчеты были верны, — отсалютовав «бокалом» испанке, начала Наполи. — Весь флот вышел в Лимен без потерь. Правда, разбросало неслабо. У звезды развернули четыре мобильных станции зарядки, часть вымпелов уже под зарядом. Из Акрама и Златибора налажено снабжение — провизия и ремонт... В каналах говорят, во Фронтере скоро пассажирку запустят.

— А с Призраками что? — откусив дольку шоколада и запив вином, Кортес зажмурилась от удовольствия.

— Система Таму перестала существовать. Призрачный Предел больше не гравитационный узел, фазовое сопряжение невозможно. Ну и, видимо, Призраки покинули сектор. По крайней мере, зонды-разведчики уже несколько дней не фиксируют никаких аномалий.