Анжела решила выпустить на волю художественный талант. Поскольку на перекраску серых внутренних переборок денег не осталось, она согласилась, что пожелтевший свод потолка и красная палуба и так выглядят достаточно по-испански. Но жажда творчества ее не отпустила. В тесных каютах места для полета фантазии не было, и Кортес обратила взор на вместительный кубрик. Установленные посередине полукруглый диванчик и маленький стол из легкого магнитного сплава превратили пустой гулкий отсек в уютную кают-компанию. Не в силах унять энтузиазм, девушка решила укомплектовать кухню «настоящей космической посудой». Но выделенных ей средств хватило только на четыре кружки с магнитным дном и внушительный запас одноразовых столовых комплектов. Бросив напоследок: «Сделала, что смогла, дальше вы сами», Анжелка потеряла к кораблю интерес.

Зато теперь отмытый, покрашенный в утилитарный серый цвет и зеленую ливрею корабль уже выглядел не старым дряхлым рудовозом, а вполне приличным варяжским корытом. А Макс с Кирой стали компаньонами-судовладельцами без гроша в кармане.

Максим был счастлив. Каждый вечер он засыпал в объятиях Киры, просыпался ранним утром, и снова улетал в порт. У него был корабль. Даже не так — у него был собственный корабль. Пусть это не до боли знакомый «Воевода», а всего лишь старый трудяга-рудовоз, это был его рудовоз! Теперь старшего лейтенанта Климова не лишат очередного звания и не спишут по выслуге лет. У него всегда будет другое небо и другие звезды. Максим, наконец, поймал свой метеоритный поток и снова шел в строю. Плечом к плечу со своими новыми друзьями. У него было будущее.

Для регистрации судового журнала кораблю требовалось официальное название. Военный совет в составе членов экипажа Киры и Максима, а также почетных гостей Алексея и Анжелы собрался в кубрике. Все расселись за круглым столом на тесном диванчике — Кира и Максим по краям, Анжелика с мужем по центру. Совету была поставлена задача — подобрать бывшему рудовозу достойное варяжское имя.

Ближе к середине ночи кондиционер над головой уже ревел на пределе, а количество пустых бутылок из-под вина и пива выросло прямо пропорционально напряжению по линии Бабич-Кортес. Леха с женой спорили настолько горячо, что Макс с Кирой даже подумали рассадить их подальше друг от друга, но вместо этого по очереди доставали из холодильника новое «топливо» и нехитрые закуски.

— Это однозначно должен быть «Медведь», — не выдержав, Алексей так хлопнул ладонью по столу, что подпрыгнули бутылки и повалились пластиковые стаканчики. Кружки с магнитным дном устояли.

— Диос мио, почему? — вскинув руки, парировала Анжела.

— Могучее русское животное! — удивленно передернул плечами Леха.

— Ты сам как могучее русское животное, ми амадо! — с момента встречи с Кирой она сильно изменилась. Стала самоуверенной, эмоциональной, чаще говорила на испанском. В общем, превратилась в классическую испанку. — Зубр беловежский!

— Леха, постой, не шуми, — осторожно вклинился в их спор Максим. — Ну не звучит твой «Медведь». Без обид.

— Ну тогда «Зубр»! — горячо воскликнул Бабич. — Не, ну а че?

— Опять за свое? — Кортес умоляюще сложила ладони вместе. — Макс, скажи ты ему, что «Зубр» тоже не звучит!

— Пусть будет «Мамонт»! — рыкнул Леха.

— О! Тебя что, заклинило на животных? Они же все не летают! — она звонко шлепнула мужа по щеке. — Ой, прости, ми амадо. Нужно что-то космическое...

— Чтоб ты понимала, любимка, — схватив ладошки жены своими огромными ручищами, оборвал Алексей. — Это корабль, корабли не летают! Они ходят! Максыч, а может, «Верблюд»? Их раньше кораблями пустыни называли. Космос ведь тоже пустыня.

— Это ты пиво жрешь, как верблюд! — вскочила испанка, но поскольку деваться ей было некуда, с размаху уселась обратно. — Давайте назовем «Ави Феникс»! Это такая птица, которая...

— Это «Птица Феникс», Анжелка, мы поняли, — погладила ее по плечу Кира.

— Да, амига! Птица из огня! — захлебнувшись эмоциями, Анжела сделала короткий вздох. — Ой, или из пепла? А вино есть еще?

— Нет, подруга, — виновато улыбнулась Кира. — Мы с тобой все осушили.

— Какая птица? — устало схватился за голову Бабич. — Ты посмотри на этого бегемота! А может, «Бегемот»! Максыч, что скажешь?

— Эн серио? Серьезно? — не дала открыть Максиму рот девушка. — Санта-Мария, побре де ми! Лешка, ты неисправим!

— Не, ну а че? «Бегемот» вообще норм, — прикусив губы, уверенно покачал головой Леха. — Максыч, Кира, вы че молчите-то?

— Может «Анхель»? — окрыленная новой идеей, снова вспыхнула Кортес. — Это не птица, но тоже с крыльями. Это «ангел» по-испански!

— И так ясно, переводить не обязательно, — Климов привстал, дотянулся до холодильника, достал новую бутылку и протянул Лехе. — Вы только не подеритесь.

— Анжелка! Любимка моя! Девочка моя! — Алексей сделал огромный глоток — промочить горло — и рыкнул так, что моргнули светопанели над головой. — Какой, нахрен ангел?!

— Пор фавор, замолчи! Пусть будет просто «Феникс». Это же по-русски? — Анжела забрала у мужа бутылку и тоже сделала большой глоток. — Кира, ну поддержи же меня!

Макс усмехнулся и снова пошарил рукой в холодильнике.

— Все, друзья. В баках пусто. Леха, Анжела, можно минуточку внимания?

В кубрике повисла тишина — все посмотрели на Максима. Положив подбородок на сложенные ладони, Анжела одарила его полным обожания взглядом.

— Как же давно это было... Короче, пару месяцев назад я познакомился с вами. С тех пор все изменилось. Вы стали самыми близкими мне людьми. Леха, тебе отдельное спасибо — тогда, в Крайгороде, ты сказал именно то, в чем я не мог признаться сам себе.

— Рад, что ты с нами, братишка, — Алексей символично вскинул вверх сжатый кулак.

— Друзья, не обижайтесь, но это мой корабль, — продолжил Климов. — Этот корабль — он часть меня. Поэтому я хочу отдать ему мой флотский позывной. Пусть будет «Спартак». С этим позывным...

— Можно, я тоже скажу? Спасибо, — не вставая с места, бесцеремонно перебила его молчаливая весь вечер Кира. Все синхронно повернули головы и уставились на нее. — Во-первых, это не твой, а наш корабль. Во-вторых, я уже зарегистрировала судовой журнал. В-третьих, это «Спартанец». Без обид. Я спать.

Она встала, мимоходом чмокнула Анжелу в щеку, потрепала Макса по плечу и скрылась в капитанской каюте.

— Ну и че это было? — разочарованно проводив глазами Киру, Бабич обвел рукой заставленный бутылками стол. — Мы тут спорим, варианты обсуждаем, чуть не поссорились. А она уже все решила. Зачем тогда нужно было нас звать?

— Постой, Леха, я сам не понял, — рассеянно выдавил Климов.

— Не сердись на нее, Макс. Она всегда такая. Взрослая подруга, — хихикнула Анжела и устало сложила голову на плечо мужа. — Я такая пьяная, ми амадо. Давай останемся ночевать на... «Спартанце»?

— Нет, любимка, мы едем домой, — Леха встал и помог испанке выбраться из-за стола. — Вообще-то сильное название. С характером. В ее стиле, это же Кирка.

Максим проводил гостей до аппарели — они с Кирой уже несколько дней жили на борту. Настроение стало неважным. Точнее, испорченным. Макс снова почувствовал себя подбитым военлетом. Было немного обидно. Как мальчишке, у которого не спросили мнения.

Он не спеша прошелся по темным отсекам корабля, слушая тихий шелест вентиляции и гулкое эхо своих шагов. Злиться на Киру не имело смысла — как когда-то сказал Леха, «с ней легко не будет». Но провести воспитательную беседу необходимо. Климов поднялся обратно в кубрик и заглянул в капитанскую каюту — она была пуста. Задумавшись на секунду, он прошел в ходовую рубку.

В кабине царил полумрак. Его с трудом рассеивал слабый свет прожекторов сквозь толстый, помутневший от времени сталепласт иллюминаторов. Здесь было прохладно, в воздухе немного пахло гермосмазкой и свежей изоляцией. По экранам пилотских консолей торопливо бежали строчки кода — судно все еще поддерживало связь с инженерной стойкой ангара. Кира сидела в капитанском кресле, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой. На ее красивом, задумчивом лице играли блики от навигационного компьютера.