– Это все писатель. – Скарлетт кивком указала на меня. – Он пишет нам книгу на эту тему.

– Ну, эта загадка в основном вам не дает покоя, – возразил я.

– Убийство так и не было раскрыто, – напомнил наш собеседник.

– Вот именно, – подхватила Скарлетт. – Мы хотели бы понять, что там произошло.

– Не буду скрывать, я тоже. С тех самых пор мне не дает покоя та история. Мне уже через полгода на пенсию, и, по‐моему, от меня тогда что‐то ускользнуло… Как такое могло произойти, ума не приложу. Вообще‐то служащему банка не пристало распространяться на эту тему. Главное, не упоминайте в книге мою фамилию, у меня могут быть неприятности!

– Я буду называть вас просто “служащий банка”, если вы не против, – предложил я, доставая блокнот, чтобы записать его рассказ.

– Прекрасно, – одобрил он.

– Вы были знакомы с убитым? – спросила Скарлетт.

– Ну, знаком – сильно сказано. Мы сталкивались с ним каждый раз, когда он приходил и уходил отсюда. На клерков с рецепции не особенно обращают внимание. Но за несколько дней до убийства в банке произошло кое‐что необычное. Как сейчас помню. К нашей стойке подошел какой‐то мужчина. Я заприметил его, потому что он был очень причудливо одет. Он оставил нам конверт и исчез, не пожелав себя назвать.

– Кому предназначался конверт? – спросила Скарлетт.

– Макеру Эвезнеру. На конверте было указано, что его срочно следует вручить адресату. Поэтому я сразу передал его месье Эвезнеру. Он ужасно распсиховался.

Среда, 12 декабря, за 4 дня до убийства

В полвосьмого утра Макер Эвезнер приехал в банк, преисполненный решимости образцово вести себя и доказать Тарноголу, что из него выйдет отличный президент. Кристина изумилась, увидев своего начальника в такую рань.

– Месье Эвезнер, у вас все в порядке? – спросила она.

– Почему вы спрашиваете?

– Ну, обычно вы появляетесь гораздо позже.

– Это новый я, моя дорогая Кристина, – сказал Макер, садясь за стол. – Отныне зовите меня Стахановым!

Макер был уверен в себе. Он проснулся с хорошим предчувствием. Операция “Перевербовка” обязательно сработает. В субботу он будет избран президентом. Следом за Кристиной к нему заглянул Левович, предложив пойти выпить кофе. Макер отказался: “У меня завал. Переломный момент”. Понимая, что пора уже наконец‐то разобраться с грудой почты, он взял первое письмо. Но тут в кабинет зашла Кристина.

– Месье Эвезнер, – сказала она, – вот, вам только что принесли. Она передала ему конверт, на котором красным фломастером было крупно написано:

Без адреса и марки. Отправитель не указан.

Заинтригованный Макер немедленно открыл его. Внутри он обнаружил анонимное письмо:

Макер бросился к Кристине:

– Что это за письмо? Кто его принес?

– Кто‐то из курьерской службы. А что? Вы так побледнели, все нормально?

Не отвечая, Макер немедленно спустился к курьерам на второй этаж.

– Да, это я принес вам письмо, – сказал один из них.

– И кто вам его передал? – спросил, нервничая, Макер.

– Принесли с рецепции. Когда корреспонденцию оставляют внизу, они поднимают ее к нам, а мы уже доставляем адресату. А в чем дело? Что‐то не так?

Не удостоив его ответом, Макер отправился в службу приема.

– Доброе утро, месье Эвезнер! – пропели хором клерки.

– Кто из вас принял это письмо? – спросил Макер, потрясая конвертом с красной надписью.

– Я, – сказал один из них.

– И кто его оставил?

– Странный тип. В кепке и темных очках. Я еще подумал, что это по‐дурацки выглядит в середине декабря, но мы здесь, знаете ли, всякого навидались. И он не произнес ни слова. Просто положил письмо на стойку. Я попросил его представиться, но он покачал головой и ушел. Я отнес конверт курьерам, как положено. Я что‐то сделал не так?

Несколько минут спустя в кабинете начальника службы безопасности Макер просматривал видеозаписи с наружных камер наблюдения. И действительно, он увидел, как этот хмырь заходит в банк. В широком длинном пальто с поднятым воротником, надвинутой на лоб кепке и очках-авиаторах, скрывающих лицо.

Камеры в вестибюле засняли, как он быстрым шагом приближается к стойке службы приема, кладет на нее письмо и тут же поспешно выходит.

– Это профессионал, я вам ручаюсь, – сказал начальник службы безопасности, сидевший рядом с Макером.

– Профессионал чего? – спросил Макер.

– Понятия не имею, но взгляните, как ловко он избегает прямого попадания в поле камер. Ни одного четкого изображения.

В доказательство своих слов он сделал пару стоп-кадров, чтобы увеличить лицо посетителя:

– Видите, я прав. Этот парень – настоящий профи. Может, частный детектив? А что было в письме? Хотите позвонить в полицию?

– Ничего важного, – заверил его Макер, который совершенно не собирался изливать душу этому сплетнику.

Макер, весь на нервах, вернулся в свой кабинет. Все утро он просидел в унынии, глядя вдаль. Ему было не по себе. Он то и дело перечитывал анонимное послание. “Если хотите стать президентом банка, не опаздывайте”.

Ехать, не ехать? А что, если это ловушка? Вдруг кто‐то хочет его убить? Внутри у него все сжалось.

Его печальные думы прервала Кристина, в очередной раз зайдя к нему справиться о его состоянии.

– Вы точно в порядке, месье Эвезнер? Вы сам не свой из‐за этого письма. Не хотите рассказать, что там такое? Вам угрожают? Может, чайку?

Она волновалась, что против обыкновения Макер не ушел в полдень на нескончаемый обеденный перерыв.

– Мне не до того, – отмахнулся он.

Наконец в четверть первого к нему заглянул Левович:

– Ты как, старик? Кристина сказала, что на тебя смотреть страшно.

– Да нет, все отлично.

– Я обедаю с коллегами в “Липпе”. Давай с нами. Тебе не вредно развеяться.

– Нет, спасибо, сейчас не до того. Я думаю, мне надо побыть одному.

– Ты уверен?

– Вполне. Посижу тут с закрытыми глазами.

Левович не стал настаивать и ушел. Макер сел поудобнее в кресло и сразу же почувствовал, как у него отяжелели веки. Он положил ноги на стол и откинулся назад. Немного вздремнуть не помешает.

Он быстро заснул. Но его блаженство длилось недолго. Через несколько минут в его кабинет явился Тарногол.

– Вставай, черт побери! Ты что теперь, спишь на рабочем месте?

Макер вздрогнул, выпучив глаза. При виде Тарногола он мгновенно вскочил.

– Боже, Синиор, дорогой, это вы! – пробормотал он, вытерев слюну, выступившую в уголках губ.

– Я пришел посмотреть, как ты работаешь, а ты, оказывается, просто дрыхнешь!

– Нет, нет, я работал как сумасшедший с самого утра, – сказал Макер, разворошив лежащие перед ним письма.

– А воз и ныне там? – разозлился Тарногол. – То есть со вчерашнего дня ты ни хрена не сделал!

– Нет, нет, уверяю вас, я много чего успел. Но представляете, утром, когда я уже неплохо продвинулся, произошла небольшая заминка…

– Ты только и знаешь, что оправдываться! – вспылил Тарногол. – Все! С меня довольно!

Не дав Макеру и рта раскрыть, Тарногол ушел, не преминув изо всех сил хлопнуть дверью, что, похоже, начинало входить у него в привычку.

Макер застонал и рухнул обратно в кресло. Отчаянно нуждаясь в утешении, он позвонил жене.

Анастасию звонок мужа застал посреди площади Рив. По его голосу она сразу поняла, что что‐то случилось.

– Все в порядке, котенок? – спросила Анастасия (она знала, что “котенок” всегда действует на него магически).