— Сколько нужно времени для полного заряда конденсаторов?

— Пара часов, может меньше.

— Я хочу немного нагрузить реакторы. Сколько по максимуму могут выдать наши «Алмазы»?

— Предельная мощность где-то восемьдесят пять процентов, плюс-минус. Выше пойдет быстрая деградация топливных элементов.

— Насколько это сократит время зарядки?

— Никак не сократит. Накопители не возьмут энергии больше положенного, иначе очень громко бабахнут. Но можем форсануть движки и прибавить хода.

Невозмутимая варяг-капитан склонилась над экраном, скользнула взглядом по цифрам и неожиданно нежно потрепала Макса по волосам на затылке:

— Отлично. Давай поднимем до семидесяти. Посмотрим, как поведет себя левый реактор.

— Принято, — Климов пробежался пальцами по консоли.

В кабине стало чуть светлее, исчезло неприятное мерцание осветительных панелей у палубы вдоль бортов. Все восемь «Тарпанов» замурлыкали веселее, крейсер ощутимо прибавил скорости, заставив Киру слегка отшатнуться назад. На мгновение она встретилась глазами с Максимом и едва заметно подмигнула, затем оставила пилотов и вернулась на мостик.

— Слышь, Максыч! — не оборачиваясь, позвал Леха. — Я как-то сослуживца встретил. Он сейчас дальнобойщик, в метрополию грузовики водит. Так вот, у них в кабине весь интерфейс трехмерный. Никаких тебе кнопок, никаких тебе консолей, все прямо в воздухе, под рукой.

— И? — не дождался продолжения Макс.

— А че у нас-то все по старинке? Кнопки, ручки управления... Даже экраны, вон, не голографические! — Алексей ткнул пальцем в сторону трех огромных обзорных экранов, свисающих с потолка в носовой части. — Я думал, у военных всегда самые передовые технологии.

— Что тебе сказать, — задумчиво ответил Климов. — В кабине истребителя кнопка открытия огня всегда физическая. Даже селектор вооружения почти всегда маленький рычажок. Щелк — пушки. Щелк — ракеты. Щелк — все разом. Догадываешься, почему?

— И? — спародировал Бабич.

— Военлет должен физически ощущать, что сейчас откроет огонь. Должен чувствовать, что сейчас кого-то убьет! Это как спусковой крючок на пистолете. Не сенсор, не иконка на экране, не «ой, случайно получилось». Кнопка. Жесткая, со щелчком. Нажал — смерть!

— Ну ты и нагнал! — рассмеялся Алексей. — А если по-простому?

— Если по-простому... «Искре» почти сотня лет. Со всей модернизацией и дооснащением это все равно древний, цифровой до последнего шпангоута крейсер. Скажи спасибо, что не аналоговый!

Внезапно монотонный гул двигателей сменился, стал плавающим. Максим бросил взгляд на запестревшую красными индикаторами консоль управления силовой установкой. Левый «Алмаз» ушел в перегрев и сбросил мощность до десяти процентов, на всю катушку задействовав резервное охлаждение жидким азотом.

— Кира, реактор отключился! — Климов пробежался пальцами по экрану. — Ни ошибок, ни сбоев, ничего. Просто штатное охлаждение не справляется. Руку на отсечение даю, что это помпа! Нужно было всего лишь помпу поменять! Куличик, падла...

— То есть ремонт несложный? — примирительным тоном поинтересовалась Наполи, сбив эмоциональный градус пилота.

— Ремонт копеечный! В каком смысле «несложный»? — успокоившись, уточнил Макс. — С какой целью спрашиваешь?

— Хочу оценить примерное время и стоимость починки.

— Помпу не чинят, Кир. Ее меняют.

— Не знаю, как ты, Максыч, а я туда не полезу, — невпопад забубнил в наушнике Бабич. — Там радиация, мама не горюй! А у меня жена молодая...

— Леха, туда вообще... — перехватив взгляд друга, Климов уловил намек и мгновенно принял подачу. — А знаешь, я тоже не полезу! У меня типа свадьба на носу. И невеста огонь...

— Да и допуска у меня такого нет, — подмигнул Максиму Леха. — Вот если кому морду набить, это пожалуйста...

— Вот-вот, я тоже. Чисто по «набить». Только калибры у меня покрупнее кулаков...

— Эн серио? Да успокойтесь вы, никто туда не полезет! В космосе в отсек с энергетическими установками вообще доступа нет, только в доке! — вклинилась в разговор пилотов всезнающая Анжела. — Даже если просто помпу заменить... Для такого типа работ нужен инженер-ядерщик со спецоборудованием! Вы в «Ратниках» собрались реактор чинить?

— Тихо, Лика, — равнодушно процедила сквозь зубы Наполи. — Они стебутся! Не мешай мальчикам, пусть порезвятся. Что у нас в Хальде?

— На орбите Айзенвельт есть старая орбитальная рембаза «Хафен». Три года не функционирует, но вроде как и не законсервирована. Можем попробовать заскочить, если ремонт и правда несложный.

— Эй, девчули! — отбросив наигранную плаксивость, громко возмутился Леха. — А в Златибор, значит, не пойдем? А снаряды?

— Реактор важнее, Леха, — отрезала Кира. — Снаряды у нас есть, хоть и немного.

— Кирка, ты когда-нибудь на задание с неполным магазином ходила? Знаешь это чувство?

— Нет, Леха, не ходила. Я почти всегда без оружия была. Хватит лирики. Идем в Хальду. Макс, сколько еще заряжаться?

— Часа полтора.

— Ну что ж. Заряжаемся...

Девяносто минут дрейфа — долгий срок. Неожиданно у Климова в голове сложился план.

— Леха, возьми управление, — негромко попросил он.

— Принято. Управление взял, «Искра» моя.

— Можешь побибикать, только автопилот не включай.

— Ха-ха-ха, — скорчил гримасу Бабич.

— Кира, — отбросив вверх страховочную скобу, Макс вылез из кресла и размял затекшее тело. — Можно тебя на пару слов?

— Прямо сейчас? — удивилась она. — Ну говори.

— Нет, не сейчас. Точнее, не здесь, — он галантно протянул Наполи руку, жестом приглашая ее сойти с капитанского мостика. — Хочу тебе что-то показать.

— Хм! Ке интриганте, что он может ей показать, а? — с саркастичной издевкой пропела в наушник испанка. — Ми амадо, ты не в курсе?

— Мне некогда, я за курсом слежу. Не хочу рядом с «Фартовым» лежать, — фыркнул Алексей.

— Мне тоже, кстати, интересно, — спустившись, Кира оказалась вплотную к Максу, почти касаясь его губ кончиком носа, и выжидающе посмотрела на пилота. В глубине ее огромных карих глаз таял весь холод космоса.

— Терпение, варяг-капитан, — Климов стиснул ладонь Наполи и увлек за собой. Громко лязгнула гермостворка отсека. Торопливо, не давая девушке опомниться, он повел ее к межпалубному переходу, и они почти бегом поднялись на уровень вверх. С глухим шипением массивный люк отошел в сторону. Пара оказалась в гулком просторном отсеке.

— Где мы? — поинтересовалась Кира. — Это ходовая рубка?

— Угадала, — разочарованно вздохнул Макс, отключив гарнитуру связи.

— Я просто спрошу, ладно? Во-первых, почему так темно? Датчик присутствия сдох? Во-вторых, что я должна увидеть... в кромешной темноте?

— Закрой глаза. Вот так. Я специально отключил автоматику, света не будет, — он быстро пробежался пальцами по ближайшей консоли, затем немного развернул подругу, придав ее взгляду верное направление. Откуда-то спереди раздался утробный рокот сервоприводов — разошлись тяжелые бронеставни. — Открывай. Смотри...

Кира открыла глаза и замерла. Они находились в ходовой рубке, нависающей над полубаком. За толстым стеклом пяти панорамных иллюминаторов раскинулась необъятная вселенная. Миллиарды звезд сверкали жемчужным блеском на черном бархате космоса. Прямо из-под ног уходил вперед очерченный навигационными огнями массивный нос крейсера. Матовая броня частично поглощала свет, лишь изредка вспыхивая бликами на стыках композита.

На мгновение у девушки закружилась голова: казалось, стоит сделать шаг — и она сорвется в эту бескрайнюю звездную пустоту. Уходящая вдаль перспектива бронированного форштевня создавала иллюзию, будто корабль не рассекает вакуум, а скользит по идеальной темной глади безбрежного океана.

— Максим, это... Так романтично! Не передать словами! — Наполи зачарованно смотрела на усыпанное звездами толстое стекло иллюминатора. — Я никогда не видела такой космос! Восхитительно красиво и смертельно опасно одновременно!