Сестра моргнула, сдерживая слёзы. Да уж, пробуждение Дара — это всегда нестабильное эмоциональное состояние на две-три недели, а то и на месяц. Хуже, чем переходный возраст.

— Ну, смотри, — я пересел поближе к мелкой, обнял её за плечи и начал издалека. — Опричники — опора нашего государя. Когда мы даём клятву, перестаём принадлежать сами себе. С того момента мы служим не Роду, а государю Императору и всей Российской Империи.

— Это понятно, — нетерпеливо перебила сестрёнка. — Но ты же пошёл в опричники из-за того, что… потому что… — Лада опустила плечи, тяжело вздохнув. Ей до сих пор сложно было принять тот факт, что нас осталось только двое.

Через минуту мелкая собралась и продолжила:

— Ты же пошёл в опричники, чтобы спасти меня и отомстить. Теперь всё… виконт Дыевич убит. Ты исполнил долг, можешь перестать быть опричником и снова стать графом Сваровым? Станешь как папа и дед, лучшим оружейником и артефактором, продолжишь наше дело. А я буду помогать!

Ладамира с надеждой на меня посмотрела. Я улыбнулся, потрепал по волосам и продолжил объяснять.

— Понимаешь, котёнок, нарушить клятву, данную государю, все равно, что совершить государственную измену. Только Император может освободить от неё. Разрешит покинуть ряды опричников.

— И что нужно сделать, чтобы государь позволил тебе уйти из опричников? — уточнила Лада.

— Ну что… Дай подумать… Например, совершить какой-нибудь подвиг вселенского масштаба. И тогда царь наградит меня имперским титулом, а, значит, даст своё высочайшее позволение покинуть ряды из опричников.

— И что тебя останавливает? — изумилась сестра. — Ты уже столько подвигов совершил! И один, и со своими отморозками! Почему ты не подашь прощение государю? И что значит, наградит титулом? Разве мы не графы?

Вопрос, вопросы, и так мало чётких ответов.

— У опричников нет Рода, нет клана, нет семьи. Наш, так сказать, Род — это семья государя. А семья царя — наша Империя, — терпеливо объяснял я. — Да, титул «граф» по праву рождения у меня есть. Но он остался в прошлом, вместе со сгоревшим домом и уничтоженным Родом Сваровых. По факту сейчас есть только один граф Сваров.

— И кто же этот самоубийца? — вскинулась Лада.

— Точнее, не граф, — хмыкнул я. — А графиня Сварова, и вот она сидит напротив меня.

— Я? — удивление мелкой вышло из берегов.

— Ты, — подтвердил я.

— Почему? Титул наследует старший сын. Значит, ты — граф Сваров.

— Я — опричник. Ты клятву не давала. Вот и получается, ты — графиня Сварова, наследница Рода, единственная на сегодняшний день.

— А ты?

— А я им стану, если совершу подвиг, получу из рук Императора вольную и грамоту на возвращение родового титула, земель и право возглавить наш Род.

— Как всё сложно, — вздохнула сестра.

— Есть немного.

— А что будет, если ты без разрешения покинешь службу?

— Это как?

— Ну… я пока не придумала, но обязательно решу этот вопрос! — заявила сестрёнка.

— Что будет… Клятвой опричников я связан по рукам и ногам. Порукой тому — моя честь. Это всё, что остаётся у таких, как я, когда мы становимся государевыми воинами. Мы больше не принадлежим себе, понимаешь? Мы служим высшим интересам государства, воплощённым в фигуре монарха. Мы — оплот, на котором стоит государство. Который не позволяет дворянским родам пошатнуть основы и передраться из-за земель и богатств.

— Но ты же останешься верным подданным России и государя, даже если перестанешь быть опричником, — Лада упрямо гнула свою линию.

— Я уже говорил, попытку покинуть ряды царских воинов без разрешения расценят как предательство и нарушение священной клятвы. Это равносильно измене Родине. Наказание — окончательное лишение всех прав и титулов и смертной казни.

— Окончательное? Это как?

— Род Сваровых перечеркнут чёрной краской на имперском Древе Славы, вымарают имя всех Сваровых из истории. Мы перестанем существовать. У нас с тобой не останется ни единого шанса стать теми, кем мы есть. Даже у тебя.

— У меня? — не поняла сестрёнка.

— У тебя. Повторю для особо невнимательных. Ты — единственная наследница Рода Сваровых. И сейчас, с высочайшего позволения, когда соберёшься выходить замуж, можешь подать прошение о том, чтобы твой будущий муж принял твою фамилию. Тем самым не ты уйдёшь в чужой Род, а наоборот, закрепишь за своей линией фамилию нашего Рода.

— И тогда ты снова станешь графом?

— Лада, ты издеваешься? — я изобразил жест рука-лицо. — Забудь обо мне. Меня нет. Я — никто для высшего света. Я — опричник! Повторяю ещё раз. Последний! Единственный путь освободиться от царской службы — совершить подвиг, достойный особой царской милости. Лишь монарх, довольный деяниями своего верного слуги, может даровать ему почётный имперский титул, тем самым номинально освобождая от дальнейшей службы. Так понятней?

— Да мне и с первого раза всё стало понятно, — буркнула сестрёнка.

— Тогда какого! — вспыхнул я, но быстро взял себя в руки.

— То, что мы с отрядом творим ежедневно — это не подвиги. Это — служение Отечеству и государю. Единицам удаётся заслужить такую высокую награду. Большинство предпочитают не возвращаться в тот гадюшник, из которого вырвались кто по случайности, кто сознательно.

— Под гадюшником ты подразумеваешь светское общество — хихикнула мелкая.

— Именно так, — невесело ухмыльнулся я.

— Получается, ты не принадлежишь сам себе? Получается, ты раб? — уточнила Лада

— Нет, я — слуга государя и Отечества, служу за совесть, а не по принуждению, — терпеливо пояснил я.

— Значит… получается… — мелкая задумчиво теребила прядь волос. По её лицо было видно, она что-то задумала.

Я терпеливо ждал ответа, даже не предполагая, какие мысли бродят в её умной головке. Минут через пять напряжённого сопения, Лада подняла голову и торжествующе уставилась на меня. Я невольно напрягся: когда у сестрёнки такой решительный взгляд — жди беды.

— Слав, я понимаю, что ты связан клятвой служения царю и Отечеству. Но месть исполнена, наши предки теперь могут спать спокойно, — Ладамира глубоко вздохнула и выпалила. — Я считаю, пришла пора восстанавливать род Сваровых. Поэтому я готова взять на себя ответственность за наш Род, пока ты несёшь крест опричника.

Мелкая, как заправская актриса, сделал паузу. Я молчал, внимательно слушал, и, кажется, начал понимать, чему она ведёт.

— Так вот. Я найду себе достойного мужа, возьму его в наш род, мы восстановим наше доброе имя. А потом, когда ты сможешь освободиться от клятвы, ты станешь главой род Сваровых! Так, мы не потеряем время! И вообще! — Лада неопределённо махнула рукой и торжествующе уставилась на меня.

В её глазах скакали чертенята, лицо светилось довольством, только что плаката не было: «Ну, скажи, какая я — молодец, как ловко всё придумала!»

— Ты большая молодец, и здорово всё придумала, — я улыбнулся, с нежностью глядя на мелкую проказницу, которой пришлось так быстро взрослеть, и мягко возразил:

— Но ты ещё очень молода, сестрёнка. Не спеши. Семейные обязанности — это тяжкое бремя, они очень быстро согнуть твои хрупкие плечи, превратят тебя в…

— В стерву? — подсказал сестрёнка.

— И это тоже, — кивнул я. — Подожди немного. Я всё устрою, обещаю. Тебе не придётся выходить замуж по расчёту. Знаешь, как мама всегда говорила?

— Как? — Лада вздохнула и положила голову на моё плечо.

— Самые сильные и крепкие дети рождаются от союза, основанного на любви и согласии, а не по расчёту.

Сестрёнка обиженно посопела и пробурчала:

— Слав, я, правда, готова! Я смогу! Честно! Я очень хочу быть полезной тебе и нашему Роду.

Я потрепал мелку по волосам, поцеловал в светлую макушку и сказал:

— Я знаю, что ты готова, моя дорогая. Но давай не будем торопиться. Обещаю, мы вместе возродим наш славный род.

Мелкая ничего не ответила. Я прислушался и понял: день, насыщенный событиями, обесточил это неугомонное существо. Лада уснула на моём плече. Я осторожно взял её на руки, отнёс в спальню, уложил на кровать укрыл одеялом. Поцеловал в щеку и отправился в свой кабинет. Но не писать отчёты, а планировать то, что обещал мелкой.