– Клэр! – вскрикиваю я, но она перебивает:

– Не надо говорить. Тебе надо отдохнуть.

Она берет меня за другую руку, наклоняется ниже, гладит по волосам и шепчет что-то мне на ухо, я не разбираю, что именно. Мне кажется, что она говорит: «Прости меня».

– Я помню, – произношу я. – Я все помню!

Она улыбается, потом на ее месте возникает молодой человек. У него удлиненное лицо, очки в широкой оправе. На секунду мне кажется, что это Бен, но я тут же понимаю, что тот сейчас должен быть примерно моего возраста.

– Мама! – произносит он. – Мама.

Он выглядит точь-в-точь как на снимке с Хелен, и я понимаю, что помню его.

– Адам! – говорю я.

Он обнимает меня, и от волнения я ничего не могу сказать.

– Мамочка, папа уже едет. Он скоро будет.

Я прижимаю его к себе и вдыхаю запах моего родного мальчика. Я счастлива.

Я больше не могу ждать. Время позднее. Я совсем засыпаю. У меня отдельная палата, и я не обязана соблюдать больничный распорядок дня, но я так утомлена, что глаза закрываются сами собой.

Я говорила с Беном. С настоящим Беном, моим мужем. Мы говорили и не могли наговориться, хотя провели вместе всего несколько минут. Он сказал, что вылетел, как только с ним связалась полиция.

– Полиция?

– Да. Когда они выяснили, что ты живешь не с тем человеком, чьи координаты были оставлены в больнице, они вышли на меня. Точно не знаю, каким образом. Полагаю, у них был мой прежний адрес, с него они и начали.

– Где же ты был?

Он поправил очки:

– Несколько месяцев я был в Италии. – (Пауза.) – Я думал, с тобой все хорошо. – Он взял мою руку. – Боже, прости меня…

– Ты не мог знать, – сказала я.

Он виновато отвел глаза:

– Я бросил тебя, Крисси.

– Знаю. Теперь знаю. Мне рассказала Клэр. И передала твое письмо.

– Я думал, так будет лучше, – объяснил он. – Правда! Я думал, это всем пойдет на пользу. И тебе… И Адаму. Я пытался начать жизнь с чистого листа. – (Снова пауза.) – Мне казалось, это станет возможно, только если я оформлю развод. Тогда я получу свободу. Адам не мог этого понять, хотя я постарался объяснить ему, что ты даже не узнаешь об этом, как не знаешь и о том, что мы женаты.

– И что? Это помогло тебе начать новую жизнь?

Он посмотрел на меня:

– Не буду лгать, Крисси. У меня были женщины. Не много, но были. Ведь прошло столько времени, годы и годы. Сначала это были просто увлечения… Несколько лет назад я съехался с одной женщиной. Но…

– Что, но?..

– Ничего не вышло. Она сказала, что я не люблю ее. Что я не могу перестать любить тебя…

– И это правда? – Он не ответил, и, страшась того, что он может сказать, я сменила тему: – Что же будет завтра? Ты снова отвезешь меня в больницу?

Он взглянул на меня:

– Нет! Та женщина была права. Я всегда любил только тебя. Больше не будет никаких больниц. Завтра мы вместе вернемся домой.

И вот я смотрю на него. Мой Бен. Он сидит на стуле у моей кровати и, хотя уже похрапывает, а голова его клонится на грудь, по-прежнему сжимает мою руку. В полутьме я четко вижу лишь его очки и шрам на щеке. Мой сын вышел из палаты – ему надо позвонить своей девушке и пожелать спокойной ночи еще не рожденной дочке. Моя лучшая подруга ждет на стоянке и наверняка курит. Меня окружают близкие, любимые люди.

До Бена я разговаривала с доктором Нэшем. Он рассказал, что я выписалась из Варинг-Хауса почти четыре месяца назад, вскоре после того, как Майк, назвавшись Беном, стал навещать меня там. Я сама подала заявление и подписала все бумаги. Добровольно. Они не могли препятствовать мне, даже если у них нашлись бы на то причины. Я увезла с собой все фотографии и личные вещи, какие были.

– Вот почему у Майка оказались все эти фотографии! – догадалась я. – И мои, и Адама. И письмо Адама, написанное в детстве Санта-Клаусу. И его свидетельство о рождении.

– Да, – подтвердил он. – Они были у вас, когда вас поместили в Варинг-Хаус. И, улучив момент, Майк, должно быть, уничтожил все фотографии, на которых вы были с Беном. Возможно, прямо там. Персонал там довольно часто меняется, и он дождался, пока не осталось никого, кто бы знал вашего мужа в лицо.

– Но как он смог заполучить фотографии?

– Они хранились в альбоме в вашем комоде. Так что это не составляло труда, стоило ему получить доступ в вашу комнату. Он мог даже подложить несколько своих снимков. К тому же у него были фотографии, сделанные за время вашей… В то время, когда вы встречались, много лет назад. И персонал клиники, конечно, был уверен, что вас навещает тот же человек, который запечатлен на фотографиях.

– Значит, фотографии оказались дома у Майка и он спрятал их в металлическую коробку? И выдумал пожар, чтобы объяснить, почему их так мало?

– Да, – просто сказал доктор Нэш.

У него был усталый и виноватый вид. Я подумала: неужели он винит себя за то, что произошло? Надеюсь, нет. Он ведь так помог мне! Фактически это он спас меня. Надеюсь, он не оставил намерения написать научную работу на основе моего опыта. В научном мире должны оценить то, что он сделал для меня. В конце концов, без него я бы…

Даже думать об этом невыносимо.

– Как вы отыскали меня? – спросила я.

Он объяснил, что Клэр места себе не находила от страха после нашего разговора, но решила дождаться моего звонка на следующее утро.

– Видимо, той ночью Майк вырвал последние страницы из вашего дневника. Так что вы понятия не имели о последних событиях, и, когда дали мне почитать дневник во вторник, я тоже ни о чем не догадывался. Поэтому вы и не позвонили Клэр, а у нее был только номер мобильного, который дал вам я. Но телефон забрал Майк. Простите, я должен был догадаться, что случилось что-то, когда позвонил вам на него утром и вы не ответили. Но я… – Он замолчал.

– Не извиняйтесь. Продолжайте, – попросила я.

– Думаю, можно сделать вывод, что он читал ваш дневник в течение нескольких дней, может, чуть дольше. В это же время Клэр безуспешно пыталась дозвониться Адаму, номера Бена у нее не было, в конце концов она связалась с Варинг-Хаусом. Там был только один телефон – Бена, как они считали, но на самом деле Майка. У Клэр не было моих контактов. Она позвонила в школу, где работал Майк, и попросила дать его номер телефона и адрес. Но оба оказались фальшивыми. Это был тупик.

Я представляю, как он нашел дневник, как читал понемногу каждый день. Почему он не уничтожил его?

Да потому, что там я написала, что люблю его. А именно в это он и хотел заставить меня поверить.

Хотя, может быть, я слишком хорошо о нем думаю, и ему просто хотелось сжечь его у меня на глазах.

– А почему Клэр не позвонила в полицию?

– Она позвонила, – кивнул доктор Нэш. – Но они отнеслись к делу всерьез лишь спустя несколько дней. Тем временем она связалась с Адамом, и он сказал ей, что Бен уехал за границу на несколько месяцев и, насколько ему известно, вы по-прежнему находитесь в Варинг-Хаусе. Она позвонила в клинику, там ей не дали ваш домашний адрес, но, поддавшись на уговоры, дали Адаму мой номер. Видимо, это сочли разумным компромиссом, ведь я доктор. Клэр позвонила мне лишь сегодня днем.

– Сегодня днем?!

– Да. Она убедила меня, что с вами что-то случилось, а тот факт, что Адам жив и здоров, уничтожил все сомнения. Мы поехали к вам домой, но вы уже уехали в Брайтон.

– Но как вы узнали, что именно туда?

– Вы рассказали мне утром, что Бен, то есть, простите, Майк, сообщил вам, что на выходные вы вдвоем уедете. К морю. Как только Клэр рассказала мне о своих подозрениях, я тут же понял, куда именно.

Я откинулась на подушки. Как я устала! Сил нет. Я очень хочу спать, но боюсь этого. Боюсь, что все позабуду.

– Но вы сказали, что Адам умер, – произнесла я. – Что его убили на войне. Помните, мы сидели в машине на стоянке? И про пожар. Это вы рассказали мне, что в старом доме был пожар.