— Добры дэн! Здравствуйте, пани старший лейтенант Кира Наполи.

Услышав знакомый голос, она вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял и очаровательно улыбался капитан-лейтенант Марек Кравец в белом флотском кителе и с фуражкой под локтем.

— Извините, пани офицер, если напугал, — он кивнул на пустую лавочку. — Разрешите?

— Здравствуй, Марек, — выдавив улыбку, бросила Кира. — Мы вроде с тобой на «ты», или предпочитаешь официоз?

— Столько всего произошло. Вдруг ты забыла, что мы с тобой почти бутылку бехеровки когда-то осилили, — Марек снова показал на место рядом с ней. — Можно к тебе?

— Это общественная скамейка. Тебе не нужно мое разрешение.

— Рад снова тебя увидеть, Кира, — он присел рядом. — Невероятно, что встретил тебя здесь, на Праге.

— Что же тут невероятного? Мне назначена встреча в штабе Флота в полдень. Моя спутница, как всегда, опаздывает...

— Анжела? — он вскинул указательный палец. — Как у нее дела?

— Все хорошо, — Кира вздохнула и обвела взглядом площадь. — Марек, не нужно делать вид, что мы просто сидим и поддерживаем светскую беседу. Ты хочешь о чем-то поговорить?

— Вроде того. Я хочу извиниться. Я был очень... не прав, — Марек опустил голову и пригладил рукой свои каштановые волосы. — Не прошло ни дня, чтобы я не винил себя за свое поведение в тот вечер. Ты правильно поступила, что ударила меня.

— Как ты? Таблетка... Санитар из осназа сказал, что у тебя сотрясение?

— Небольшое, — отмахнулся он. — Нормально все с головой, она же пустая и чугунная... Я рапорт не подал, если тебе интересно.

— Ждешь благодарности? — хмыкнула девушка.

— Нет, что ты! Просто прошу прощения.

— Хорошо, прощен. Ты что тут делаешь?

— В связи со всем этим... Ну, ты в курсе. Мне назначено дисциплинарное разбирательство. Нам всем назначено, всему гарнизону на Сидло.

— Как поживает суровый каперанг Прохаска?

— Когда стало понятно, что я никуда не лечу, и ГРОЗА все раскопает, — Марек сжал кулак и несильно постучал по козырьку фуражки в другой руке. — Томаш Прохаска бежал с «Богемии» на том самом крейсере, и сейчас в розыске. Ярослав Новак под следствием. Им обоим светит превышение должностных.

— Им не только превышение светит, — фыркнула Кира.

— Это ты к чему?

— А ты не слышал? Пан Прохаска захватил гражданское судно и отправил варягов с «Ирокеза» ликвидировать нас на станции зарядки у Реджина.

— Не может быть! — он широко раскрыл глаза. — Он же боевой летак! Столько лет выслуги, награды... Не верю.

— Скоро поверишь. Далеко ему не уйти, — закинув ногу на ногу, Кира сцепила руки на колене. — Интересно, кого же он за собой потянет?

— Кира, я не знал! — Марек отложил фуражку и вскинул ладони. — Я ничего про это не знал, честное слово! Я бы никогда... Я бы ничего не сделал, что могло тебе повредить!

— А что ты сделал, чтобы меня защитить? — с ноткой презрения выдавила она. — Например, сказать правду?

— Клянусь, я был честен, — он опустил глаза.

— Допустим. А давай небольшой тест? Зачем вы разнесли поселение в каменной пустоши? Настоящий город колонистов!

— Хотели захоронить кости. Сжечь и закопать в песок. Не по-человечески это, когда вот так, в грузовых контейнерах... Ни о чем плохом не думали. Просто хоронили людей.

— Тест не пройден, — тихо рыкнула Кира. — Ты снова врешь. Вы заметали следы. Нужно было прикрыть подлог. Ты прекрасно знаешь, что людей так не хоронят.

— И ты осуждаешь? — вскрикнул Марек. — Напрасно! Ты не видела! Мы, когда захоронение нашли, головой поехали. Каждый день в алкогольном тумане, хотели крови, хотели наказать. Летали над песками, выслеживали тварей. Ты даже не представляешь, что мы увидели в тех контейнерах...

— Представляю, — не сводя с него глаз, бросила она. — Я была там. После вас.

— Не делай поспешных выводов! Зло должно быть наказано!

— Подожди-подожди... Как это на латыни? Юс фортис? Право сильного?

— Именно! Человечество стоит на более высоком уровне развития, чем какие-то ящерицы!

— Наказали, значит. И как? Помогли вам большие калибры? — усмехнулась она.

— Ты не понимаешь! — Марек вскочил с места. Громко выдохнул, сел обратно и негромко спросил: — Ты ведь не хочешь понимать?

— Уровень развития не дает права на геноцид. Сколько времени вы были на Сидло? Месяц? А знаешь, сколько шло строительство базы? Полгода. За это время ревуны не напали ни разу! Они нас простили, все забыли! Они людей не трогали, пока вы свою вендетту...

— Я вообще не имею права говорить с тобой об этом. — перебил он. — Идет разбирательство!

— Хорошо, Марек. Давай не будем говорить, — согласилась Кира и демонстративно отвернулась.

Какое-то время они сидели молча, слушая тревожный шелест гигантов-тополей. Небо затянула низкая облачность, тусклое солнце спряталось, потянул прохладный ветерок. В воздухе ощутимо запахло дождем.

— Сменим тему? — попытался сгладить углы Марек. — Кстати, я рад, что ты вернулась. Как дела?

— Как всегда, — не оборачиваясь, фыркнула она. — В этот раз без фингала.

— Я ведь извинился! Ты такая злопамятная...

— Не злопамятная. Просто злая, и память хорошая.

— Смешно. Кира. Пани Кира Наполи. Я спрошу... Я хочу спросить... Я могу рассчитывать... Не знаю, как начать... — он сложил ладони вместе и уткнулся в них носом, собираясь с мыслями.

— Марек, ты меня пугаешь.

— Ладно. Кира, мы можем попробовать сначала? — выдохнул, наконец, он. — Назначить свидание, встретиться где-нибудь, посидеть?

— Твою маму, кап-лей Кравец! Я думала, ты меня замуж позвать хочешь, аж ладони взмокли, — рассмеялась Кира. — Ты в следующий раз сначала подумай, а потом говори.

— Давай встретимся сегодня? Я буду ждать столько, сколько нужно, даже если ты опоздаешь на час! Или три! До утра буду ждать! Что скажешь?

— Спасибо, пан Кравец, — отдышавшись, сказала она. — Не думаю, что у нас что-то получится. У пана офицера и сержантской... Этой, как ее там? Дивкой?

— Кира, я уже извинился! Ты сказала, что я прощен. Мне что, на колени встать?

— А ты сможешь? Честь мундира и все такое...

— Хватит язвить! — он положил ладонь ей на колено. — Встать? Хочешь, я встану?

— Не надо, я пошутила, — она театрально убрала его руку. — Просто нет, Марек. Не будем ничего начинать. Без обид.

— Значит, офицеру — нет, а сержанту — да? Чем же тот сержант лучше меня?

— Какой же ты дурак, кап-лей! Какой же ты дурак... — сквозь улыбку выдохнула девушка. — Во-первых, он мой друг. Во-вторых, я могу ему доверять.

Кравец опустил голову на сложенные вместе ладони, уперев локти в колени. Они немного помолчали.

— Знаешь, Кира, в тот вечер... Я поставил на тебя свои крылья. Долго объяснять. Для военлета это как поставить все, что у него есть. Поставил на тебя. И проиграл. Теперь у меня нет крыльев. Скорее всего, я больше никогда не увижу звезды...

— Даже не знаю, что ответить. Пожалеть?

— Оказывается, ты цинична и жестока...

— Пан Марек Кравец, вон идет моя подруга. Мне пора, — хлопнув его по плечу, закончила разговор Кира.

— Извини. До свидания. Или прощай. Как там у русских... Честь имею.

Он резко встал, схватил фуражку и зашагал в сторону широкого гудящего проспекта, не оборачиваясь и не заметив приветливо кивнувшей ему испанки.

— Буэнос диас, подруга. Что это с ним? — удивленно спросила Анжела. — Я ему привет, а он голову в сторону завернул. Это ты парня довела?

— Это ему жизнь урок преподала. Почему опаздываешь, стажер? — Наполи поднялась и взяла Анжелу под руку. — У тебя важный день сегодня, между прочим!

— Диос мио, я тебе не сказала? Мы с Лехой... Мы с ребятами перекусили, когда к Тамерлану ходили, — затараторила Кортес. — Его в военном госпитале на Праге лечить будут. Леха сказал, пока боец на излечении, «Бродяга» в этой системе останется. На дежурстве. Потом мы с Лехой прогулялись немного, погода хорошая...

— А я из-за тебя голодная осталась, — перебила Кира. — Ну и как он?