— Хорошо. С чего же начать? — Климов посмотрел вдаль, собираясь с мыслями. — Ну вот первое, что приходит на ум. Кристалл Белова — это что? Большой высоковольтный суперконденсатор. Его у звезды сутками заряжают, но разряжается он мгновенно! Этот импульс нужен, чтобы гипердвигатель запустить и корабль в подпространство отправить. Они запитали от кристалла бортовые системы, а потом еще и в гипер ушли. Бред! Использовать кристалл как батарейку невозможно, это даже школьники знают.

Девушка ненадолго задумалась.

— Но они же схему питания доработали, софт написали...

— Кира, ты представляешь себе принципиальную схему гиперпривода? Это не прошивку переписать, это научная диссертация!

— Ладно, — нехотя согласилась Кира. — Забыли про кристалл, ты больше знаешь. А еще...

— Связь, — не дав ей договорить, оборвал Макс. — БКС — ближняя корабельная связь. Главное слово — ближняя. Уверенно работает в зоне приема судового ретранслятора или в радиусе нескольких метров. А он по БКС-ке на орбиту дозвонился, как по смарткому. Там на планете еще...

— На планете — это когда они с генератором застряли? — она нарисовала пальцем в воздухе короткую дугу, отматывая назад сюжетное время. — Там-то что не так?

— Кира, у них генератор вектора гравитации отказал. Как они без антиграва корабль на орбиту подняли? На турбоатмосферных? Они слишком маломощные, на них даже истребитель в стратосферу не выйдет.

— Ну они же дополнительных много установили...

— Угу, — снова нравоучительно перебил он. — И воздухозаборники, и стабилизаторы, и крылья приклеили. Кстати, а как они в космосе по палубе ходили? Без генератора гравитации?

— Подошвы магнитные, — отмахнулась Кира и отвернулась. Доводы закончились, она продолжала спорить из принципа.

— И столы, и кружки, и бутылки... все магнитное. А бухло они потом ртом из пузырей ловили, — сменив тон на более мягкий, парировал Максим. — И вообще — это исследовательское судно или летающий бордель? Почему у них дорогие вина и коньяки в погребах вместо научной аппаратуры и запчастей? Почему экипаж вместо уставной спецодежды в вечерних платьях разгуливает?

— Так в кубрике же!

— Где дисциплина? Куда старпом смотрит? А если радиация, пожар, декомпрессия? Как вечернее платье от асфиксии спасет? Особенно эта, блонда... В синем, с мехами. Меха в космосе! На ней одежды меньше, чем на тебе утром было...

Кира поперхнулась чаем, смущенно хихикнула и шлепнула Максима по руке кончиками пальцев.

— Просила же, Климов, не будь занудой! Посмотрел приключенческий фильм про любовь, и весь визуал испортил. Я на эти мелочи даже внимания не обратила.

— Профдеформация, — вздохнул Макс.

— Ладно, военлет. Расскажи какую-нибудь флотскую байку. Из реальной жизни, — поставив чашку, она с интересом подперла ладошками подбородок. — Наверняка есть, что рассказать? Что ты там стюардессам на перелетах в уши заливаешь?

— Хватит про стюардесс, Кир, — отмахнулся Климов. — Хочешь историй? Их есть у меня! Тебе какую — поприличнее или попикантнее?

— Макс, я же приличная девушка, — хихикнула Кира. — Конечно, попикантнее!

— Принял. Так. Был у меня ведомый... В смысле он и сейчас есть, только уже не мой. Так вот. Костя «Троян», умный — словами не описать. Была у него фишка, можно сказать, фетиш. Любил он с барышней в кабине сушки зависать. Кто-то в каюты подружек тащит, кто-то в комнату брифинга, а Костян — к себе в кабину. Там тесно, конечно, но мы, военлеты, некрупные же... Через навигационный компьютер музыку включит, вместо объемной карты образы романтические прикрутит...

Макс посмотрел на Киру. В предвкушении ее губы уже растянулись в улыбке. Выдержав паузу, он продолжил:

— Была у него на «Владике» пассия — Оксана, мичман из техслужбы. Как на бога на него смотрела. Любила, наверное. Затащил, значит, «Троян» Ксанку к себе, музыка, секс, романтика, все дела. И тут бац — тревога! Сарацинов где-то там заметили! Дежурное звено на старт! Ревун орет, все мигает, створ открыт, два истребителя уходят в космос, а вместе с ними... Костян, с Ксанкой на коленях!

— Врешь! — рассмеялась девушка, ткнув в Максима пальцем. — Если он не в составе звена был...

— Отставить, — он снисходительно отвернул голову. — Там все не так устроено. Су-103 «Воевода» наполовину беспилотник. Если навком включен и кабина залочена, он считается крылом усиления. Вот его стартовая катапульта автоматом и выкинула.

— Вот это залет! — прыснула Кира.

— Разговорчики! Короче, слетали они в сферу предполагаемого контакта, побарражировали там немного, никого не нашли и вернулись на крейсер. После посадки ведущий дежурной пары, комэск «Дикий», подбегает к Костиной сушке и орет в шлемофон — «Почему усиление без связи?» А оттуда Ксанка, вся растрепанная такая — «Тащ командир эскадрильи, машина технически исправна, осмотр и диагностика завершены!» А за ней «Троян», красный, как рак вареный — «Тащ командир, полет завершен, задание выполнено, противник не обнаружен, разрешите на губу!»

Откинувшись на спинку пластикового стула, Кира зашлась в гомерическом хохоте. Выдержав серьезное лицо, Максим продолжал:

— «Дикий» ей такой — «Мичман, я не понял, осмотр и диагностика машины или пилота?» А Ксанка не растерялась и отчеканила — «Обоих проверила, тащ комэск!» Вся палуба — лежит! Дежурные — лежат! Руководитель полетов у себя в башне — лежит! Говорят, капитан корабля Громов, когда узнал, тоже лежал... Но это уже не точно, врать не буду.

— Весело у вас на флоте, — отдышавшись, выдавила она. — И что им обоим было?

— Костя три дня губы выхватил. Про Оксану не знаю, она же из техперсонала, у них там по-своему. Так вот. Прошло месяца полтора...

— А это еще не конец? — перестав смеяться, широко раскрыла глаза Кира.

— Мы с Костяном на боевом дежурстве, сидим в кабинах. В башне — «Дикий». Он дает вводную — учебная тревога, дежурные на старт, боевой полста-два, скорость пятнадцать килоузлов... «Троян», Ксанку выгнать не забудь! — прихлопнув ладонью по столу, закончил Максим. Едва успокоившись, Кира снова залилась звонким хохотом.

Вечерело. На дыхании, согретом горячим чаем, появился легкий парок. Вдоволь насмеявшись и выспросив уйму подробностей, девушка плотнее укуталась в теплую куртку. Макс застегнул повыше бушлат и тайком взглянул на Киру. Красивая, с румянцем на щеках и озорной искрой в глазах... Он все чаще ловил себя на мысли, что не хочет никуда улетать. Ему нравится сидеть в уютном полумраке кафе и болтать со своей сумасшедшей подружкой, с которой они знакомы всего-то третий день. Кто она такая? Что она забыла в этой промерзшей дыре?

— Расскажи что-нибудь о себе, — сам того не ожидая, спросил он.

— С чего это вдруг? — она перестала улыбаться.

— Что ты здесь делаешь, на этой планете? Здесь холодно, сумрачно, это мир рудокопов и сталеваров. Ты же не местная! Почему не курорт или крупный порт? Почему именно в Атлантическом протекторате?

— Не любишь янки?

— Не в этом смысле, — Максим сделал крошечный глоток, осторожно подобрал слова. — Фамилия у тебя — Наполи... Скорее, европейская. Итальянская?

— Допустим. Не угадал.

— Я о тебе ничего не знаю. Твоя спецподготовка. Ты флотская или осназ?

— Циркачка, — она сделала таинственное лицо.

— Кир, я серьезно. Откуда шрамы на теле? Это ведь не косметическая пластика, верно?

— Все разглядел?

— Скажем так, специально не искал.

— Может, поножовщина? — Кира прищурилась, не сводя с него взгляда. — Я же девушка из бара, помнишь?

— Не верю. Ты не такая. Ты слишком...

— Вульгарная?

— Красивая.

— Доступная?

— Ты перебиваешь и не даешь сформулировать. Я тебя чем-то разозлил?

— Знаешь, что я думаю? Для тебя главное — не откуда шрамы на теле женщины, а где они расположены. Ты видел мои — ты знаешь обо мне все. Что тебе еще рассказать, Максим Сергеевич?

— А как тебя по отцу?

— Витольдовна, — коротко отрезала она.