Он наблюдал, как взломщик зашел в музыкальную комнату и закрыл за собой дверь. Нажав кнопку, чтобы переключиться на камеру с необходимым обзором, Кантуччи увидел, что взломщик движется к сейфу, в котором хранилась скрипка. Как он собирался взломать сейф? Этот проклятый ящик был якобы взломостойким. С другой стороны, этот чертов ублюдок ведь сумел как-то обойти сложную систему охраны, так что от него вполне можно было ожидать новых сюрпризов.
Кантуччи рассудил, что злоумышленник — кем бы он ни был — быстро среагировал на выстрелы, понял, что хозяин дома вооружен и ищет его. Итак, что же он задумал?
Очевидно, злоумышленник услышал выстрелы и понял, что Кантуччи вооружен и ищет его. Что же он задумал? Этот вопрос вставал особенно остро, учитывая, что происходящее попросту не имело никакого смысла. Кантуччи продолжал наблюдать, как грабитель остановился у сейфа, протянул к нему руку и набрал на клавиатуре несколько цифр. Похоже, что они оказались неверными. Теперь он достал маленькую серебристую коробочку — какое-то электронное устройство — и прикрепил его к дверце сейфа. При этом он отложил лук и стрелу.
Вот его шанс. Кантуччи знал, где был мужчина и где он будет, по крайней мере, следующие несколько минут, к тому же он видел, что сейчас в его руках не было лука и стрел. Ближайшее время чужак будет занят своим электронным устройством и сейфом.
Двигаясь бесшумно, Кантуччи поднялся по лестнице на третий этаж, заглянул за угол и увидел, что дверь в музыкальную комнату закрыта. Стало быть, вор все еще внутри. Прокравшись босыми ногами по ковровому покрытию коридора, Кантуччи остановился у закрытой двери. Он мог открыть ее и пристрелить незваного гостя задолго до того, как тот сможет схватить свой нелепый лук и стрелу и сделать хотя бы один выстрел.
Одним плавным, целенаправленным движением он схватил левой рукой ручку двери, распахнул ее и ворвался внутрь, с поднятым пистолетом, направленным в сторону сейфа.
Никого. Комната оказалась пуста.
Кантуччи застыл, мгновенно осознав, что попал в какую-то ловушку, затем он резко развернулся и принялся остервенело выпускать из обоймы патрон за патроном, обстреливая комнату со всех сторон, словно вел бой с тенью. Он продолжал стрелять, даже когда стрела рассекла воздух и ударила его в грудь, отбросив к стене. Вторая и третья стрелы, выстрелившие практически мгновенно одна за другой, крепко пришпилили его тело к стене — три стрелы, расположившись в форме треугольника, пронзили его сердце.
***
Стоя в дверном проеме помещения, расположенного напротив музыкальной комнаты, убийца оценивающе хмыкнул. Он приблизился к своей жертве и остановился примерно в двух футах от нее. Кантуччи теперь мог сохранять вертикальное положение только благодаря проткнувшим его трем стрелам. Голова его упала на грудь, руки болтались безвольными плетьми. Убийца протянул руку и включил в прихожей свет. Он поставил лук к стене, а затем медленно и вдумчиво осмотрел жертву с головы до ног. Обхватив повисшую голову жертвы обеими руками, он поднял ее и заглянул в опустевшие, невидящие, мертвые глаза. Одним пальцем он приподнял верхнюю губу жертвы и слегка повернул голову из стороны в сторону, бегло осмотрев зубы — белые и ровные, без единого дефекта. Стрижка выглядела дорогой, кожа лица гладкой и плотной. Для шестидесятипятилетнего мужчины Кантуччи очень хорошо сохранился.
Незваный гость отпустил голову мертвеца, позволив ей снова упасть вперед. Он был доволен.
6
В четыре часа пополудни командующий следственного отдела лейтенант Винсент д’Агоста сидел в комнате В205, оборудованной для просмотра видео, в главном полицейском управлении, потягивал из своей чашки пережаренный, мутный и холодный кофе и внимательно следил за событиями на зернистой видеозаписи с камеры безопасности, что располагалась в промышленной зоне Куинс, где было найдено тело. Это была последняя из бесполезных камер видеонаблюдения, за изучениями записей которых он провел последние два часа — два часа, не принесшие никаких результатов. По правде говоря, он мог бы поручить эту ненавистную работу кому-то из подчиненных, но какая-то часть его души просто ненавидела перебрасывать подобную рутинную работу на своих людей.
Он услышал стук в открытую дверь и повернулся, сразу же наткнувшись взглядом на высокого, атлетически сложенного немного лопоухого мужчину в выглаженном синем костюме. Это был его начальник, капитан Синглтон. Сейчас его внушительные уши — подсвеченные тусклым светом коридора — выглядели особенно оттопыренными. В руках он держал две банки пива.
— Винни, кого ты пытаешься впечатлить? — спросил он, входя в комнату.
Д’Агоста поставил запись на паузу и откинулся на спинку стула, устало потерев руками лицо. Синглтон сел на соседнее с ним место и поставил перед д’Агостой одну из банок.
— Этот кофе подлежит аресту и тщательной экспертизе. Лучше выпей вот это.
Д’Агоста схватил ледяную банку пива, открыл ее, услышав в ответ приятное приветливое шипение, и отсалютовал ею.
— Большое спасибо, капитан.
После чего он сделал долгий, преисполненный наслаждения глоток, в то время как Синглтон только открывал свою банку.
— Итак, что у тебя?
— Если вы о записях с камер безопасности, то nada[853]. Между зонами покрытия этих трех камер очень большое слепое пятно, и я уверен, что именно там и было совершено преступление.
— Есть записи с прилегающих зон?
— Это они и есть. В основном из жилых районов. Ближайший магазин находится в квартале оттуда.
Синглтон кивнул.
— А как насчет чего-нибудь, что помогло бы связать это убийство со случившимся прошлой ночью? С тем известным адвокатом, Кантуччи?
— Кроме самого акта обезглавливания, ничего. MO[854] в этих двух случаях существенно различается. Разное оружие, разный способ проникновения и выхода. На первый взгляд, жертв так же ничто не связывает. К тому же, в случае с Озмиан голова была отсечена двадцать четыре часа спустя после смерти жертвы, тогда как у Кантуччи она была отсечена практически сразу после смерти.
— Значит, ты не думаешь, что эти убийства связаны?
— Возможно, нет, но два случая обезглавливания один за другим — весьма странное совпадение. Пока что я ничего не исключаю.
— А что насчет записей безопасности из дома Кантуччи?
— Ничего. Данные попросту стерли, а жесткие диски изъяли. Камеры, расставленные вокруг дома и на обоих углах Третьей Авеню, были заблаговременно отключены. Парень, который прикончил Кантуччи, явно был профессионалом своего дела.
— Профи, который использует лук и стрелы?
— Да. Возможно, подобным образом он хотел оставить некое сообщение. Этот Кантуччи был настоящим отморозком. Не так давно он перестал защищать в суде одну семью и как ни в чем не бывало, стал работать на их конкурентов. У него рыльце в пушку было сильнее, чем у большинства преступников, которых он защищал, к тому же он был вдвое богаче каждого из них и втрое умнее. Так что врагов у него было предостаточно. Мы работаем в этом направлении.
— А Озмиан?
— Дикарка. Команда криминалистов на всякий случай осмотрела ее комнату в доме ее отца — ничего примечательного. Мы проверяем ее недалеких друзей и знакомых, но пока эта нить никуда нас не привела. В общем, мы в процессе.
Синглтон хмыкнул.
— Вскрытие подтвердило, что ей выстрелили в спину и некоторое время держали в неизвестном месте — достаточно долго, чтобы она истекла кровью — только потом ее перенесли в гараж, где сутки спустя ей отрезали голову. У нас куча волос, волокон и отпечатков пальцев, над которыми трудится лаборатория, но что-то мне подсказывает, что эти улики никак не помогут нам раскрыть это преступление.