Она вглядывалась в его лицо, пытаясь поймать его взгляд. Но он, словно завороженный, не отводил глаз от долины.

— Посмотрите, — приказал он.

Она подчинилась и поверх облаков различила солнце, трепещущее на вершинах.

Закат, только совсем не такой, как всегда.

— Это все, что у меня есть, — произнес он. — Все, что мне осталось…

Невысказанные чувства.

Она очутилась внутри его мира. Внутри его горя.

— Значит, у вас осталось еще много всего, — наконец промолвила она.

— Я не знала, что Пьер был муниципальным советником, — произнесла Серван, откусывая кусочек тартинки.

— Вы же не были с ним знакомы, — заметил Венсан.

Еще один его ответ в духе законов логики!

Накануне она пробыла у него очень долго, отодвигая момент, когда ей придется попрощаться, оставить его один на один с мучительным одиночеством. Хотя, возможно, это был страх перед собственным одиночеством, которого она побаивалась.

Когда она наконец решилась уехать, ее машина не заводилась. Сел аккумулятор. Венсан поставил его заряжаться на всю ночь, но отказался проводить Серван до Кольмара. И она второй раз провела ночь в Анколи. Но теперь на третьем этаже, в настоящей, очень комфортной спальне.

А утром Венсан наконец захотел выслушать то, о чем она собиралась ему рассказать, а именно о яростной перепалке между Пьером и мэром Кольмара.

— Потрясающее варенье! Вы сами сварили?

— Нет, Надя…

При простом упоминании этого имени по комнате словно пронесся холодный ветерок.

— Почему Пьер и мэр чуть не подрались на прошлой неделе? — продолжала Серван.

— Я ничего об этом не знаю, — ответил Венсан.

— Как вы считаете, эта ссора может быть как-то связана с его гибелью?

— Нет, не думаю. Они не выносили друг друга, но так, чтобы… Наверняка у них возникли разногласия по поводу каких-либо муниципальных дел, и они на выходе никак не могли их уладить.

Серван допила кофе и бросила взгляд на часы.

— Вы свободны сегодня утром? — спросил он.

— Работаю, и мне уже пора… Но я еще должна кое-что вам сказать. Вчера, на похоронах, я познакомилась с Гислен, женой Жюльена Мансони.

— И что же?

— А то… Это довольно деликатный вопрос… На самом деле я уже видела эту женщину в Сент-Андре.

— Это нормально, она там работает.

— Да, но… Она была не одна…

— Что вы хотите мне сказать? — раздраженно спросил Венсан.

— Она была с Пьером. Они были вместе, оба.

Такое заявление повергло его в шок. Ему показалось, что он плохо понял. Не расслышал.

— Вместе? Что значит — вместе?

— Вместе. Однозначно. Как любовники.

Несколько секунд проводник молчал, ошеломленный подобным сообщением.

— А вы уверены?

— Совершенно уверена. В то время я еще не была знакома с его женой. И подумала, что это Надя. Но это оказалась Гислен Мансони. Совершенно точно. Они явно были любовниками. Сомнений быть не может… Но похоже, вы этого не знали.

— Нет, не знал. Должен сказать, я совершенно обескуражен… Мне казалось, что Пьер… Что он рассказывал мне обо всем.

— Есть вещи, о которых не говорят даже лучшему другу… Прежде всего лучшему другу! Тем более что, насколько я поняла, вы довольно близки с Надей…

— Она жена моего давнего друга, это нормально, разве нет?

— Да, разумеется. Возможно, поэтому Пьер никогда не осмеливался сказать вам, что он и Гислен…

— Согласен.

— Мне пора, — произнесла она, вставая. — Шеф меня точно уроет!

— Спасибо, что заехали.

Они направились к двери; Серван наклонилась, чтобы погладить Галилея, изо всех сил старавшегося ее удержать.

— Как вы считаете, Жюльен Мансони в курсе отношений своей жены с Пьером?

— О нет! — с горькой улыбкой уверенно произнес Венсан. — Разумеется, нет!

— А если он недавно узнал о них?

— Вы хотите сказать, что подозреваете Жюльена?

— Вы же знаете: ревнивый муж, убивающий соперника, — классический сюжет…

Венсан покачал головой. Ничего подобного он даже вообразить не мог.

— Возможно, следует провести более глубокое расследование, — предположила Серван. — При такой информации браконьеры перестают быть единственными подозреваемыми… Конечно, если мы по-прежнему предполагаем, что произошло убийство.

— Не говорите об этом Вертоли, — попросил Венсан. — Не хочу, чтобы слухи облетели всю долину… Для Нади, да и для Жюльена это станет настоящей катастрофой. Пьер бы этого не хотел.

Немного подумав, Серван улыбнулась в ответ:

— Согласна. Пусть шеф сосредоточится на браконьерах. А мы будем разрабатывать другой след…

— Хотите вести параллельное расследование?

— Почему бы и нет?

— Вы практически не знали Пьера… Зачем это вам?

— А разве это не моя работа?

Он кивнул в знак согласия.

— Я вам позвоню! — крикнула она.

«Мазда» растаяла в первых лучах утреннего солнца, начавшего сбрасывать с себя покровы тумана. Какое-то время Венсан стоял на пороге, потрясенный услышанной им новостью. Оставшись один на один со своими вопросами и сомнениями, он вернулся в дом.

Нет, он уже не один. Появилась девушка с бледным лицом и синими глазами, взгляд которых ему трудно выдержать, но которых ему уже не хватает.

Дверь открыл Адриан; выражение его детского лица утратило частичку своей беззаботности.

— Привет, приятель! — поздоровался Венсан, подхватывая его на руки. — Мама дома?

— На кухне…

Проводник опустил Адриана и двинулся по узкому коридору. Надя готовила обед; дом наполнялся соблазнительным ароматом жареной курицы. Она вытерла руки о фартук, повязанный вокруг талии, и постаралась улыбнуться:

— Добрый вечер, Венсан… Рада, что зашел навестить нас.

— Я тебя умоляю… Это нормально.

Потом Надя повернулась к сыну:

— Адриан, если хочешь, можешь пойти поиграть в сад. К ужину я тебя позову… Согласен?

Мальчик схватил курточку и исчез с быстротой молнии.

— А как Эмелин? — с тревогой поинтересовался Венсан. — Она ходит в школу?

— Еще нет. Она начнет учиться с понедельника. Она у себя в комнате. Сейчас я позову ее.

— Не надо. Я потом сам к ней поднимусь.

— Поужинаешь с нами? Дети будут рады…

— Согласен… Помочь тебе?

— Нет, спасибо… Налей себе стаканчик.

Венсан сел на старый деревянный стул и стал сосредоточенно наблюдать, как Надя хлопочет у плиты.

Усталое лицо, темные круги под глазами. Морщины на лбу.

Она закурила сигарету. Оперлась о столешницу рядом с приоткрытым окном, через которое она могла видеть сына.

— Как ты, держишься? — спросил Венсан.

— У меня нет выбора. Теперь у них, кроме меня, никого нет.

Разумеется.

— Ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня. Если тебе что-нибудь нужно, не важно что…

— Я знаю, Венсан. Знаю… Скорее, дети могут в тебе нуждаться. Ты мог бы… твое присутствие может им помочь привыкнуть к отсутствию Пьера… Они любят тебя, и потом, у них скоро возникнет потребность в мужских…

Она разрыдалась, и сердце Венсана разорвалось пополам. Поколебавшись, он подошел к ней. Осторожным движением погладил по голове, потом обнял.

— Извини меня!

— Не надо извиняться, Надя. Поплачь, тебе станет легче… Поплачь…

Она позволила горю выплеснуться наружу, дала волю слезам, потому что рядом был мужчина, готовый защитить ее. Ей понадобилось много времени, чтобы прийти в себя; Венсан осушал ей слезы, бережно вытирая ее лицо.

Они были так взволнованы, так близки друг другу.

— Пора накрывать на стол, — произнесла она. — Ты пойдешь повидаться с Эмелин?

— Сейчас иду.

Он медленно поднялся по деревянной лестнице, собираясь с духом для встречи с новым горем, новой скорбью. Впрочем, в конечном счете он ради этого и пришел.

Дверь оказалась заперта, он назвался и терпеливо ждал в коридоре. Услышав шум задвигаемого ящика, он догадался, что она что-то прячет. Эмелин явно только что плакала: об этом говорили ее покрасневшие глаза. Венсан нежно обнял девочку: