Я протянул Гэхаловуду цветок из собранных мною. После чего мы бросили их в воду и смотрели, как они покачиваются на тихих волнах.

— В память об Аляске Сандерс, — сказал я.

— Я рад, что наконец знаю, что с ней случилось, — кивнул Гэхаловуд. — Этим я обязан вам, писатель.

Мы помолчали. Потом он добавил:

— Стыдно признаться, но мне нравится коротать с вами время.

— Мне тоже нравится коротать с вами время, сержант.

— Можете заехать ненадолго ко мне, если хотите.

— Вы очень добры, сержант. Но мне пора прекратить паразитировать на чужой жизни и начать жить свою собственную.

— Рад это от вас слышать, писатель.

Мы расхохотались. Потом Гэхаловуд произнес, на сей раз серьезно:

— Спасибо, писатель.

— За что?

— Вы починили мою жизнь. Надеюсь, однажды я смогу помочь вам починить вашу.

Роман “Дело Аляски Сандерс” вышел в сентябре 2011 года. Эта книга стала вехой в моей жизни. Поворотом. Она завершала отрезок с 2006 по 2010 год, который, как я уже говорил, был для меня критически трудным.

Через несколько недель после выхода романа сержант Гэхаловуд осуществил мечту жены: отправился с дочерями в кругосветное путешествие на паруснике под названием “Хелен”. В день, когда корабль снимался с якоря, мы стояли с ним на причале Портсмута. С нами был и шеф Лэнсдейн. Мы помогали Гэхаловудам в последних приготовлениях. Они уплывали на год, должны были вернуться к Рождеству 2012 года.

— Буду ждать вас, не сходя с места, сержант. Берегите себя и девочек.

— Положитесь на меня, писатель.

Я протянул Гэхаловуду сумку:

— Книжки вам принес. Хорошие детективы, будет чем заняться на парочку вечеров.

Он лукаво улыбнулся:

— Я вам тоже принес кой-какое чтение.

Он протянул мне конверт. Я хотел его вскрыть, но он не позволил:

— Нет, не сейчас. Подождите отплытия.

Я послушался. В самом буквальном смысле. Как только корабль отчалил, я открыл конверт. Внутри лежало не слишком пухлое дело с печатью полиции Бангора, штат Мэн; на нем было написано фломастером: “Дело Габи Робинсон”. То самое убийство, что не давало покоя Вэнсу: в начале 1990-х годов была убита семнадцатилетняя девушка, возвращавшаяся пешком с вечеринки. Преступление так и осталось нераскрытым.

Гэхаловуд крикнул с палубы:

— Копию дела я взял с собой. Встречаемся через год!

Я сложил руки рупором и крикнул в ответ:

— Вы совершенно чокнутый, сержант!

— Потому мы и дружим, писатель.

Я даже не подозревал, насколько насыщенным окажется для меня предстоящий год.

Через несколько дней после отъезда Гэхаловуда, к великому удовольствию моего издателя Роя Барнаски, были проданы права на экранизацию “Дела Аляски Сандерс”. Подписывая контракт, Барнаски спросил, что я намерен делать с этими деньгами.

— Куплю себе дом, — ответил я. — Дом писателя.

И я это сделал.

В ноябре 2011 года я стал обладателем дома в Бока-Ратоне, штат Флорида, и в начале 2012 года перебрался туда. Переезжал я на машине — оставил позади заснеженный Нью-Йорк, чтобы назавтра оказаться в тропической жаре Флориды. По дороге я набрал номер вновь обретенного друга. Теперь я был не одинок.

— Книжный магазин “Мир Маркуса”, — ответил голос Гарри Квеберта.

— Гарри, это Маркус.

— Маркус! Как вы?

— Двигаюсь во Флориду.

— Вы все-таки решили купить тот дом, о котором мне говорили?

— Да.

— Очень рад за вас. Наконец отправляетесь по их следам. Наконец заговорите о них.

Я улыбнулся. Взглянул на фото, лежащее на приборной панели: на нем были Гольдманы-из-Балтимора. Мне показалось, что они, все четверо, смотрят на меня с одобрением.

— Время настало, — сказал Гарри.

— Время для чего?

— Время все починить.

© И. Стаф, перевод на русский язык, 2019

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2019

© ООО “Издательство Аст”, 2019

Издательство CORPUS →

О том, что случилось 30 июля 1994 года в фешенебельном курортном городке Орфеа на океанском побережье, слышали только люди, хорошо знающие район Хэмптонов[344], штат Нью-Йорк.

В тот день в Орфеа открывался первый театральный фестиваль – событие национального масштаба, собравшее многочисленную публику. Под вечер все туристы и местные жители начали стекаться на Мейн-стрит, где мэрия устроила праздничные мероприятия. Опустевшие жилые кварталы походили на город-призрак: ни пешеходов на тротуарах, ни семейных пар на террасах, ни ребятишек, гоняющих на роликах, ни души в садах. Все ушли в центр.

Около восьми часов единственным признаком жизни в безлюдном квартале Пенфилд был автомобиль, медленно кативший по пустынным улицам. Мужчина за рулем напряженно вглядывался в окрестности, в глазах его читалась смертельная тревога. Первый раз в жизни он чувствовал себя настолько одиноким. Помощи ждать неоткуда. Что делать, непонятно. Он безуспешно искал жену: та ушла на пробежку и до сих пор не вернулась.

Сэмюел и Меган Пейделин относились к числу тех редких горожан, что решили в первый день фестиваля остаться дома. Билетов на спектакль, которым открывался фестиваль, им не досталось – кассы брали с бою, а толкаться на народных гуляньях на Мейн-стрит и набережной у них не было ни малейшего желания.

Под вечер, около половины седьмого, Меган, как обычно, отправилась на пробежку. Каждый вечер она делала свой непременный круг по городу и только в воскресенье давала телу короткий отдых. От дома всегда бежала вверх по Пенфилд-стрит до Пенфилд-кресент, огибавшей полукругом небольшой парк. Там останавливалась, делала на газоне комплекс упражнений (всегда один и тот же) и тем же путем бежала обратно. Все вместе занимало ровно сорок пять минут. Иногда пятьдесят, если она упражнялась подольше. Но никак не больше.

В 19.3 °Cэмюелу Пейделину показалось странным, что жены до сих пор нет дома.

В 19.45 он начал беспокоиться.

В 20.00 он шагал взад-вперед по гостиной, не находя себе места.

Наконец, в 20.10 он не выдержал, сел в машину и стал объезжать квартал. Логичнее всего было двинуться по обычному маршруту Меган. Так он и сделал.

Доехал по Пенфилд-стрит до Пенфилд-кресент и свернул. Было 20.20. Вокруг ни единой живой души. Он на минуту остановился, вгляделся в парк, но там никого не было. Уже тронувшись с места, он вдруг заметил какие-то очертания на тротуаре. Сперва решил, что это куча тряпок. Потом понял, что видит человеческое тело. С колотящимся сердцем он выскочил из машины. Это была жена.

В полиции Сэмюел Пейделин скажет: первое, что пришло ему в голову, – ей стало плохо из-за жары. Он испугался, что у Меган сердечный приступ. Но, подойдя поближе, увидел кровь и дырочку у нее в затылке.

Он закричал, стал звать на помощь, не понимая, то ли ему оставаться подле жены, то ли куда-то бежать, стучаться во все двери, пусть кто-нибудь вызовет скорую. Перед глазами все плыло, ноги подгибались. В конце концов его крики услышал житель одной из соседних улиц, он-то и позвонил в службу спасения.

Через несколько минут полиция оцепила квартал.

Один из полицейских, которые первыми прибыли на место и устанавливали ограждения, заметил, что в доме мэра, совсем рядом с телом Меган, приоткрыта дверь. Заинтересовавшись, он подошел поближе. Дверь была выбита. Выхватив револьвер, он одним прыжком взлетел на крыльцо и крикнул: “Полиция!” Ответом было молчание. Он толкнул дверь носком ботинка и увидел в коридоре труп женщины. Он тут же вызвал подкрепление и медленно двинулся вглубь дома, не опуская револьвер. В маленькой гостиной по правую руку с ужасом обнаружил тело мальчика. А потом, на кухне, нашел и убитого мэра, плавающего в луже крови.